– А как же, взаимовыручка – наше все. Тем более и для тебя работенка найдется. Протечки устранять.
– О, нет, не по этой части. Все как раз с точностью до наоборот.
В такси мы держались новых правил. Никаких поцелуев. Не-а. Я лишь крепко зажал рот уткнувшейся мне в шею лицом Кэтрин ладонью и заставил кончить мне на пальцы, за малым не улетев сам. Бывают девочки заводные, бывают отзывчивые, а эта – что тот порох. Сама на раз взрывается и меня подрывает. Да так, что, когда мы в номер ввалились, я уже и говорить связно не мог. Джентльмен и романтичный соблазнитель во мне временно сдох, оставив бесноваться какого-то оголодавшего вкрай зверюгу.
Без церемоний я развернул мою добычу к стене, вынуждая упереться в ту ладонями, и рванул ее узкую юбку вверх, одной рукой дергая свой ремень. Прошелся поцелуями-укусами по изгибу ее шеи, упаковывая себя в латекс. Сгреб густые пряди в кулак, натягивая и вынуждая откинуть голову и прогнуться. Отпихнул в сторону со своего пути белье, уткнулся гудящей, как под током, головкой в жаркую тесноту между ее ног.
– Да? – рыкнул в ее ухо.
– Да!
И сразу махом внутрь, туда, где жарко и мокро. И тесно, как в кулаке. Да только никогда свой кулак тебе такого кайфа не подарит.
Кэтрин зашипела и взвилась на носочки под мое «сукабляох*етьхорошо»
– Слишком? Потише, детка? – выдавил, скрипнув зубами. Бля, нет, не хочу, не могу я что-то с ней потише. Так, так хочу!
– Только попробуй! – огрызнулась она через плечо и сама подалась назад, насаживаясь до конца.
Бабах!
В башке окончательно пусто. Есть только она – прогнувшаяся, принимающая. Я – долбящий, как одичалый. Стоны. Шлепки. Всхлипы. Запахи. Каждый вдох и толчок, как глоток чистого виски. Сдохнуть-сдохнуть-сдохнуть… вот оно… да-а-а!
Меня понесло в оргазм, как только ощутил, что Кэтрин вся внутри сжимается, содрогаясь подо мной. Заскребла ладонями стену, закричав и чуть не переломившись в спине. И мне легкие узлом, только на выдох, до гулкого звона в башке, до темноты перед глазами. Лавой по спине, задницу, бедра свело, будто не просто кончал – весь как есть в нее вливался.
Несколько минут мы так и стояли, уткнувшись лбами в стену, хрипя и вздрагивая от афтершоков, догоняющих уровень кайфа до высшей отметки.
– Охр… охрененно было горячо, – смогла произнести она наконец.
– Да брось, я только движок как следует прогрел, – хвастливо понтанулся, ощущая, что самого ноги едва держат.
Но это ненадолго. С такой зажигалкой я не я буду, если до последней капли в баке кататься не стану.
И мы катались, да так, что ух-х-х! В душе, где я ее вылизал и опять трахнул стоя. В постели, где уже она заставила меня чуть не выть и душить себя подушкой, играя с моим членом грудью и ртом, а потом объездила до звезд. И еще раз долго и обстоятельно, оценивая все достоинства старой доброй классики – миссионерской позы с массой вариантов смены углов и ритма. Короче, поездочка вышла запредельно хороша. Я мигом придумал нам веселуху на следующий уик-энд, о чем и рассказал ей. Возьму у па с ма дом на колесах и вывезу мою голубоглазку на природу. Разложу прям под открытым небом, и вот там уже заставлю поорать вволю, без оглядки на народ в соседних номерах.
– Детка, тебе случалось наслаждаться видом звездного неба, пока парень наслаждается тобой, вылизывая, м-м-м? – пробухтел я, придремывая с ней в обнимку.
– К сожалению, нет.
– Ничего, я это исправлю.
– Угу, конечно.
Но тогда и какого хрена я проснулся наедине со своим утренним стояком в пустой постели?
– Кэтрин?
Еще недоумевая и горя желанием продолжить наше горячее путешествие, пока все топливо не выгорит, как у меня обычно, я пошлепал босиком в ванную и тупо уставился на надпись помадой на зеркале.
«Хорошая скачка, ковбой. Спасибо. Удачи тебе под звездным небом!»
Удачи мне?
Удачи, бля?
В каком месте удача – это остаться без продолжения, когда я только как следует напробовался и раскочегарился? Что за моторня еще такая?! Я не парень для перепихов на одну ночь! Не шлюха какая-то, которую попользовали и свалили в рассвет.
Нет, погодите! Она это серьезно?
Она меня реально не узнала?
Глава 3
Ох и ковбой мне в этот раз попался! Не ковбой, а чистый дьявол!
Я прикалывалась тогда, в баре, при знакомстве мимоходом упомянув о глупой улыбочке поутру. Но именно она не сходила с моего счастливо-довольного лица всю дорогу до дома. Я так широко улыбалась везущему меня пожилому таксисту, что он даже попробовал попросить у меня номер телефона, когда я расплачивалась с ним. С такой же широкой улыбочкой я поприветствовала вечно брюзжащую соседку по лестничной клетке – мисс Молли, что как раз в момент моего триумфального растрепанного возвращения в родные пенаты выводила на прогулку свою противную собачонку – лупоглазое, вечно тяфкающее несуразное создание с круглым пузиком на тонких дрожащих ножках. С этой же улыбкой я распечатала конверт со счетом из коммунальной компании, даже и не подумав по привычке обругать их за грабительские расценки на электричество.
Казалось бы – бессонная ночь после нереально тяжелых двух рабочих недель должна была вырубить меня, но ни фига! В крови кипела и бурлила переполняющая меня энергия. Хотелось своротить горы прямо сейчас. Вот что значит качественный трах.
Нет, реально: хороший секс, на мой взгляд, самый верный и полезный для здоровья энергетик, который только был придуман, а вернее, подарен этой вселенной людям.
Этот голубоглазый красавчик умотал меня так, что исцарапанная отросшей к утру щетиной нежная кожа продолжала гореть и покалывать. Соски так и норовили съежиться в тугие горошины при малейшем воспоминании о его прикосновениях, низ живота тяжелел, ноги подкашивались, а во рту пересыхало до сих пор. Этот чертяка объездил меня, как норовистую двухлетнюю кобылку. Да что там говорить, мне и самой понравилось скакать на этом дьявольски горячем жеребце. И все – ВСЕ – как я люблю. Никаких дебильных «скажи-мне-как-тебе-нравится» вопросиков – только уверенные, твердые, крепкие руки, которые будто знали, как повернуть, где нажать, куда придавить и какое место огладить.
И эффект от столь неожиданно-долгожданного случайного марафона превзошел все мои ожидания, по собственной десятибалльной шкале зашкалив далеко за десятку.
Растрепанная, слегка ошалевшая, я влетела в свою маленькую однокомнатную квартирку, захламленную за дни беспробудной работы, когда приползала домой, исключительно чтобы переночевать, принять душ и сменить одежду, скинула туфли и оглядела придирчивым взглядом царящий бардак. Вот и нашлось применение невесть откуда взявшимся силам.
К вечеру квартира блестела как после ремонта: полы сверкали, зеркала и стекла окон горели, книжные полки радовали стройными рядами, посуда скрипела от чистоты, кроватка манила свежезастеленным бельем, корзина с чистым бельем, принесенным из общей прачечной, заняла почетное место в гардеробной и… В общем, делать дома было уже и нечего. И когда я решила, что можно бы и выйти за продуктами, только вот буквально пару минут полежу, отдохну, меня внезапно вырубило. Плотно так вырубило, до самого утра.
Я совру, если скажу, что мне ничего не снилось. Еще как снилось. Так снилось, что я выскочила из грез со стоном, в поту, прогнувшись в спине дугой, содрогаясь от тяжелых, как мощный прибой, волн удовольствия в теле. И, кажется, снова ощущая умелый язык, твердые губы и колючую щетину моего крышесносного приключения в самых сокровенных девчачьих местах.
Господи, как же он меня тогда в душе уделал своим ртом! Думала, и задохнусь насмерть, выкричав весь воздух из легких. И это всего-то каких-то минут пятнадцать спустя после нашего первого раза у стены. Мой ковбой оказался просто мастером куни и фанатом бесстыдства. Я знаю, о чем говорю. Мало того, что далеко не все парни считают для себя уместным немного потрудиться между ног партнерши не только своим членом. Но и даже те, кто это делают, к сожалению, ни черта не имеют понятия, как сыграть на женщине так, чтобы она пела до хрипоты. А еще и стоя, со спины…
Я люблю красивые эротические фото, особенно черно-белые, они меня притягивают и заводят куда больше откровенного порно. На них ведь не видно и, главное, не слышно фальши. И мой топчик в таких снимках всегда был именно из таких кадров – женщина на четвереньках или стоит прогнувшись, а мужчина ласкает ее сзади, поглощая глубоко, жадно, порочно до невозможности. Для кого-то, может, это даже чересчур. Но мне хотелось вот так. Однако как-то не везло. А тут…
Начав с моей шеи, Ронан завел меня поцелуями-укусами на раз снова. Ласкал грубыми, с шершавыми мозолями ладонями повсюду, и в сочетании с льющейся по коже теплой водой это работало как интенсивнейшая стимуляция. Чуть отступив и потянув меня за собой за бедра, властно надавил на поясницу.
– Прогнись, прогнись как следует, детка. И глаза не закрывай, – велел он, сгибая меня пополам, и я послушалась, готовясь и предвкушая его новое вторжение.
Но вместо этого он резко опустился, присаживаясь на пятки и широко расставляя бедра, предоставляя мне роскошный вид на свой стремительно твердеющий член. Обхватил ягодицы, стиснул их почти до боли и приник к моим складкам ртом. Заработал губами и языком, отправляя меня в кайф мгновенно, наращивая его накал каждым новым движением.
– Ты держишь глаза открытыми, Кэти? – оторвавшись на мгновение, коварно спросил он.
А я только и могла, что простонать в ответ и таки открыть их. И дальше все стало совсем уж жарко, хоть и до этого было как в аду. Я извивалась и дрожала на его языке, одновременно наблюдая, как он накачивает кулаком себя. И да, вид его ритмично работающей руки на толстом великолепном стволе, когда меня саму раз за разом накрывает волнами бешеного удовольствия, надолго останется запечатленным в моем сознании.
Короче, после таких сновидений-воспоминаний в воскресенье утром мне еще долго не хотелось вставать с кровати. Дебильное какое-то ощущение, что этот, дьявол его забери, Ронан, всю ночь спал со мной в моей кровати и только что встал, чтобы… скажем, сварить кофе и принести мне его в постель.
Ага. Да щаз. Аж два раза.
Во-первых, Кэтрин, никаких мужиков и напрасной траты времени на всю эту розово-сопливую чушь, пока не добьешься поставленной цели. Ты к ней идешь уже восемь лет – учеба, курсы и последняя работа, и ни один, даже запредельно офигенский парень типа последнего не стоит того, чтобы размениваться на нечто постороннее и не вписывающееся в планы.
А, во-вторых, такие парни, как этот Ронан, вряд ли вообще заточены на сколь-нибудь долгие отношения. Так к чему вообще все это начинать? Уж мне ли не знать?
Так что…
Как бы ты ни был хорош, ковбой, но на первом месте у меня карьера.
Хотя… Эх, пару раз повторить такую скачку было бы классно…
Так! Стоп! Кэтрин, даже и не думай!
И в бар ты этот раньше, чем через месяц, точно не пойдешь. Заодно за это время Джаред остынет и прекратит бухтеть, что я опять увела у него из-под носа очередную любовь всей его голубой жизни.
Я бездумно повалялась еще полчасика, а потом, выпив сваренного собственноручно кофе, и не в постели, а вполне себе на кухоньке, решила все же затариться нормальной едой, а не купленными впопыхах фастфудовскими «тошнотиками».
В супермаркете я, обуреваемая каким-то нездоровым энтузиазмом, нагребла целую тележку продуктов, так что чуть руки не оборвались, пока дотащила домой все пакеты. А уже у себя на кухне, обозрев свалившееся на мой вечно обделенный холодильник богатство, засучила рукава и занялась любимой домашней работой, на которую у меня вечно не хватает времени.
Боже! Я сто лет не готовила собственноручно любимую текс-мекс (блюда техасской кухни – прим. Авторов). Чили кон карне, запеченная в остром маринаде говяжья грудинка, фахитос и простой, но нереально вкусный и сытный морковный пирог. Ням-ням, обожрям. И ничего страшного, я за последние недели, а особенно за последние пару суток, столько калорий сожгла, что можно устроить праздничную обжираловку и заодно наготовить себе на неделю вперед, да так, чтобы даже на работу можно было брать сэндвичи, а не нестись сломя голову в пиццерию за углом от офисного здания.
А вечером, наведя идеальную чистоту после кулинарных изысков, я накрыла стол по всем правилам, водрузила в центре благоухающую грудинку, выставила в нарядной посуде чили кон карне и фахитос, открыла бутылочку припасенного на грядущее Рождество (да и фиг с ним, с тем Рождеством, у меня праздник уже наступил), зажгла свечку и… расхохоталась.
Ну вот скажите, какая женщина хоть раз в жизни не произнесла фразу «Мужики – примитивные создания»? Какая бы ни была интонация и предпосылки, означало это всегда одно – мужчинам, для того чтобы быть довольными этой жизнью, нужно: хорошо поспать, вкусно пожрать и горячо потра*аться. Да-да, именно это мы и говорим о них. А сами не такие? Не заливайте! Я тому ярчайший пример. Я сладко выспалась, от пуза наелась, а вчера заполучила такой беспредельно горячий секс-марафон, что до сих пор думала только о нем. О марафоне и марафонце, который протащил меня на своем восхитительном члене все эти чертовы двадцать шесть с хвостиком миль.
Если честно, такого потрясающего уикенда у меня не было уже давно. Собственно, именно такого – никогда. Наверное, я была действительно «хорошей девочкой», раз заслужила столь чудесный отдых. Всего два дня, а такое впечатление, будто я на недельку в Акапулько смотала.
Ну, будем надеяться, что следующая неделя-другая на работе пройдут на ура, с таким-то запасом энергии. А там не за горами и Рождество – время годовых бонусов, прибавлений к зарплате и, возможно – только возможно, но хотелось бы на это надеяться – повышение, о котором когда-то обмолвился шеф.
Примерно с такими мыслями я и ехала на работу в понедельник утром, любовно поглаживая лежащий на переднем сидении ланчбокс с восхитительными сэндвичами и тихонько напевая себе под нос, и ни вечные пробки, ни хмурое утро не могли испортить моего отличного настроения.
Парни на охране как-то слишком воодушевленно поприветствовали меня:
– О, Кэтрин, ты сегодня прямо светишься. Есть повод?
– Отличный уикенд, ребята. Надеюсь, ваш был не хуже.
– Однозначно не столь насыщенный, как у тебя, горячая штучка.
Что?
Я даже осмотрела себя в зеркальной стене – ничего «горячего», все как всегда: зализанные в строгий пучок волосы, из макияжа – гигиенический блеск и чуть подкрашенные ресницы, строгий серый офисный костюм – унылый, как по мне, разве что юбка узкая плотно облегает бедра. Может, резинка от чулок выделяется? Да нет, я дома проверила. Да и туфли на умеренно высоком каблуке. Это тебе не пятница, когда позволен «кэжуал» вид.
И в лифте я вновь обратила внимание на то, как меня рассматривали коллеги: мужчины – с неким живым интересом, а женщины – со странной смесью любопытства и злорадства.
Да что происходит?
Настроение все еще было отличным, хотя некий червячок – предвестник какой-то глобальной задницы – начал царапать где-то в районе пупка.
И тут я подошла к своему рабочему месту, где уже горел значок вызова от шефа.
– Доброе утро, мистер Не…
– Кэтрин, немедленно в мой кабинет. Живо!
Глава 4
– Спасибо Всевышнему за то, что у бедного Ронни есть ты, мой брутальный восхитительный Дизель! – тарахтел мне в ухо в своей обычной манере наш «отец родной и благодетель самоотверженный», по его собственному выражению, поправляя микрофон, приколотый к карману моей рубашки.
– Аллилуйя, – буркнул я. – Спасибо мне, что есть я у вас. Хотя сдается мне, что татуированная грудь Мелкого и крепкая задница Саважа привлекали тебя все это время больше, чем моя шрамированная рожа.
– Птенчик мой, не злись на папочку Ронни. Очаровательный Рик просто бесполезен для публичных выступлений, его клещами не оторвать от свалившихся на его голову божественно прекрасных блондинок, а великолепный мистер Доэрти… ох, великолепен, но невыносимый бука. Нет, ну хоть бы раз этот потрясающий мерзавец улыбнулся на камеру! Что там за улыбка! Миллионы женщин мигом бы обмочили трусишки от нее. Но этот жадина адресует их только нашей огненноволосой валькирии. Хотя тут я его, безусловно, понимаю.
– О том я и говорю, – я ехидно прищурился в ответ на виноватую и слегка заискивающаую улыбку продюсера. – О Дизеле вспомнили и вытащили из коробки, пересыпанной нафталином, всего лишь для съемок в рекламе гребаного моторного масла и вот теперь – когда тупо не на кого положиться, да, мистер Лоуренс?
– Ох, что-то меня прихватило… – театрально схватился за грудь этот клоун, но я только поцокал языком.
– Тц-тц-тц, дружище. Ни хренашечки у тебя не выйдет. Ты здоров настолько, что тебе запросто можно поручить организацию еще одной свадьбы года – и ты даже не запыхаешься.
– Дизель, миленький, ну что ты ломаешься, ну мы же все обсудили еще в офисе, – начал явно нервничать наш великий «начальник всех начал».
– Ну, ты меня так долго убеждал, что я такая же страстная творческая натура, как и ты, что я взял и убедился. А теперь передумал туда идти, – сложил я руки на груди, не сдвигаясь с места, несмотря на явные попытки Ронни отбуксировать меня в сторону выхода на сцену. – Мне не нравится тон помады этой ведущей. Он не в моде в этом сезоне и плохо будет гармонировать с моей коралловой рубашкой.
– Мой цыпленочек, хочешь, я переверну с ног на голову все гримерки, но найду тебе нужную рубашку? – оживился наш супермодник, от волнения даже не замечая, что я откровенно стебусь над ним.
– Белую, с кружевным жабо, – капризно надул я губы. – Хочу быть таким же шикарным, как и ты.
Лоуренс, выряженный именно в такое вот непотребство с кружавчиками, от изумления захлопал глазами. И я не выдержал, прыснул со смеху и хлопнул его по плечу.
– Ронни, дружище, да насрать мне на рубашку. Я же прикалываюсь.
– Салливан, я тебя убью, плохой, злой мальчишка. Я почти поверил! – он аж притопнул ногой от негодования.
– Приятель, все дело именно в этом – в достоверности изображаемых эмоций, – подмигнул я ему, уже практически разворачиваясь к выходу. Нет, ну сам же нам вечно мозги полощет на тему того, что все попадающее на камеру должно быть отыграно так, чтобы поверил самый привередливый зритель.
– Я уже не рад тому, что из меня вышел такой хороший учитель.
– Лучший, Ронни. Лучший, – показал я ему большой палец.
– Салливан, помни, я рядом и подстрахую, если что.
– Лоуренс, я давно уже большой мальчик, так что обойдусь без подстрахуя. У тебя, кстати, телефончик звонит. – Я увидел знак помощницы режиссера, и-и-и…
– И-и-и… мои дорогие зрительницы, сейчас к нам выйдет один из так волнующих тысячи женских (и не только) сердец «Адских механиков»! – донеслось до нас, и Ронни принялся настойчиво пихать меня в поясницу под свет прожекторов. – Встречайте: мистер Ронан Салливан, он же Дизель, горячий, как то самое кипящее масло на сковородках в аду!
– Давай, мой птенчик, и не вздумай там зажиматься! Заставь их всех хотеть тебя!
Я только фыркнул, выходя под камеры.
Меня не нужно упрашивать – купаться в женском обожании с определенного момента становится не просто стремлением, мечтой любого придурка с членом. Ну а с тех пор, как мою физиономию щедро «украсили» гребаные Скорпы, это стало определенного рода зависимостью, в дозе которой я остро нуждался. А стрематься камер я давно перестал. Когда ты почти полгода живешь под ними постоянно, и даже иногда подлавливают в весьма пикантные моменты, то просто забиваешь.
