Страница 2 из 10
Я переключил интерком на «третьего»:
– Возьмёшь управление?
– Без вопросов.
– Забирай.
Пилотировать этот тип шаттлов можно было с любого сиденья, даже из десантного отсека. Из вооружений на нём имелся только курсовой плазмоган, но я полагал, что внизу он нам не понадобится. А то, что и вправду могло понадобиться, так это следящие и маскировочные системы. Сваливаться на аборигенов, как снег на голову, мне не хотелось. Пальнут от испуга из скрутобойки, сам потом будешь себя винить, если выживешь.
– Экипаж, сброс!
– Есть отделение… Ориентация – норма. Сход по баллистике… Поправки не требуются.
– Удачи вам, экселенц!
– До скорого, Карстен. Увидимся…
Спуск на поверхность прошёл, в общем и целом, нормально. Челнок угодил точно в защитный створ, даже движки коррекции включать не пришлось. А вот компенсаторы – наоборот. Если верить приборам, перегрузка достигла на максимуме двадцати восьми «жэ». Внутри корабля она оставалась приемлемой – не больше семи. Уменьшать её до комфортных полутора-двух было небезопасно. Гравитационные возмущения могли повлиять на защитную дымку. Как утверждали торговцы, в местной атмосфере их звездолёты частенько оставляли за собой особый «туманный» шлейф именно из-за компенсации внутренних перегрузок.
С поверхности наш челнок выглядел, по всей вероятности, как очередная падающая звезда, сгоревшая в конце траектории. На самом деле, на высоте около тридцати тин Гас включил, наконец, внешние компенсаторы, а следом, когда стремительное пикирование перешло в пологий вираж – маскировочное защитное поле. И в ту же минуту у нас начались проблемы…
– Гас! Что за фигня? Где видимость?
Сколько ни колдовал я с настройками, вывести систему наблюдения в нужный режим так и не получилось.
– А пёс её знает! – отозвался приятель. – Идём пока по градару.
– Высота?
– Четыреста.
– Можешь спуститься до сорока?
– Могу, но это чревато. На скорости больше трёхсот и отклике полсекунды каждое пятое дерево наше.
Я почесал затылок. «Третий» был прав, но лететь над землёй вслепую тоже не дело. Не для того мы спускались к поверхности, чтобы просто кружить над ней, нифига не видя.
– Скорость можно понизить до сотни, – вмешалась Анцилла. – Идти на сорока тянах при такой скорости вполне безопасно.
– Да знаю я, знаю, – досадливо отмахнулся напарник. – Но даст-то нам это что?
– Попробуем снять маскировку и глянем, что будет, – пояснил я возникшую мысль. – На четырёхстах высоты нас видно почти отовсюду, а на сорока – только если вблизи и деревьев нет.
– Ладно. Попробую…
Задачу Гас перевыполнил. Опустился даже ниже, чем предлагалось – до двадцати с небольшим – и, выровняв шаттл, отключил поля преломления. Ненадолго, секунд на пятнадцать. Как раз, чтобы успеть определиться с координатами и местом посадки.
Как и предполагал, после снятия поля картинка на мониторах вернулась в нормальное состояние. Фиг знает, почему до этого они показывали всякую муть. Видимо, очередной флорианский сюрприз. В том смысле, что из-за разлитой повсюду барьерной энергии маскировочное поле начинало маскировать всё подряд. То есть, скрывало не только челнок от тех, кто снаружи, но и тех, кто снаружи, от челнока. Эффект конечно интересный, но нам он никакой пользы не приносил. А жаль. Исследовать территорию с воздуха и оставаться при этом невидимым было бы здо́рово…
Кое-как сориентироваться мы всё же сумели – по местному солнцу и отдельным топографическим ориентирам, известным по «прошлой жизни». Местоположение – крупный лесной массив между северными провинциями и княжескими территориями. Тин около ста к югу от моего баронства. Большие реки отсутствуют, болота и горы тоже, дороги преимущественно просёлочные, примерно четверть из них заброшенные и частично заросшие.
Место для посадки углядела Анцилла.
– Там вроде полянка есть, как раз для нашего шаттла, – отметила она точку на виртуальной карте, созданной с помощью заработавшего геосканера.
– Летим, – скомандовал я без лишних раздумий.
Перелёт проходил на автопилоте, при вновь включенном искажающем поле, строго по заложенному в карту маршруту, огибая рельеф и ориентируясь только на данные сканера.
К счастью, приборы и созданная наспех карта не подвели. Челнок аккуратно опустился на все свои восемь консолей и стабилизировался по вертикали и горизонту.
– Будем ждать ночи? – угадал мои мысли Гас.
– Да. Ночью отключим поле и прошвырнёмся поверху с тепловизором. Надеюсь, ночную подсветку тут ещё не придумали.
Расчёт у меня был на то, что в темноте никто из местных смотреть на небо не будет, а шума гравидвижки издают немного, поэтому обнаружить нас ночью можно только случайно, даже при полной луне.
– А что, прямо сейчас мы осматриваться не будем? – удивилась Анцилла.
– Зачем? – повернулся я к ней.
– Вообще, экселенса права, – неожиданно поддержал её Гас. – Проверить, что тут поблизости, не повредит.
– Пешком предлагаешь?
– Ну да. Пройдёмся по кругу, расставим «звоночки». Кто знает, какие тут кадры шарятся. Пусть мы под полем, но если кто-то наткнётся…
– Ладно. Уговорил, – согласился я с его доводами. – Пойду прогуляюсь.
– Я с тобой, – мгновенно вскинулась Ан.
Я посмотрел на неё, потом на приятеля.
Тот молча пожал плечами: сам, мол, решай.
Честно сказать, брать Анциллу в первую вылазку мне не хотелось. С реалиями этой планеты она ещё не встречалась. Знала лишь то, о чём я рассказывал. А рассказывал я ей не всё. И вовсе не потому что пытался скрыть что-то важное, а просто из-за того, что всё рассказать невозможно. Многие вещи можно понять, только когда испытаешь их на собственной шкуре. Прожив здесь больше полгода, я лично уяснил главное: новичков эта планета не любит. А Ан им как раз сейчас и была.
– Нет. Я сперва сам посмотрю. И если всё в норме…
– Я. Пойду. С тобой, – неожиданно твёрдо повторила моя благоверная. – При наличии трёх и более человек в составе экипажа десбота, пешая разведка производится, минимум, парой бойцов. Боевой устав имперских десантников, раздел два, параграф шестнадцать.
Я мысленно чертыхнулся. Зная её характер, от сказанного она уже не отступится. Придётся, короче, делать всё по уставу…
– Ладно. Вдвоём так вдвоём. Только учти, Флора – не Мегадея и не Бохав. Любую мою команду, даже самую странную, ты выполнишь беспрекословно. Понятно?
– Да, командир!
Смешинок в её глазах я не заметил. И это было уже неплохо.
Флора встретила нас лёгкой прохладой, стрекотом местных цикад и шелестом ветра в листве. Деревья вокруг поляны стояли стеной. Даже удивительно, как мы не зацепили ни одного, когда шаттл садился. Сам челнок был виден только вблизи, на расстоянии двух-трёх тян. Чуть дальше он начинал напоминать по фактуре маскирующегося «хищника» из одноимённого голливудского фильма со Шварценегером. От опушки же наш корабль вообще не просматривался, будто его и не было. Даже трава не выглядела примятой, и воздух парил над ней, как настоящий, а не иллюзия…
– Отходим на триста тян и движемся по часовой, по кругу, – сообщил я Анцилле, вскидывая плазмоган. – Твоя сторона внутренняя, моя внешняя. Любое подозрительном шевеление – остановка и срочный доклад. Ясно?
– Да.
– Тогда пошли. Интервал – пятнадцать шагов…
Из оружия мы взяли с собой только по плазмогану и длинному штык-ножу. Последние – исключительно, чтобы дорогу прокладывать в зарослях, если понадобится.
«Внепланового» отключения электричества я не боялся. Модернизированный АЭП позволял держать поле даже при сильном противодействии. Пояс, правда, был у нас один на двоих (второй остался у Гаса, на всякий случай), но размеры внутренней зоны в режиме «слойка» я мог регулировать в широких пределах, что допускало свободное нахождение в ней нас обоих, с отдалением друг от друга до ста шагов. Больше, как я полагал, нам не требовалось. Арбалеты и луки против «закреплённых» не действовали, а сходиться с местными накоротке я не планировал. Известно ведь, что в рукопашных схватках всегда побеждает тот, у кого больше патронов. А их в батарее десантного плазмогана столько, что хватит на целый полк с обычной стрелковкой.
Единственное, чем стоило озаботиться – это защитой от огнестрела. За почти четыреста дней, что я здесь не был, придуманные мной «карамультуки» вполне могли распространиться по всему княжеству. Ну, или не по всему, а только в баронских дружинах и княжеском войске, но всё равно – на суть дела этот факт не влиял. От выстрела из дробовика «закрепление» не поможет – проверено ещё в мою бытность здешним бароном. Так что, хочешь не хочешь, пришлось снова «изобретать» вундервафлю.
Хотя, если честно, обзывать так обычный бронежилет значило погрешить против истины. В имперской армии какой брони только не было! И противоплазменная, и противолазерная, и гравистабилизирующая, и от повышенной радиации, и комбинированная, использующая элементы искусственного интеллекта и растекающаяся по телу подобно искусственной коже…
Жаль, все они являлись «электроактивными» и в зоне действия антиэлектрических поясов становились практически бесполезны. Единственным работающим вариантом стала самая примитивная – антиосколочная. Её применяли, в основном, при ремонтных работах. Она защищала лишь от кинетики, и то не от всякой, а только от движущейся на скоростях до «двух с половиной Махов». Именно такие чаще всего случались при взрывах каких-нибудь ёмкостей по давлением. Мне это подходило ну прямо-таки идеально.
Добыв несколько образцов подобной брони, я загрузил работой свою «научную группу» и лично капитан-инженера Эрлиха. Последний, кстати, долго не мог понять, что же я всё-таки хочу получить и потому регулярно пытался встроить в создаваемый бронежилет какой-нибудь вычислительный модуль. Типа, чтобы изделие могло самообучаться в процессе носки.
К несчастью для капитана, все его «прогрессивные» идеи я рубил на корню, и в конце концов он смирился. Хочет экселенц получить какую-то малотехнологичную ерунду – будет ему подобная ерунда. Только чтобы не обижался потом, если она так и останется немодифицируемой «железякой».
Итогом двухнедельных экспериментов стали два с половиной десятка броников разных размеров и типов. Всех их я взял с собой на челнок. Для первой вылазки мы с Ан облачились в такие, которые на Земле держали бы автоматную пулю метров с пятнадцати. Головы защищали специальные шлемы, гибко сочленённые с основной бронёй, которая кроме корпуса частично прикрывала бёдра и плечи. По моим примерным прикидкам, от дроби с картечью такие «жилеты» носителей, с одной стороны, берегли, с другой, двигаться практически не мешали.
Как они поведут себя в боевых условиях, мог показать только реальный бой, однако сегодня, я полагал, до него всё-таки не дойдёт.
Увы, надежды оказались напрасными.
Спокойно мы с Ан прошли только треть назначенного пути. По дороге два раза пришлось пересечь прогалины в чаще, а на третьей, после небольшого овражка, по мне саданули из арбалетов. Сразу четыре болта вильнули у меня перед мордой, а следом, едва я успел брякнуться на траву и подать жестом команду «Ложись!», из кустов громыхнули два выстрела. По ощущениям, заряды картечи прошли буквально над самой макушкой. Ответная очередь из плазмогана подожгла растущий на другой стороне поляны кустарник. Сумел я кого-нибудь там зацепить, не сумел, фиг знает. В любом случае, поваливший оттуда дым сыграл нам на пользу. Под его прикрытием я смог откатиться за ближайшее дерево, а Ан заняла такую же позицию тянах в двадцати слева.
«Разом!» – указал я ей направление.
Экселенса быстро кивнула, что мол поняла, и нацелила оружие на кусты.
В ту же секунду на меня вдруг словно бы навалилось что-то тяжёлое. Что именно, я разбираться не стал – просто полоснул по опушке размашистой очередью. То же самое сделала и Анцилла – веером, не жалея зарядов.
Эффект, как ни странно, оказался практически нулевым. Яркие сгустки плазмы гасли через десяток шагов, не долетая до цели. Так, как будто они натыкались на противоплазменную защиту. Точнее, барьер – невидимый и неосязаемый.
Что это означает – чужие АЭПы в местных реалиях уменьшают мою собственную «электрозону» в разы – я понял чересчур поздно.
Справа между деревьями мелькнула какая-то тень, а через миг, пока я к ней разворачивался, одновременно переключая пояс в новый режим, со среза чужого ствола полыхнуло пламя.
Ощущение, как будто бы в грудь кувалдой шарахнули.
Дальше действовал практически на рефлексах. От боли сводило мышцы, рёбра раскалывались, позвоночник не чувствовался, в голове гудело, как от ударов колокола, но руки при этом почему-то работали и делали всё, что положено, на автомате. Ближняя зона «слойки» вытянулась к вражескому стрелку, как кишка, и спустя миг мой плазмоган выдал по нему злую очередь. Истошный вопль вспыхнувшего, словно факел, врага пробился сквозь затуманенное сознание, а затем, теперь уже слева, вновь забабахали «карамультуки». Но били они отнюдь не в меня.
«Ан! Она же вне зоны!»
Сделать хоть что-нибудь, даже просто перевернуться я не сумел. Меня внезапно подбросило, швырнуло назад вместе со здоровенным куском ствола того дерева, за которым лежал, и с силой шмякнуло обо что-то твёрдое. Последнее, что я запомнил, теряя сознание – это глядящий мне прямо в глаза раструб большой скрутобойки. Точь-в-точь, как в тот день, когда мы с напарником впервые ступили на Флору в составе диверсионной группы…
Глава 2
Очнулся я от боли в ушах и жутко противного запаха.
– Жив?
Голос казался знакомым, но звучал глухо, словно сквозь вату.
Глаза разлепились с трудом, правая рука вяло отмахнулась от поднесённого к носу источника запаха – какого-то пузырька.
Секунд через пять взгляд наконец сфокусировался.
– Гас?.. Ты?
– Я, кто же ещё, – буркнул напарник, убирая флакон за пазуху и перекладывая на локоть ружьё.
Кое-как приподнявшись, я помотал головой. Сплющенные о бронежилет картечины осыпались наземь. Из разорванной на груди разгрузки торчали осколки и щепки. Дышать было трудно, но, в общем и целом, терпимо. Высокий индекс барьерного сходства и давнее «закрепление» давали надежду, что излечение от контузии и ушиба пройдёт быстро.
Вата в ушах постепенно «таяла», слух возвращался, а вместе с ним возвращалась и память.
– Ан! – тело словно само собой подпрыгнуло на ноги, а руки потянули за ремень валяющийся на песке плазмоган. – Где она?! Что с ней?
– Не знаю, – мотнул головой приятель. – Ты тут один был.
Чтобы подняться по скользкому склону оврага, куда я, по всей вероятности, свалился после выстрела скрутобойки, понадобилось секунд десять. И как только не переломал себе всё, когда падал!
Прогалина с рухнувшим деревом (тем самым, за которым укрывался при нападении) обнаружилась шагах в сорока от оврага. Да уж, отбросило меня преизрядно. Поэтому, наверное, и не проверили, живой не живой, резонно решив, что после такого не выживают.
Сгоревший труп убитого плазмой нашёлся там, где и предполагал – справа среди кустов. Те, что горели на другой стороне опушки, уже не дымились, но гарью ещё отдавали.
Место, где раньше лежала Анцилла, я определил по примятой траве и обрывку ткани (такой камуфляж использовался только в Имперской армии).
– Крови не вижу, – заметил включившийся в поиски «третий». – А вот борьба была, – он поднял с земли чей-то сломанный зуб. – Слишком уж жёлтый, явно не экселенсы.
– Ещё что-то можешь сказать? – с надеждой посмотрел я на Гаса.
В зачистке и подавлении работать с уликами учили гораздо лучше, чем в десанте, поэтому в выяснении, что здесь случилось, напарник мог разобраться быстрее.
– Не меньше полутора десятка бойцов. Потери, минимум, четверо. Один безвозвратный, – кивнул он на обгорелого. – Троих унесли. Ещё трое, видимо, легкораненые. Ушли на своих двоих, но не без помощи…
– Анцилла?! Что по Анцилле? – оборвал я приятеля.
Тот, будто не слыша вопроса, ещё раз неспешно прошёлся по всей прогалине, поднял с земли несколько мелких предметов, выбросил, вернулся назад, вздохнул…
– Сложно сказать. Но, вероятней всего, её захватили и унесли. Отпечатки ботинок имперского образца есть только здесь. Дальше, – он указал на обгоревшие и проломленные кусты, – только следы нападавших.
– Она жива?
– Думаю, да, – кивнул «третий». – Смысла уносить труп я не вижу. Своего убитого они забирать не стали, так что вероятность, что экселенса жива, хотя, возможно, и ранена, на мой взгляд, высокая.
