Дверь палаты тихонько приоткрылась, и в проеме возникла Алиса Василисина. Она приветливо помахала Климу рукой. В этот момент за ее спиной по коридору медленно прошли Владимир Мезенцев и Евгения Белявская, поглощенные разговором.
Клим одним прыжком очутился у двери и, аккуратно отодвинув Алису в сторону, высунул голову и стал прислушиваться.
– А причины случившегося вы уже выяснили? – обеспокоенно спрашивал шериф.
– Смеешься? Очевидцы говорят, она выплюнула живую змею… – развела руками Евгения. – Какие тут могут быть причины? Такое с рациональной точки зрения не объяснить.
– Господи, – тяжело вздохнул Мезенцев. – Это же Клыково… Какая тут может быть рациональность!
– Сейчас у девушки сильный жар, в сознание не приходила. Мы делаем все возможное, чтобы сбить температуру, но пока нам это не удается.
Клим, осмелев, вытянул шею сильнее и выглянул из палаты. Мезенцев и Белявская стояли у поста дежурной медсестры, не замечая, что их подслушивают.
Алиса Василисина, сгорая от любопытства, высунула голову вслед за ним.
– Что там?
Клим тихо на нее шикнул.
– А сама-то как считаешь, что могло произойти? – понизил голос Владимир. – Не для протокола.
– Понятия не имею, – честно призналась Евгения. – Но когда ее доставили, у нее из сумочки кое-что выпало…
Белявская вынула из кармана халата сложенный листок бумаги и протянула его шерифу. Тот развернул, рассмотрел и удивленно вскинул брови:
– Пентаграмма?
Шериф опустил руку с блокнотным листком, и Клим увидел на бумажке четкий рисунок, сделанный толстым черным маркером.
– Я не в курсе, – спокойно произнесла Евгения. – Может, это никак не связано с инцидентом… Но много ли ты знаешь молодых девушек, которые носят с собой в сумочке бумажки с оккультными знаками?
– Ни одной, – подумав, признался шериф.
– Вот и я о том же. Что, если ей подбросили этот листок? Вдруг это нечто вроде черной метки?
– Как та козлиная голова в деле Инессы?
– Именно о ней я сейчас и вспомнила.
Тут Луиза Соловьева тоже решила послушать, о чем говорят шериф и главный врач больницы. Пристроившись к друзьям, она приоткрыла дверь чуть шире и попыталась выглянуть из-за плеча Алисы. Ничего не разобрав, Луиза привстала на цыпочки, но долго удерживать равновесие она никогда не умела. В итоге все трое едва не вывалились в коридор. Дверь палаты распахнулась и ударилась о стену. Мезенцев и Белявская мгновенно оглянулись.
– А вот и они! – воскликнул шериф, узнав сконфуженных Клима и Луизу. – Как удачно, господа! Вы помните, что завтра я жду вас в своем кабинете? Мы ведь так и не закончили с бумагами вашего бывшего наставника.
– Помним, – буркнул Клим. – Такое не забудешь.
– Мы придем, – виновато пискнула Луиза.
После чего они с Алисой и Поликутиным вползли обратно в палату Жени, тихонько прикрыв за собой дверь.
– Эх! Не дала дослушать! – фыркнул на Луизу Клим. – А они как раз о самом интересном заговорили…
– Серафима выплюнула живую змею?! – изумленно спросила Алиса. – Такое бывает вообще?
– Я сидел рядом с ней и сам все видел, – подтвердил Поликутин, отряхивая штаны. – Как бы я хотел, чтобы это оказалось ложью… Чертовщина какая-то!
Алиса плюхнулась на стул рядом с Луизой.
– Изрыгать змей… А Белявская, возможно, права. Это и правда похоже на какое-то древнее проклятие, – задумчиво сказала она. – Мы же совсем недавно читали о чем-то подобном на уроках мифологии.
– Проклятие? Но кому понадобилось проклинать Серафиму? – взволнованно спросила Луиза. – Она же никому ничего плохого не сделала.
– Кому-то, кто имеет на нее зуб, разумеется. Или на ее отца, – резонно ответила Алиса. – У Скорпиона много врагов. Любой из них, сведущий в темной магии, мог это сделать. Или нанять для этого какого-нибудь колдуна. Но, думаю, папаша Симы и сам уже обо всем догадался. Платон Долмацкий быстро найдет виновного, можете не сомневаться.
– Мы и не сомневаемся, – хмыкнула Луиза.
Клим промолчал, погруженный в собственные невеселые мысли.
4. Плохой парень Тимофей
Возвращаясь с кладбища, Тимофей и Лиза хранили молчание. Отец задержался, ему нужно было поговорить с кем-то из коллег Марата Закревского, поэтому они ехали с Оксаной. Та крутила руль, сосредоточенно глядя на узкую дорогу.
– Чертов туман, – бросила она наконец, решив, что пора немного разрядить обстановку. – Я почти ничего не вижу в этой красной дымке! Интересно, когда он уже рассеется?
– И рассеется ли вообще, – задумчиво произнесла Лиза, разглядывая деревья, утопающие в багровой дымке за окнами автомобиля.
– А куда он денется? – весело спросила Оксана. – И вообще, что за мрачный вид? Что-то вы у меня совсем приуныли, может, вам музыку включить?
– После подобных мероприятий не слишком хочется веселиться, – признался Тимофей. – Но ты права, что-то мы раскисли. Нужно немного взбодриться.
Машина подскочила на ухабе, и в лобовое стекло плеснуло жидкой грязью из-под колес. Оксана, громко чертыхнувшись, включила дворники.
– Конечно, я вас отлично понимаю. В последнее время слишком часто приходится бывать на похоронах, – сказала она. – Поскорее бы они уже нашли этого убийцу.
– Что с ним сделают, когда найдут? – спросила вдруг Лиза.
– Думаю, не станут особо церемониться, – подумав, ответила Оксана, следя за извилистой дорогой. – С убийцами у Королевского Зодиака всегда был короткий разговор.
– Я бы тоже с этим гадом не церемонился, – угрюмо буркнул Тимофей. – После всего, что он сделал… После всех этих убийств…
Лиза потрепала его по колену.
– Пусть они сами с ним разбираются, – мягко произнесла она. – Мне непривычно слышать от тебя такие разговоры.
– Какие? – покосился на нее Зверев.
– Кровожадные, – подумав немного, уточнила девушка. – Раньше ты был другим. Более… мягким?
– Извини. – Тимофей улыбнулся и взял ее за руку. – Просто слишком многое навалилось в последнее время. А я недавно понял, что устал притворяться хорошим парнем. Все-таки это мне несвойственно.
– Вот как? – усмехнулась Оксана, взглянув на него в зеркальце заднего вида. – Собираешься выкинуть какой-нибудь номер? Нам уже начинать беспокоиться или все же доедем до города?
– Вам-то можно не волноваться, – ухмыльнулся Тимофей. – Но вы же знаете о моем прошлом. Перед тем как отец привез меня в академию «Пандемониум», я ввязался в одну нехорошую историю.
– Да, он рассказывал, – вспомнила Оксана. – Неприятности с полицией.
– Таких неприятностей было много и до случая с музеем, – неохотно признался Тимофей. – Я состоял в банде воришек, мы творили всякое… Я вовсе не образец для подражания, сам признаю. Но потом я решил взяться за ум, чтобы не расстраивать отца и мать. И чем все закончилось? Меня похищали, пытали, хотели убить… Разные темные личности пытались прикончить моих друзей. Хватит! Больше я не стану терпеть подобное. В банде меня учили, что, если не хочешь неприятностей, всегда наноси удар первым. Пожалуй, пора снова вернуться к этим жизненным принципам.
– Плохой парень Тимофей! – протянула Оксана. – Верится с трудом. Но мне нравится. Иногда и правда нужно бить первой, а не ждать, когда тебя смешают с грязью.
– Надеюсь, что между нами все останется без изменений? – поинтересовалась Лиза. – В последнее время я как-то разлюбила перемены.
– У нас с тобой все по-старому, – заверил Тимофей и, взяв ее за руку, поцеловал тыльную сторону ладони. – Но теперь я сделаю все, чтобы тебя защитить…
– И тут начались любовные излияния. Третьесортная мелодрама, – рассмеялась Оксана. – Мне иногда попадались подобные сценарии на киностудии, так я бежала от них, как от огня.
– Главное, вы поняли, что я хотел сказать, – слегка смутился Тимофей. – Когда вокруг болтается столько подозрительных типов, лишняя предосторожность никогда не помешает.
– Кстати, вы видели на кладбище даму в черном? – спросила вдруг Лиза.
– Даму? – Оксана внимательно на нее посмотрела, ожидая продолжения.
– Она пряталась за памятниками и издалека наблюдала за похоронами, – продолжила Лиза. – Никогда не видела ее прежде.
– Я никого не заметил, – признался Тимофей. – Да и по сторонам особо не смотрел, если честно. Думал о своем…
– Я тоже не видела, – сказала Оксана. – А ты ее совсем не узнала? Может, это кто-то из знакомых Марата Закревского? Коллега по работе из Санкт-Эринбурга, к примеру.
– Понятия не имею, – покачала головой Лиза. – Но журналистки в таком виде не ходят. А ее лицо было скрыто капюшоном, только длинные седые волосы торчали.
– Из таких я помню только Устинью, – немного подумав, произнесла Оксана. – Но она уже не могла наблюдать за нами по понятной причине. Если только сама не выбралась из могилы…
Тимофей закашлялся, и Оксана умолкла.
– Вот и мне интересно, – задумчиво произнесла Лиза, следя за дорогой. – Эта странная женщина действительно наблюдала за похоронами? Или ее больше интересовал кто-то из присутствующих на церемонии?
* * *
Доминика и Милана Поветрули прогуливались по небольшому торговому центру Клыково, заглядывая во все магазины подряд. Шопинг всегда помогал обеим отвлечься от мрачных мыслей, а Доминике сейчас это было необходимо, как никогда. Милана не ожидала, что ее мать будет так переживать из-за своего коллеги Закревского, ведь обычно Доминика вела себя хладнокровно и расчетливо. Но после убийства Марата ее броня как будто дала трещину. С дочерью Доминика это не обсуждала, но Милана и сама видела, что что-то не так. Чересчур тихо ее мама держалась в последнее время. Словно опасалась чего-то.
Первый этаж центра занимал большой продуктовый магазин, на втором расположилось несколько магазинов косметики и одежды. Туда-то мать с дочерью и завернули.
– Да, это тебе не Санкт-Эринбург, – недовольно протянула Доминика, когда они вышли из очередного отдела. – Провинция, что сказать. Ни достойных шмоток, ни украшений, сплошная дешевка. Может, как-нибудь прокатимся в большой город, милая?
– Да я с удовольствием! – пришла в восторг Милана. – Мы с тобой так давно не выбирались из Клыково!
– Дела, все дела, будь они неладны, – согласилась Доминика, скептически рассматривая витрину местного ювелирного магазинчика. – Проблемы на работе, да еще все эти печальные события последних недель… Я совершенно не могу расслабиться. Ну а как ты? Как дела в академии?
Милана недовольно закатила глаза к потолку.
– Учеба превратилась в какую-то сплошную муштру! Нас постоянно учат сражаться. Старик Канто – настоящий садист! Иногда он меня так раздражает, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не наговорить ему лишнего.
– Не вздумай, – предостерегла Доминика. – Старикан страшно злопамятен и не раз тебе это припомнит. Знаем, проходили.
– Он и тебя учил? – вытаращила глаза Милана.
– А кто же еще? Иногда мне кажется, что все это происходило в какой-то другой жизни. Нас он тоже гонял почем зря, и я ненавидела его так же, как сейчас ты.
– Хорошо, что ты меня понимаешь!
– А как у тебя с Антоном?
– Никак! – отрезала Милана, залившись румянцем.
– Серьезно? – вскинула брови Доминика. – Вы же столько времени проводили вместе!
– Но еще больше времени он проводил с другими девчонками, а я узнала об этом слишком поздно! Антон – козел, и я не хочу больше о нем говорить!
Доминика расхохоталась, отчего Милана смутилась еще больше.
– Считаешь это смешным? – вспылила она.
– Эх, молодость, – вздохнула Доминика. – Какие страсти, какая экспрессия. Я хорошо все это помню! Когда-то и сама творила такое, что вспомнить стыдно. Ну да ладно. Мне Седачев никогда особо не нравился, найдешь себе получше.
Мать обняла Милану за плечи и потянула к двери ювелирного бутика. Они двинулись вдоль стеклянных витрин, за которыми сверкали золотые украшения. Посетителей было немного, и Милана сразу увидела Василия Глебовича Чернокнижца. Старик учтиво кивнул ее матери, и та ответила на приветствие.
– Хочешь, купим тебе цепочку? – спросила Доминика у дочери. – Или браслет с подвесками?
– С какой стати?
– Ну, у тебя же скоро день рождения. Считай это предварительным подарком.
– Я не против! – просияла Милана. – Ты так давно ничего мне не покупала!
– А что это у тебя на шее?
Младшая Поветруля показала матери замысловатый медальон на тонкой цепочке из черного металла. Темно-зеленый камень обрамляло кружево миниатюрных черных веточек и листочков.
– Оберег от проявлений темной магии, – пояснила Милана. – Меня два раза едва не прикончили, поэтому я и попросила сделать мне такой. Теперь мне никакая порча не страшна. Этот медальон рассеивает любые проявления черной магии, направленные против меня.
