– Рад, что тебе нравится. Ты указала, что любишь эмбиент, и мне удалось найти малоизвестного амбициозного продюсера с Дамарака. Для визуальной части я решил выбрать девушек, чтобы ты не сильно отвлекалась, но, видимо, не сработало. Ха-ха! Вот только никто из них, конечно же, не сравнится с тобой.
Далая с трудом сдерживает рвотный позыв. Возле Карота даже самый энергичный трек зазвучит как эмбиент. Стоило все-таки остаться дома, но вероятность совпадения с Каротом была выше девяноста пяти процентов!
Впрочем, удача никогда особо не жаловала Далу. Если бы после конца света в Системе остались только два человека, вместе с Далаей выжил бы отец. Или другая девушка.
Кольцо из танцовщиц сжимается плотнее. Тела обвиваются, губы приоткрыты, руки тянутся в сторону Карота, но тот продолжает сверлить Далаю взглядом. Сальный блеск в глазах невыносим. Определенно, маньяк.
– Расскажи о себе. Над чем работаешь? Говорят, девушек перотом не корми, но дай поболтать о себе. Ха-ха!
Перотом. В животе предательски урчит. Далая из последних сил борется с желанием уйти, но тогда придется остаться голодной. Последний материал снова не набрал просмотров, на продвижение нужны деньги, а где их взять, если едва хватает на аренду? Нужно терпеть, но время тянется так мучительно!
Далая отворачивается от голосцены и в очередной раз скользит по Кароту взглядом. Скучно. Девушка читает его как открытую книгу. Длинный черный жилет распахнут – хочет показать, что серьезен, и, в то же время, раскован. Свободная трапециевидная рубашка с принтом “Восход Аэрдена” Альбара Дюро призвана подчеркнуть тонкую загадочную натуру. Пошло.
Будь сверху нечто более закрытое, чем тонкий жилет, смотрелось бы выигрышнее. Сейчас он просто швыряет картину в лицо, распушив хвост, как напыщенный ниат.
Альбар Дюро – самый попсовый художник. Желтоватые цвета полотна придают лицу Карота нездоровый землистый оттенок. Возможно, пошлость лишь отвлекающий маневр, но даже пестрая свободная рубашка не в силах скрыть вываливающееся пузо.
– Кажется, ты и так уже все обо мне знаешь, – Далая притворяется смущенной и снова отводит взгляд.
Незнакомец за столиком напротив томно смотрит на нее. Шелковистые каштановые волосы до плеч. Черные, как бездна, глаза с игривыми золотыми отблесками голосцены. Полные мягкие губы с прямыми, словно вычерченными по линейке, контурами. Впервые за вечер Далая улыбается. Незнакомец отвечает тем же, но тут же отвлекается на сцену.
Широкие плечи. Рельефные, но не слишком огромные руки. Девушка продолжает украдкой оценивать незнакомца, и взгляды снова пересекаются, цепляются друг за друга. Внезапно возникшее притяжение не позволяет прервать контакт.
– Ты знала, что это первый ресторан на Ракулае? Когда-то здесь ужинала вся Верховная Ассамблея. Надеюсь, наш союз выйдет таким же вечным. Ха-ха! Три огромные лампы на потолке символизируют три солнца Системы, а семь столиков – семь планет. Наш – кстати, самый большой в зале – это Ракулай. Присмотрись к узору на столешнице…
Далая демонстративно закатывает глаза. Незнакомец продолжает раздевать девушку взглядом. Полы его гладкого оливкового блейзера расходятся в виде перевернутой буквы “V”, едва доходя до солнечного сплетения. Телесная футболка из толстой грубой ткани в полумраке ресторана почти не различима. Кажется, что под блейзером незнакомец совершенно голый. Уверенный и открытый.
Из-под широкого ворота футболки выглядывает красно-черное полотно татуировки. Похоже на “Гибель цивилизации” Калия Тоссе, но Далая хотела бы увидеть работу целиком, прежде чем делать выводы.
Девушка бросает беглый взгляд на Карота. Тот все так же напыщенно о чем-то рассказывает, указывая в сторону соседних столиков. Неужели все еще об истории ресторана?!
– Извини, мне нужно отлучиться, – небрежно кидает Далая.
Девушка встает из-за стола и движется в сторону уборной. Проходя мимо незнакомца, слегка, будто бы случайно, касается ладонью его плеча. Украдкой смотрит назад…
Тот уверенно встречает взгляд. Далая подходит к двери. Кольцом касается интерфейсной панели. Короткий звуковой сигнал, слышимый только ей, и дверь открывается. Снова ждать…
…Двойной стук. Время ускорилось. Сердце вскарабкалось куда-то в область шеи. В животе свело каждую мышцу. Дрожащей от нетерпения и страха рукой девушка открыла дверь, и незнакомец скользнул внутрь.
Робко дотронулся до ее открытого левого плеча. Медленно, едва касаясь кожи, провел пальцами вниз, к сгибу локтя, оставив на коже покалывающие, будто наэлектризованные, дорожки. Другая рука легла на косые мышцы ее живота, выглядывающего из-под черной асимметричной майки, и тело воспламенилось от жара шершавой ладони.
Далая жадно прильнула губами к губам. Незнакомец расстегнул высокий воротник ее одноручной глянцевой куртки. Девушка попыталась изящно сбросить куртку на пол, но взмокшая от волнения кожа вцепилась в ткань. Серия неловких движений плечом едва не добила и так тающую с каждым мгновением уверенность в принятом решении.
В порыве раздражения Далая оттолкнула незнакомца. Тот замер, будто шивари перед прыжком, оставив добыче ровно столько пространства для маневра, чтобы она не поняла, что в ловушке.
Девушка, наконец, справилась с курткой, хотя вышло не слишком грациозно. Сгустившийся воздух холодным языком пробежался по коже освобожденной из плена руки.
Незнакомец стряхнул с себя блейзер, и тот, шурша, скатился по бархатной смугловатой коже. Далая притянула его за пояс, стянула с него дурацкую майку и улыбнулась: “Гибель цивилизации”. Никакая, даже самая строгая цензура, не сможет скрыть от нее правду.
Оранжевые всполохи взрывов. Летящие во все стороны обломки последнего корабля колонистов. Слепящее пятно Аэрдена ореолом вокруг затвердевшего левого соска. Ледяная чернота космоса вокруг, почти такая же черная, как его бездонные глаза.
Подхваченная руками, Далая взмыла в воздух, и все нутро, от неожиданности, устремилось вниз. Незнакомец усадил ее на раковину. Дошел руками до юбки…
Твою мать, ну что ты возишься?! Слегка подпрыгнув, девушка задрала юбку повыше. Его зрачки, и так едва различимые на фоне черной радужной оболочки, разлились до краев.
Далая отвела взгляд, уставилась поверх его плеча в беспристрастное зеркало, показывающее самую суть вещей, какой бы отвратительной она ни была. Незнакомец и незнакомка. Ее рот приоткрылся, будто от недостатка кислорода. Черно-сиреневые пряди выбились из заплетенной на виске косы и разметались по лицу.
Волны напряжения одна за другой катились по его спине от краев к середине. Ударяясь друг о друга, устремлялись в стороны, вызывая сокращения рук и бедер. Завораживающе, но не ново.
Далая видела такое уже множество раз. Слышала шипение сбивчивого дыхания. Чувствовала липкое тепло, растекающееся по телу, и щекотливое предательство капельки пота, ползущей между грудей. И каждый раз ненавидела себя.
Каждый раз чувствовала себя виноватой и грязной, но надеялась таким образом сохранить контроль. Свобода – это всего лишь возможность делать себе больно по собственной воле. Тогда боль хотя бы становится терпимой.
Незнакомец издал сдавленный стон…
Удивительная штука – время. Оно кажется бесконечным, когда томишься в ожидании, и мимолетным, когда весело. Было волнительно, неуклюже, неловко, горячо, приятно и неправильно, и весь этот спектр уместился в какие-то десять… пять минут?
По ощущениям, не больше двух. Сложно сказать точнее: события в прошлом происходят одновременно. Возможно, стоит довериться ощущениям. Возможно, кто-то слишком быстро кончает.
– Извини, – прошептал незнакомец.
Далая отпихнула его и поправила юбку. Почему-то на этот раз она не испытала ни разочарования, ни отвращения к себе. Помогла незнакомцу одеться, открыла дверь и вытолкнула наружу. Больше они никогда не увидятся.
Далая вышла из уборной. По мере приближения к Кароту время снова начало замедляться. Девушка бросила последний взгляд в сторону столика, где сидел незнакомец… Конечно, его уже не было.
– Мне кажется, ты не слишком заинтересована в продолжении.
– Интересно, с чего ты так решил? – безразлично спрашивает Далая, продолжая буравить взглядом пустое кресло за столиком незнакомца.
Высокий черноволосый мужчина средних лет отодвигает его для своей дамы. Та садится, стирая последнюю память о незнакомце, заставляя усомниться в реальности произошедшего.
– Если бы я был тупым, я бы не добился того… чего добился! – лицо Карота наливается краской, белки глаз разрезает паутинка сосудов. – Я распинаюсь весь вечер, а все, чего мне удалось добиться – это пара сдавленных улыбок и закатанные глаза.
– Возможно, ты и не тупой, но в биологии разбираешься отвратительно: ты трахаешь не ту часть моего тела, – Далая ухмыляется и наклоняется к Кароту.
Парень с ужасом отшатывается. В глазах мелькает смятение. Далая, теперь уже в роли шивари, а не добычи, с интересом наблюдает за ним. Встает и перегибается через столик. Слегка касается губами его уха и шепчет:
– Дело в том, что ты мерзкий самодовольный девственник, думающий лишь о том, куда бы пристроить свой крохотный член. Даже если я разденусь, ты не сможешь найти нужную дырку и так и продолжишь ковырять мне мозги через уши. Ума не приложу, как вероятность нашего совпадения могла быть столь высокой.
По щекам Карота, как от пощечины, разливается краска. На лбу набухает вена. Парализованный, он таращится, как Далая откидывается на спинку и, уперев обе руки перед собой в кресло, медленно разводит ноги.
– Я создатель Нового Оракула! – взвизгивает Карот, и другие посетители поворачивают головы в его сторону. – Я подделал свой профиль, чтобы вероятность была выше.
Щелчок, будто кто-то снял видео с паузы. Карот потупил взгляд. Зрачки Далаи расширились. Какофония голосцены ускорилась и действительно стала похожа на эмбиент.
– Почему ты молчал? – девушка коснулась его сжатой в кулак ладони.
Официант принес еду, и приятный аромат еще сильнее распалил аппетит. Даже ресторан перестал казаться душным. Невозможно представить живого официанта в местах, которые Далая могла себе позволить.
– Про то, что подделал профиль?.. Так кто же о таком расскажет…
– На это мне наплевать. Если подумать, это даже романтично, – девушка улыбнулась и, положив руку ему на подбородок, повернула лицо к себе. Заглянула в испуганные глаза. – Почему ты молчал про свою работу?
– Ну… я не думал, что такое может быть тебе интересно…
– А говоришь, что разузнал обо мне все, – Далая повернула кольцо и включила запись. Поднесла к губам бокал, окропив стекло сиреневатыми бликами собственных линз. – Приятно наконец найти точку соприкосновения.
Далая сбросила обувь и повела ногу вверх по штанине Карота, с интересом наблюдая за метаморфозами на его лице. Черные – ровно как и белые – полосы не могут длиться вечно. Едва ли не впервые в жизни Далае повезло.
Новенькая
Космическая станция.
Местоположение неизвестно.
Бесконечный черный коридор. Черные стены. Черный потолок. Тусклые редкие светильники, подвешенные по обе стороны коридора. Черный длинноворсовый ковер, жадно пожирающий звуки шагов.
Шани кралась, шаркая ногами, боясь провалиться в одну из теней между границами света. Кьяра остановилась и открыла дверь, и Шани, не успев вовремя заметить, воткнулась прямо в девушку.
– У нас с тобой будут проблемы, новенькая? – спросила Кьяра.
– Прости, глаза никак не привыкнут…
– Откуда ты там, с Ракулая? – голос Кьяры звучал безразлично, но Шани уловила скрытые в нем агрессивные нотки.
– С Ханварона…
– Голубые пески Ханварона, значит? Жаль, что я вряд ли смогу детально рассмотреть выражение твоего милого личика, когда ты увидишь свой кабинет.
Маленькая черная комната без единого окна. Большое мягкое кресло, обтянутое велюром, как ни странно – черное. Даже если бы окно и было, в него Шани увидела бы только бездонное око космоса и далекие ледяные звезды. Возможно, вокруг одной из них вращается Ханварон с его розовыми бескрайними морями, голубыми песками и бирюзовыми скалами.
Теперь она нигде. В месте, которое не существует. В месте без координат. В месте, которое декорировал слепой дизайнер, родившийся от внебрачной связи шахтера и черной дыры. В месте, где нет запаха. Даже вездесущий гул двигателей, ощущаемый в любом месте станции, утробной вибрацией проходящий по костям, не в силах проникнуть в этот бастион одиночества. Совершенная тишина.
– Это правда мой кабинет?.. – прошептала Шани. Говорить громче не было смысла. Звук голоса – единственное напоминание, что она все еще жива.
– Нет. Мой. Твой в шезлонге на пляже возле Большого Розового моря. Скоро ты проснешься, и, наблюдая за парящими ниатами, примешься гадать, к чему тебе приснился этот странный сон.
Шани прикусила губу. Ни одного источника света внутри, коридор, по сравнению с комнатой, сиял ярче Квердена. Девушка подошла к креслу и провела рукой по спинке, ткань в ответ бархатным языком облизала бледную кожу.
– Почему здесь так мрачно?..
– Чтобы ты ни на что не отвлекалась, – раздраженно вздохнула Кьяра.
– Но три моих чувства еще работают.
– Осязание, слух и зрение? Когда я закрою дверь, останется два…
– Но если цель – сделать так, чтобы работники не отвлекались…
– Не перебивай. Скажи спасибо, что тебя не заставляют плавать в растворе, чтобы отключить осязание. Некоторые сходили от этого с ума.
– Почему?
– Создатель! Ну что ты, как ребенок, заладила со своими "почему"? Пораскинь мозгами. Я уже потратила на тебя слишком много времени.
Кьяра вышла из комнаты и хлопнула дверью, но звук не произвел нужного эффекта, запутался в обилии акустических тканей. Теперь Шани слышала лишь непрекращающийся шепот собственных мыслей. Поморщившись, девушка потерла рукой затылок: место установки импланта все еще саднило.
В голове загудело. От неожиданности Шани подпрыгнула, в воздухе всплыло окно входящего вызова, и только теперь девушка смогла рассмотреть лицо Кьяры.
Пепельные волосы немного ниже плеч, бледная кожа и жуткие белесые глаза.
Шани по старой привычке потянулась к кольцу, но нащупала на пальце только голую холодную кожу. Закатила глаза, но принять вызов вновь не удалось. Закатила еще раз, да так сильно, что мышцы резануло от боли… Ничего.
Дверь распахнулась. Казавшийся ранее тусклым, но теперь нестерпимо ослепительный свет из коридора хлынул в комнату, слезами кристаллизовался на щеках. Шани зажмурилась.
– Новенькая, ты почему не отвечаешь на звонок?! – на этот раз, чтобы почувствовать, что Кьяра раздражена, эмпатия не требовалась.
– Прости, я не знаю, как… – пролепетала Шани.
– Создатель! Ты что, не прошла калибровку?
– Калибровку?..
– От тебя слишком много проблем, – вздохнула Кьяра, – Скажи: «Оки, запусти калибровку импланта» и следуй инструкциям.
– Спасибо…
– Как закончишь, набери меня. Я добавлю тебя в конференцию.
– Хорошо, только… как тебя набрать? – прошептала Шани, понурив голову.
– Ты издеваешься? – Кьяра картинно всплеснула руками, и две гигантские тени, две голодные птицы, ворвались в комнату, готовые разорвать Шани на куски.
– Я всю жизнь пользовалась линзами, но при переводе меня заставили установить имплант…
– Мне послышалось, что ты прилетела с Ханварона, – грустно хмыкнула Кьяра.
– Так и есть.
– Уверена?
– В смысле?
– Если ты прилетела не с Дамарака, то оправдания выглядят жалкими. Позвонить мне – твое первое задание. Создатель, это даже звучит по-идиотски!
Кьяра ушла, оставив после себя лишь звенящую пустоту.
– Оки, запусти калибровку импланта, – пробормотала Шани.
