Кира Уайт "Уровни опасности"

Впитываю каждое слово Данэма, не желая понимать, о чем он говорит. Отдел Подготовки? Три месяца среди Стражей? И это минимум.

– Хватит ходить вокруг да около, Данэм! – произношу жестко, но, кажется, на собеседника мой выпад не производит никакого эффекта. – В чем конкретно заключается задание? Я уже выпытала у Стражей все, что могла. Большего они не скажут.

– Значит сделай так, чтобы сказали! – отрезает Шон, и я непроизвольно отступаю, потому как на миг его лицо искажается злостью. – Работай лучше, втирайся к ним в доверие, чтобы они стали брать тебя к Барьеру, а возможно, и за него.

Вот оно!

Выходит, это правда. Мне не показалось тогда, в первый день. Стражи пересекают границу, и Шон об этом знает. И его интересует что-то, что происходит именно там.

– Поняла, – цежу сквозь зубы. – Но у меня есть условие. Оставьте мою сестру в покое.

Данэм усмехается.

– Виктория, не тебе ставить мне условия. Это первое. И второе – у Вероники все в порядке, Леонард по-настоящему привязался к ней, так что ни за что не обидит девушку. Но, Виктория… не стоит забывать, он работает на меня. И ты тоже. А все, повторяю, абсолютно все мои подчиненные выполняют свою работу безукоризненно. Иначе их ждут последствия.

Не скрывая ненависти, смотрю в лицо заказчика. Что будет, если я убью его прямо сейчас? Вряд ли что-то хорошее, потому как хренов ублюдок наверняка подстраховался и пришел не один. Но я не буду озираться по сторонам.

– Как было с Брюстом, – бормочу едва слышно.

Но в это мгновение ветер снова стихает, и Данэм все слышит.

– Именно. А сейчас возвращайся в свой номер, а после того, как закончите здесь, отправляйся обратно к Барьеру. Поняла?

– Да, – выдавливаю через силу и так же неохотно возвращаюсь к двери.

Равняюсь с Данэмом, он делает шаг влево, преграждая путь. Поднимаю голову и встречаю его ледяной взгляд.

– И, Виктория, не пытайся связаться с Альваресом. У него есть кое-какие дела поважнее. Кроме того, пока ты будешь в городе, за тобой приглядит мой человек. Не делай глупостей, и никто не пострадает.

Из последних сил уговариваю себя не выхватить нож, который всегда ношу при себе, и не вонзить его в этого чертового ублюдка.

– Пройти дай, – требую, отбросив формальности.

Шон вновь ухмыляется и отступает на шаг.

Проскальзываю мимо и почти бегом бросаюсь с лестницы. Как преодолеваю пролет за пролетом, не запоминаю. В себя прихожу только в тот момент, когда тяжело дышащая вваливаюсь на свой этаж. Опираюсь рукой о стену и пытаюсь отдышаться. Прямо сейчас мне не хватает воздуха вовсе не из-за того, что я бежала с крыши, будто за мной гонится стая метов. Данэм перекрыл мне кислород. Чувствую себя невероятно беспомощной и, возможно, впервые в жизни не знаю, что делать. Как мне вытащить сестру из всего этого дерьма?

Только один человек в состоянии помочь. Альварес. И раз из-за Данэма я не смогу подобраться к нему, Альварес сам сделает это.

Отдышавшись и самую малость успокоившись, возвращаюсь в сторону спальни. Свяжусь с главой Мориона с помощью чата. Пусть пошлет кого-то из своих прихвостней или явится сам, мне наплевать. Я должна поговорить хоть с кем-то, кто будет готов занять мою сторону.

До номера остается всего две двери, когда в коридоре появляется Хэйс. Он останавливается на пороге своей комнаты и цепким взглядом обшаривает мою фигуру.

– Где ты была?

Понятия не имею, что сказать, поэтому выдаю первое, что приходит в голову?

– Искала бар.

Именно так ведь поступают нормальные люди, когда в их жизни происходит какое-то дерьмо? Они напиваются.

Хэйс поджимает губы и смотрит в глаза так, будто видит меня насквозь.

– Нашла?

Тяжело вздыхаю и отвечаю со всей честностью:

– Нет.

О том, что я ничего такого и не искала, куратору незачем знать.

– Заходи, – неожиданно говорит он и в приглашающем жесте распахивает дверь пошире.

Хмурю брови и непонимающе смотрю в глаза тому, кто еще ни разу за все время знакомства не сказал мне ни одного доброго слова, а тут с чего-то приглашает к себе. И пусть этот номер – не его комната в Центре Z, но для меня разница невелика.

– Зачем? – спрашиваю с опаской.

– Это гостиница для Стражей, Тори. Здесь нет бара. Но у меня кое-что есть, так что заходи.

Что. Вообще. Тут. Творится?!

– Нет, спасибо, – выпаливаю, не успев обдумать ответ.

Хэйс смотрит непреклонно и не говорит больше ни слова. Мне хорошо знаком этот взгляд, который появляется, когда спорить с ним становится бесполезно. С шумом выдыхаю, плечи поникают, а я мысленно прощаюсь с возможностью связаться с Альваресом в ближайшее время.

Даже не взглянув на дверь своего номера, плетусь мимо, чтобы оказаться в комнате Хэйса.

Глава 12

– Садись, – распоряжается Хэйс и закрывает дверь.

Мельком оглядываю номер, который оказывается точно таким же, как мой. Не спартанские условия, конечно, но и без каких-либо изысков. Единственное место, где можно сесть – широкая двуспальная кровать, заправленная темно-серым покрывалом. Не горю желанием располагаться там, где Хэйс будет спать, но одного взгляда на непреклонное выражение его лица хватает, чтобы понять – спорить по-прежнему нет никакого смысла.

Заставляю себя отойти от двери и пройти вглубь комнаты. Немного помедлив, все же усаживаюсь на самый краешек идеально заправленной кровати и наблюдаю за действиями куратора. Он склоняется над дорожной сумкой, стоящей на полу неподалеку от выхода. Недолго покопавшись внутри, достает из ее недр стеклянную бутылку, на две трети заполненную какой-то темной жидкостью. Выпрямившись, Хэйс отходит к небольшой тумбочке, стоящей слева от кровати, и вытаскивает оттуда два бокала из толстого прозрачного стекла. Один наполняет на треть, второй на добрую половину, приближается ко мне и подает тот бокал, в который налил больше алкоголя. И хоть пить я не собираюсь, все равно машинально принимаю его. Хэйс тем временем усаживается напротив и изучающе вглядывается в мое лицо. Тишина длится и длится, а под кожей зудит желание поскорее ее нарушить. Слегка приподнимаю тяжелый бокал и спрашиваю со странной неуверенностью:

– Почему у меня больше?

Хэйс молчит еще несколько секунд, будто ждет, что я каким-то чудесным образом самостоятельно найду ответ на вопрос. Волшебства не случается, а выжидательное выражение на моем лице никуда не исчезает, поэтому он в конце концов отвечает:

– Тебе это нужнее, а мне важна ясная голова. С самого утра много дел.

Опускаю голову и смотрю на темную жидкость в бокале. Желание пригубить ее по-прежнему не возникает. Наверняка алкоголь очень крепкий, а я ненавижу горькие напитки. Интересно, если откажусь, Хэйс решит, что я полнейшая кретинка? Или, того хуже, заподозрит в неискренности, ведь буквально несколько минут назад я сказала, что искала бар. Ни в коем случае не могу этого допустить. Сохраняя бесстрастное выражение, медленно поднимаю бокал и делаю крохотный глоток, отчего сразу же морщусь. На вкус оказывается даже хуже, чем ожидалось.

– Тори?

Медленно поднимаю голову и смотрю на Хэйса. Он выглядит точно так же, как и всегда. Будто только что встал с постели после долгих часов отдыха. Я же чувствую себя совершенно разбитой. Единственное, чем я хотела бы заниматься, вернувшись в город, недоступно. Вместо встречи с сестрой, мне предстоит похоронить людей, которые для меня ничего не значат, и при этом не ударить в грязь лицом. Никто не должен догадаться о том, что я чувствую и думаю на самом деле. Хоть и практика показала, что актриса из меня никакая.

В начале своего пребывания у Стражей я еще предпринимала редкие попытки казаться избалованной мажоркой, но в итоге перестала строить из себя идиотку. В конце концов, Стражи приняли меня, и ни один из них не вел себя так, будто я обуза. И пусть мне все равно приходится шпионить за ними, делаю я это без особого рвения.

К тому же, в последние восемь лет я еще никогда столько не общалась с людьми, с которыми мне было бы по-настоящему комфортно. У меня не было времени на друзей. Были только заказчики, они иногда появлялись второй и даже в третий раз, но это всегда были только деловые отношения. Кроме Рони и Альвареса, был еще один человек, с которым я думала, получится нечто большее. До тех самых пор, пока он не узнал правду о том, каким образом я связана с бандой Морион. Вскоре после этого мои ожидания рассыпались прахом. Это было глупо – мечтать о том, что, похоже, для меня недоступно. С тех пор я привыкла никого не подпускать слишком близко. Есть только Рони. Вот ради кого я сделаю то, что потребуется, даже будь это сотни раз незаконно.

Свободной рукой потираю лицо и наконец отзываюсь:

– Что?

Хэйс медлит, чем вызывает недоумение. Уж кого-кого, а куратора обвинить в неуверенности я никак не могу.

– Вижу, тебе тяжело, – говорит он, и его слова оказываются настолько неожиданными, что я невольно распрямляю спину и чуть сильнее стискиваю пальцы на нагретом теплом ладони стекле. – Если тебе станет легче, можем поговорить о твоей семье.

Чувствую, как от удивления вытягивается лицо, но быстро беру себя в руки. За те три недели, что я провела с Хэйсом бок о бок, мы говорили часто и много, но это общение никогда не доходило до личных тем. Моя попытка выяснить о нем хоть что-то не в счет. А тут он сам предлагает отойти от принятой им же стратегии поведения.

Напрямую рассказать ему о своих страхах я не могу, но и упустить шанс наладить контакт тоже не имею права. Снова Хэйс может и не предложить. Решаю сделать то, к чему совершенно не привыкла. Плыть по течению, позабыв о планах, которые я так люблю составлять.

– Ты уже выпил до того, как я пришла? – вырывается до того, как я успеваю обдумать, что, черт возьми, говорю.

Хэйс непонимающе сводит брови к переносице.

– О чем это ты?

Пожимаю плечами, улыбаюсь самыми уголками губ и подбородком указываю на так и стоящую на тумбочке бутылку:

– Она неполная.

Хэйс недолго смотрит туда же, переводит внимание на меня и серьезно сообщает:

– Я не пил.

Пожимаю плечами, пытаясь показать, что на самом деле мне все равно прикладывался он к бутылке или нет, затем говорю честно:

– Я бы ни капли не удивилась, если бы подобный разговор со мной завел Линкольн. От тебя же слышать нечто подобное… как минимум, непривычно.

Хэйс поднимает бокал и делает большой глоток, даже не поморщившись при этом. На секунду мне кажется, что он прячет за бокалом усмешку, но когда Хэйс снова опускает руку, его лицо остается все таким же бесстрастным, как и всегда.

– О'Брайена здесь нет, поэтому тебе придется довольствоваться мной.

Бездумно киваю и зачем-то еще раз отпиваю отвратительную жидкость, которая скорее всего прожжет дыру в желудке, но сейчас мне на это наплевать. Хэйс любезничает со мной, а это странно. Будь здесь Линкольн, все было бы проще. Но в любом случае пришлось бы лгать. Что я и собираюсь сделать прямо сейчас.

– Мои родные умерли, Хэйс, – замечаю отстраненным тоном, внутри становится до невозможности противно, что вообще-то странно. Я ведь все время вру. И этот случай не является чем-то необычным. – Нет, даже не так. Их убили. Ты ведь слышал, что сказал тот мужчина про множественные поджоги.

– Знаю. Уверен, расследование в итоге приведет к виновнику, которого накажут по всей строгости закона.

Медленно качаю головой. Вот в чем я убеждена на все сто процентов, так это в том, что никто и никогда не выйдет на Данэма и уж тем более не посадит его в Хейдс, где хренову ублюдку самое место. Впрочем, как и мне.

– Возможно, – произношу, не скрывая недоверия в голосе. – А до тех пор… – обрываю себя и качаю головой. Я не могу не то что рассказать о Рони, а даже дать намек на нее.

– Договаривай, – просит Хэйс.

Впервые не слышу командных ноток в его голосе, но даже не успеваю удивиться этому факту, потому как пытаюсь придумать достойный ответ. Но ничего не приходит на ум, ведь мыслями я снова возвращаюсь к сестре. А что если чертов прихвостень Данэма – Леонард – что-то с ней сделает? Но сказать, что переживаю о благополучии другого человека, я не могу, поэтому переношу ситуацию на себя.

– Хэйс, эти люди убили не всю семью…

– Тебя никто не тронет, – перебив, заявляет он.

Качаю головой.

– Откуда ты…

Он снова перебивает:

– Здесь ты со мной, а значит в безопасности. Про Центр Z и говорить не стоит.

На миг сердце замирает, а потом пускается галопом. Зачем Хэйс говорит мне все это? Его слова ясно указывают на то, что сейчас куратор гораздо сильнее, чем я сама, заботится о моем благополучии. У меня же перед глазами стоит сестра и чертов Леонард, задумавший что-то недоброе. Следующие слова вырываются сами и значат совсем не то, что слышит Хэйс.

– Возможно, прямо сейчас убийца движется к цели, чтобы закончить начатое.

– Перестань! – грубовато обрывает Хэйс. – Если тебя настолько это волнует, останешься сегодня здесь.

Выныриваю из мыслей о сестре и ошарашенно смотрю на своего куратора. Это точно он? Или кто-то похитил Хэйса и заменил его доброй версией, или братом-близнецом.

– Чего?

– А я переночую в твоем номере.

Ну уж нет! Не хватало еще, чтобы Хэйс случайно или намеренно увидел что-нибудь провокационное в моем телефоне.

– Нет, – едва ли не выкрикиваю. Он чуть удивленно прищуривается, и я, не придумав ничего лучше, пытаюсь свести все в шутку. – Разбираться еще и с твоей смертью я как-то не готова.

Несколько секунд он смотрит на меня со смесью недоверия и любопытства, затем качает головой и поднимается, залпом осушив остатки алкоголя.

– Ладно. Допивай и ложись. Завтра нам предстоит трудный день. А пока, чтобы тебе было спокойнее…

Хэйс не договаривает, ставит бокал на тумбочку, ненадолго отходит к сумке, достает из бокового кармана пистолет и кладет его на кровать рядом со мной.

Все это время я тупо смотрю на него, все еще сражаясь с ощущением, что передо мной вообще не тот человек, которого я знаю. Хэйс ловит мой оценивающий взгляд и слегка приподнимает правую бровь. Не нахожу ничего лучше, чем в два глотка осушить бокал. На глазах тут же выступают слезы, а дышать становится трудно. Хэйс забирает у меня стакан и ставит рядом со своим, затем подхватывает бутылку и уносит ее в сумку. Возможно, мне только слышится, но кажется, будто он говорит нечто вроде «это нам больше не понадобится».

– Хэйс? – хриплю я, когда он уже застегивает молнию.

– Говори, – позволяет он.

А вот и знакомый мне куратор вернулся.

– Где ты взял выпивку, если здесь нет бара?

Он отвечает без промедлений: