– Родители, говорите? Нет у меня их, погибли! И да, сразу отвечу: этот браслет на меня надела моя госпожа. Буквально пять минут назад, и вот я здесь. Почему так вышло – тоже не знаю. И артефактор у них нормальный, это лишь мой браслет дефектный.
– Госпожа? Так ты, выходит, служанка?! – он скривился и наконец обратил внимание на моё простое платье. – Нет, так дело не пойдёт. Я найду способ отлепить тебя от себя.
Можно подумать, я сама горю желанием к нему прилипать, но кто меня спрашивает.
– Да пожалуйста! – обиженно буркнула я. Моё происхождение его не устраивает.
Он лишь хмыкнул и снова принялся меня разглядывать. Я – его. Наши гляделки прервала острая нужда: от страха мне захотелось в туалет. Он опять скривился, но поднялся с кровати и повёл меня к уборной. Перед дверью мы замерли. Посмотрели на Браслеты, потом друг на друга. Оба подумали об одном и том же.
«Придётся идти вместе, что ли?»
Мои щёки мгновенно вспыхнули от стыда при одной мысли об этом. И тут я почувствовала, что рука чуть-чуть отделилась от его. Не раздумывая, я юркнула за дверь, пока браслет не передумал.
Уборная была просторной, красивой и богатой. Не разглядывая интерьер, я быстро сделала свои дела и подошла к двери, но открывать не спешила. Я обязательно сбегу. Он не особо расстроится – по лицу видно, что такая избранница ему не нужна.
Не успела я толком приоткрыть дверь, как браслет резко усилил притяжение, и я тут же впечаталась ему в грудь. Это начинает раздражать. И с мыслями, похоже, нужно быть поаккуратнее.
Мысленно попыталась убедить Браслет, что не собираюсь сбегать, и попросила ослабить хватку. Да, дожила, с украшением разговариваю. Но! Браслет не реагировал. Я так и осталась примагниченной к нему, способная отойти лишь на расстояние вытянутой руки, что было совсем неудобно.
Разница во времени здесь оказалась приличной: у нас был обед, а тут уже почти ночь. И вот настал самый волнительный момент: как нам спать? Браслет не собирался отпускать меня от этого мужчины. Я ходила за ним хвостом, пока он наматывал круги по спальне, о чём-то размышляя. Он резко остановился, я едва успела затормозить и вопросительно уставилась на него. Он ничего не сказал, лишь окинул меня взглядом с головы до ног и снова принялся ходить. Кажется, он пытался меня уморить, думая, что если я усну, притяжение ослабнет. Было бы здорово, если бы это так и было.
Мы молча подошли к кровати. Он полез на неё и потянул меня за собой. Я чуть посопротивлялась для вида, но тоже забралась, понимая, что выхода нет.
– Это только на одну ночь! – бросил он, будто успокаивая меня.
Он лёг на правый бок – и снова скривился, поняв, что мне придётся лечь спиной к нему. Я попыталась устроиться на максимальном расстоянии, которое позволяли браслеты. Это было ужасно неудобно: моя правая рука вывернута назад к его левой. Он опять что-то проворчал про «одну ночь» и просто притянул меня к себе.
Меня будто током прошибло. Эти ощущения, доселе мне неизвестные, были приятными, и это пугало больше, чем сам браслет. Мы замерли, едва дыша. Никто не нарушил тишину. Вскоре мы провалились в сон.
Сон был беспокойным. Я периодически просыпалась и тут же засыпала снова. Он тесно прижимал меня к себе, зарывшись носом в мои волосы, и что-то неразборчиво шептал.
Проснулась я не сказать, что выспавшейся, но в приятном тепле. Он всё так же крепко обнимал меня. А потом его свободная рука начала блуждать по моему телу. Видимо, ночью Браслет решил, что я никуда не денусь, и ослабил притяжение.
Я замерла. Так меня ещё никто не лапал. Да ко мне вообще мужчины никогда не прикасались, а тут – всё и сразу.
Он совсем обнаглел и полез рукой мне под подол, который и так задрался неприлично высоко. Я резко перехватила его запястье. Он замер. Рывком приподнявшись на локте, я повернулась и посмотрела на него. Он – сонный, я – злая. Лежим и пялимся друг на друга. Он перевёл взгляд на свою руку под моим подолом, из-за чего мои ноги оказались совсем оголены. Резко отдёрнул руку, будто обжёгся, – и встал с кровати. Я же осталась лежать. Хорошо: значит, притяжение пока не действует.
Он ещё какое-то время смотрел на меня, а потом молча вышел из комнаты. Я выдохнула и пошла в уборную. Умывшись, я уставилась на своё отражение в зеркале, будто видела себя впервые.
Что его не устроило? Цвет глаз или цвет волос? Слишком бледная кожа? Ну тут уж ничего не поделать, я не загораю, а только краснею и обгораю. А может, он увидел мой кривоватый зуб? Или ему подавай идеальную избранницу, а тут с потолка свалилась я?
Вернувшись в спальню, я уселась в кресло, поджав под себя ноги. Почему всё это произошло именно со мной?
Это должен был быть обычный день рождения, который я планировала отметить, как и все предыдущие. Никак. С тех пор, как погибли родители, этот день потерял для меня всякое значение. Просто становишься на год старше, и всё. Но Эм решила всё изменить.
Да, это было неожиданно, приятно и страшно. Во-первых, я не думала, что её родители позволят ей сделать такой подарок какой-то служанке, пусть мы и подружились. Во-вторых, было приятно, что она помнит. А в-третьих, теперь я привязана к этому браслету, который должен был лишь указывать на идеально подходящего мне партнёра, а не телепортировать к нему.
Этот Браслет я должна была получить пять лет назад. За пять лет я бы свыклась с ним на руке и с тем, как он бьёт током, если решишь обесчестить себя не со своим избранным. Свою основную функцию притяжения он начинает выполнять только с восемнадцати лет, но следить начинает раньше. Уже в восемнадцать он превращается в компас, и девушки с блеском в глазах бегут в указанном направлении.
У парней – такой же браслет, но с одним нюансом: он не наказывает их за связь с неизбранной. Так сказать, «набираются опыта». На ком? На тех, у кого нет браслетов, – на женщинах лёгкого поведения или на монахинях. И понятно, что опыт они получают не с монахинями.
Вот участь монахини меня и ждала. Без браслета на меня бы никто не посмотрел. Он – гарант благополучия не только семьи, но и страны. Здоровые дети, сильная нация. Я как раз собиралась через месяц после восемнадцатилетия покинуть дом Эм и уйти в монастырь.
Но ё‑моё, почему всё так повернулось?
Говорить ему, из какой я страны, точно не стоит. Не посмотрит и на Браслет – придушит на месте. Нужно думать, как отсюда выбраться.
Стоило мне об этом подумать, и – чтоб его! – Браслет снова перенёс меня к нему.
Глава 2.
Арнор
Её появление, без сомнения, всё изменит. Вопрос лишь в том, как именно. Но то, что Браслет теперь мешал ему сбросить напряжение с другой женщиной, выводило его из себя.
Значит, «функция верности» активировалась. Раньше срока.
Он в полной мере ощутил это на себе, вылетев из спальни, взбудораженный одним лишь прикосновением к её ногам. Не раздумывая, он направился в покои Нариты. Она дольше всех продержалась в качестве его любовницы: в постели Нарита его полностью устраивала, её же устраивала роскошная жизнь в замке, где можно было ни в чём себе не отказывать. Простой взаимовыгодный договор.
Нужно было как можно скорее избавиться от этого наваждения. Застав её только что проснувшейся, он набросился на неё, как голодный зверь, но в миг, когда их губы соприкоснулись, по руке ударил такой разряд, что он вскрикнул и отшатнулся.
– Почему так рано? Церемонии же ещё не было! С ней всё не так! – зло прошипел Арн, уставившись яростным взглядом на свой Браслет. Он перевёл взгляд на Нариту; по её лицу, искажённому злобой, было ясно: она всё поняла.
Не говоря ни слова, Арн вышел и направился в гостевые покои, смежные с его собственными. Туда, где сейчас была она и куда ему соваться пока не стоило. Ледяной душ помог лишь отчасти.
Только спустя полчаса наваждение отступило. Арн вышел из ванной, перехватил в коридоре служанку и велел принести ему сменную одежду – не из его спальни, а из прачечной на первом этаже. Девушка, конечно, удивилась – идти через весь замок, когда покои хозяина под боком, – но слуги здесь знали своё дело. Раз хозяин приказал, значит, так надо. Лишних вопросов не задают.
Наконец одетый и почти успокоившийся, он вышел в коридор. Замер у дверей своей спальни, но заходить не стал. Приказал той же служанке, Бете, приготовить для гостьи соседнюю комнату и принести новые платья. Её невзрачный наряд служанки был ему как заноза в глазу.
А сейчас его ждали советники. Он уже опаздывал.
Быстрым шагом Арн направился прочь, но стоило ему отойти шагов на пятнадцать, как её снова перенесло к нему. Она едва не сбила его с ног. Он удержался на ногах, инстинктивно придерживая её. Как не вовремя. И что он теперь скажет совету?
– Слушай, совладей уже со своим Браслетом! Ходишь за мной, как приклеенная!
– Я не специально! Он… – она топнула ногой и обиженно надула губки.
Арн на миг завис, глядя на её губы. Тряхнул головой, отводя взгляд. Это начинало не просто раздражать – это бесило. Он попытался отцепить её чёртов Браслет от своего – безрезультатно. Она стояла рядом, прикованная к нему.
«Я опаздываю, чтоб её!» – прорычал он про себя и зашагал в зал овета, не заботясь, поспевает ли она за его размашистым шагом.
«Ничего, потерпит!»
Но шаг всё же пришлось сбавить. Резкий рывок подсказал, что она чуть не упала на лестнице. Арн вовремя обернулся и поймал её. Встретившись с её испуганными глазами, он сбавил темп. Теперь она шла чуть поодаль, на пределе вытянутой руки, и молчала.
У самого входа в зал Арн резко остановился. Она тут же впечаталась ему в спину. Не оборачиваясь, он перехватил её ладонь, чтобы вести за руку, а не тащить, как на поводке из Браслетов.
Когда они вошли, в зале повисла тишина. Секунду назад здесь шло бурное обсуждение – это читалось по горящим глазам советников. Обычно его приход не прерывал дискуссий, он просто к ним присоединялся. Но сейчас все смотрели на женщину под руку с правителем.
Это было неудобно, но Арн решил ничего не объяснять. Он сел на своё место, велев одному из советников освободить для неё соседнее кресло. На него смотрели косо, выжидательно. Что ж, удовлетворять их любопытство он не собирался. Сами догадаются. Чтобы им было проще, он демонстративно положил их сцепленные Браслетами руки на стол.
Теперь всем были видны и Браслеты, и то, как они держатся за руки. Она попыталась высвободить ладонь, но он не позволил. Потерпит. Ему же приходится терпеть её присутствие. Потом, конечно, придётся объясняться, почему он притащил женщину на военный совет – пусть даже избранницу. Но об этом Арн подумает позже.
Некоторые старики-советники восприняли это как дурной знак и принялись тихо бухтеть между собой – так, что слышали все. Арн лишь молчаливым жестом приказал продолжать. Не скажет же он им, что он, Арнор Влаас, правитель Бафлаессии, теперь привязан к этой девчонке, как собачонка.
«И как работает её Браслет? То притягивает, то нет…»
Успокоившись, советники вернулись к теме собрания – результатам последних сражений. Цифры были неутешительными.
Войны никогда не начинаются по благородным причинам. Обычно это либо жадность, либо страх. На его страну, Бафлаессию, собиралась напасть Джастуевания – сосед, который раньше был союзником, более того, частью единой страны. Но без могущественных покровителей они бы не решились. Никакие переговоры их не вразумили, а собственный народ они кормили ложью. Ложью о том, что агрессор – Бафлаессия. Хотя всё было наоборот. Да, Арн ударил первым, но лишь чтобы предотвратить их нападение, которое привело бы к колоссальным потерям среди мирного населения. Этого он допустить не мог. Он будет защищать свою страну и свой народ до конца. Но как разобраться с соседом без огромных жертв, если мирные варианты исчерпаны?
И тут ещё эта девица свалилась ему на голову – в прямом смысле. Откуда она – молчит. Что с её Браслетом – не знает ни один из его артефакторов. Это он выяснил, пока одевался, связавшись с ними по Артефакту Связи. На их лицах сперва отразилось удивление, а потом – исследовательский интерес, но все в один голос твердили, что такого эффекта у Браслетов быть не может – и уже собирались явиться для «исследования».
«И как им это позволить? Отрубить ей руку, что ли?»
Браслет‑то уже не снять. Явно они хотели не просто посмотреть, а поэкспериментировать. Нет уж. Пусть думают, что он спрашивал из праздного любопытства, и держат язык за зубами. Никто не должен узнать ни об аномальном Браслете, ни о том, что его носит его избранница. Иначе её могут похитить какие-нибудь чокнутые артефакторы, а такие, он знал точно, имелись.
Арн перевёл взгляд на неё и замер.
Её реакция на сводки потерь врага настораживала. По её щекам просто текли слёзы. Она сидела тихо, не издавая ни звука, и плакала. Он видел это уже во второй раз, и её вид – огромные, немигающие, покрасневшие глаза и тихие ручейки слёз – пугал. Это жалость – или?..
«Или она из Джастуевании перенеслась? Это бы объяснило её реакцию, но кардинально поменяло бы моё отношение к ней».
И что ему теперь делать? Проводить церемонию с врагом? Пусть она и не политик, и не боевой маг, но как это объяснить народу? Это подорвёт его авторитет, который он заслужил с таким трудом. Он пришёл к власти молодым, когда его отец слёг и не смог больше править. Его пытались сместить, но отец хорошо подготовил его к таким моментам. Жёсткость и твёрдость в словах и поступках. И вот теперь – она. Как ему быть? Отказаться от избранной? А когда он встретит следующую? И встретит ли он вообще следующую? Да и Браслет уже признал её, в чём он наглядно убедился утром.
«А может, она не из Джастуевании, а просто слишком впечатлительная? Женщина… Вот поэтому на совете одни мужчины. Чтобы слушать такое, нужна тренированная психика».
Арн решил пока за ней понаблюдать.
«И всё же она симпатичная. А я теперь не могу сбросить напряжение с другими. Не рукой же мне пользоваться, когда под боком избранная… Неискушённая. Невинная… Чёрт. Стоп».
Арн представил её под собой и стиснул челюсть. Он вообще-то на совете. Судя по тому, что на её лице больше не было слёз, доклад перешёл к темам без потерь. Он определённо пропустил часть информации. Придётся лично проверять все отчёты.
Как только совет закончился, Браслет ослабил хватку – её тут же словно ветром сдуло. Он лишь проводил её взглядом.
«Как же всё запуталось с её появлением… Но какой интересный экземпляр. И она, и её Браслет».
Он пытался сосредоточиться на отчётах, но мысли летали совсем не там.
«Для создания Браслета нужна кровь того, для кого он создавался. Двух одинаковых не бывает. А наши с ней – идентичны. Будто их делал один мастер под копирку. Это невозможно, если только… не создавали одновременно. Но и тогда совпадает не только материал, но и узор… Буквально каждая завитушка. Отличается только размер».
Арн потряс головой. Он со своим собственным блоком разобраться не может, а тут ещё её аномалия. Он был одарён двумя стихиями – огнём и воздухом. Огонь отца проявился в тринадцать, как и положено. А вот дар матери, воздух, оказался запечатан. Природа блока была неизвестна. Он был первым в роду с двумя стихиями, и это должно было стать его величайшей силой. Но пока дар матери, воздух, оставался запечатан, а проявившийся огонь отца лишь подчёркивал эту неполноценность. Он перелопатил почти всю библиотеку – а это более миллиона фолиантов, в том числе и древних, которые брать-то в руки страшно, – но способа снять блок так и не нашёл.
Арн с яростью скомкал отчёт, где снова мелькали цифры потерь. Опять потери. И никакой стратегии прорыва. Злость и бессилие захлестнули его. Если он не может разобраться с собственной магией, как он защитит свою страну?! Он вскочил, с грохотом опрокинув кресло.
– К демонам отчёты! Пока я не решу эту проблему, я бесполезен!
Доран Влаас (хранитель библиотеки)
Стоило ему ворваться в библиотеку, как его тут же встретил знакомый бас:
– Трогать руками строго запрещено!
Призрак его деда – Дорана Влааса. Каким вредным он был при жизни, таким и остался после смерти. Арн почти не помнил его, ему было всего шесть, когда дед умер, и о его характере он знал лишь по рассказам отца.
Арн лишь кивнул. Он давно усвоил: чем меньше с дедом споришь, тем больше получишь. Иначе призрак, невзирая на титул внука, мог и вышвырнуть из библиотеки на неделю.
Дед принёс древний фолиант, который находился в Кубе Сохранности. Кажется, этот он уже приносил, но Арн не стал спорить. Для него все эти древние книги были на одно лицо – серые, пыльные и потрёпанные. Этот Куб был изобретением деда и одного придворного артефактора. Он позволял перелистывать страницы магией воздуха, не прикасаясь к ним. Даже если собственный воздух Арна был заблокирован, магия внутри Куба ему подчинялась.
Куб сохранности
Арн с замиранием сердца ждал, когда магия остановится на нужной ему главе. И вот листы замерли. На странице проявились строки, которые Арн прочитал вслух:
– Две стихии. Две противоположности. Два сердца. Единение. Свобода.
Он недоумённо уставился на страницу.
«И всё?»
– И как это понимать? – повернулся он к полупрозрачному деду.
– Думай! – рявкнул призрак и, как обычно, испарился вместе с Кубом и фолиантом, едва убедился, что внук не тянет к книге руки.
Арн устало плюхнулся в кресло, которое ему иногда служило и кроватью, когда он особо долго задерживался в библиотеке.
«Столько времени потрачено на поиски ради пяти слов?»
Он прикрыл глаза, анализируя.
«Итак, «Две стихии». Это понятно: огонь и воздух. Но «Две противоположности»?» Огонь и воздух не противоположны, они идеально дополняют друг друга. Как вода и земля, как дар псионика и целительство – и, конечно, как бытовики и артефакторы. Что же это значит? Разгадал одно предложение из пяти. Великолепный прогресс».
Глава 3.
Адалина
Как же это тяжело – слышать о таких потерях. Гибнут люди. И мой народ, и его.
Арнор Влаас. Имя врага, которое я не имела права забывать.
Стоило Браслету отпустить меня, как я пулей вылетела из зала. Ненавижу его. Ненавижу эту страну.
Оглядевшись, я поняла, что понятия не имею, где нахожусь. Как вернуться в спальню? Хоть она и его, но это единственное знакомое мне место в этом гигантском замке. Спросить дорогу? «Простите, а где здесь покои правителя Арнора Влааса?» Ха! Кто же мне ответит?
Я решила пойти в обратном направлении, надеясь, что его спальня где-то рядом с тем местом, куда меня притянул Браслет. Придётся заглядывать в каждую дверь.
Оказавшись в нужном коридоре, я выдохнула. К счастью, дверей здесь оказалось не так уж много: пять справа и столько же слева. Проверив все двери справа – одни пустые гостевые комнаты, – я снова выдохнула и посмотрела на левую сторону.
– Выбора-то нет… – пробормотала я и продолжила поиски.
