Сверху раздался крик, силуэт шатнулся в сторону, Влад проехался по мокрому полу вслед за застрявшем в кости топором, выдернул его и еще раз ударил. Человек рухнул прямо на привставшего для следующего удара Влада. Сдавило шею, чья-то рука больно обшарила его голову, чужие пальцы пытались стиснуть голову, нащупали ухо.
– ААаааа, – Влад кричал от дикой боли, пытаясь просунуть руку и разжать чужие пальцы.
Воздуха не хватало, ухо жгло огнем и Влад отключился.
Пробуждение было очень болезненным. Кто-то бил его по щекам, отвратительно пахло кровью и водкой, издалека доносились глухие голоса, лежать было больно.
– Боже, – Влад застонал.
Его похлопали по щеке энергичнее. Защипал нос и рот моментально наполнился кровью. Он с трудом повернулся на бок, закашлялся, приоткрыл глаз и сплюнул кровь на пол. Перед лицом возникло лицо улыбающегося Димы, тоже все в крови – он тыкал в нос Владу какую-то тряпку.
– Ты не умер, – голос Димы оглушил, и Влад снова закрыл глаза.
Сверху что-то говорил еще один голос. Снова под нос влезла тряпка и запах водки вернулся.
– Ууу, – Влад снова закашлялся, его тошнило, – бери. Убери.
Он попытался привстать, но не смог.
– Лежи, лежи, – раздался голос Георгия Олеговича, – подушечку вот положу сейчас, лежи.
– Водички попей, – Дима раздражал своим веселым голосом, – вот еще аспирин нашли в чьей-то сумке.
Владу в рот втолкнули таблетку, следом полилась вода. Половину воды выплюнув, поперхнувшись и в который раз уже откашлявшись, Влад приподнялся на локте.
– Этот где? – охрипшим от кашля голосом спросил он.
Все болело, лицо стягивала засохшая кровь, тошнота то накатывала, то отходила.
– Мы его оттащили туда, в сторону двери, – доложил Дима, – битами сверху забили с Георгием Олеговичем.
Он шумно втянул носом воздух, застонал и потер шею.
– Поесть соображу нам, – Дима с трудом поднялся.
– Еле стащили его с тебя, – добавил подошедший Георгий Олегович, – если б не стонал, то. В общем, главное жив. Все, что портится быстро, неси, – добавил он вслед Диме.
Потом замолчал и покачал головой. Сел рядом, потер висок, осмотрел Влада.
– Обработать раны надо, – закончил он разговор.
– Погоди, погоди, – Влад пытался сложить все в целую картину, – битами, забили?
Георгий Олегович кивнул.
– Он когда тебя кинул, мы с Димкой до бит добежали, их взяли, – Георгий Олегович прикусил губы, потом облизал, – а он-то топор поднял, да здоровый гад, какой. А Димка как по руке его хрестанет. У него топор бах. Он-то еще Димке всколь попал, потом как заорет. Как кабан, ну вот ей-богу. А я его тоже битой – херакс. И потом Димка, и ты снизу его там топором подрубил. Вот когда упал, подбежали и как давай его херачить битами. Минут двадцать помирал, ползти пытался, сученыш. Но добили.
Вернулся Дима с водой, салфетками и едой.
– Ну что есть, – Влад скривился, когда перекись зашипела на ранах, – посмотрим.
Ели уже молча – адреналин спадал, навалилась дикая усталость и боль. Влад отставил упаковку от сыра, вспомнил про ухо – потрогал, на месте, передвинул подушку и устроился лицом к окну.
– А Людка убежала, – словно прочитав его мысли, сказал Георгий Олегович, – дверь закрыла и убежала. Так что нам теперь один выход.
Он махнул рукой в сторону баррикады.
– Ну, можно еще через окно, – добавил Дима, обтирая лицо салфеткой.
– Оба не вариант, – заключил Георгий Олегович.
Влад промолчал – он смотрел в окно.
Темнело. Влад хрипло засмеялся.
Второй дом.
Петр Васильевич поднялся неторопливо на шестой этаж, прислонился к окну, посмотрел – проклятый лес стоял на месте. Внизу сновали люди, деловито ходили туда-сюда, что-то тащили, просто стояли.
– Откуда же вы взялись? – думал Петр Васильевич, протирая мокрый лоб платком.
Медленно развернулся и пошел к себе, на седьмой этаж. Поднимался с трудом, рубашка была совершенно мокрая. Внизу на лестнице снова послышались голоса – что-то обсуждали. Петр Васильевич постоял, отдохнул и повернул голову – наконец-то седьмой этаж. Дверь его квартиры была приоткрыта.
– Лена, – крикнул Петр Васильевич, закрывая дверь, – ты дома?
– Нет, в магазин ушла, – засмеялись из кухни.
Петр Васильевич прошел в коридор, отставил ружье и улыбнулся вышедшей из кухни Лене.
– Воды еще нет, Петр, – строго сказала она, – хотела доставку заказать, да связи нет.
Петр Васильевич молча посмотрел на ружье, потом на жену, потом снова на ружье.
– Что? – спросила Лена, – да шучу я, но воды действительно нет.
Петр Васильевич прошел на кухню, где сидела Ася, соседка и подруга Федоровича, кивнул и сел рядом на табурет.
– В общем, Ася, – устало сказал он, – надо нам думать, что дальше.
Лена принесла ему домашнюю футболку.
– Переоденусь пойду, – тяжело встал Петр Васильевич, – отвык по лестницам бегать.
Он вышел в ванную и с трудом переоделся. Когда он вышел, Лена и Ася сидели на кухне, и нагнувшись над столом, внимательно что-то рассматривали.
– В общем, – подняла голову Ася, – пока вы там бегали, спорили, мы тут все подсчитали.
– Что? – устало спросил Петр Васильевич, сильно хотелось спать.
Ася сунула ему под нос два листика бумаги.
– Подожди, пусть поест, – и Лена поставила перед Петром Васильевичем холодный вчерашний ужин, – вот смотри.
Петр Васильевич внимательно слушал, что ему перечисляли женщины, кивал и тщательно пережевывал вчерашние макароны.
– Единственная проблема вода, – закончила речь Ася, складывая бумаги пополам, – но думаю, на дня два нам хватит, если сильно не тратиться.
Петр Васильевич кивнул.
– Рустам говорит, что к вечеру должны приехать полиция и скорая, – он отпил из стакана воду, посмотрел в окно и хмыкнул, – но я ему сильно не верю.
– Зачем ему нас обманывать? – Лена перегнулась через стол и сердито прикусила нижнюю губу, – смысл ему нам врать?
Петр Васильевич устало посмотрел на жену, потом в окно. Встал.
– Лена, – встревоженно сказал он, – третий дом горит, там дым из окна идет.
В дверь громко застучали.
Крики о пожаре Татьяна услышала, когда поднималась на пятый этаж – мимо пробежала взлохмаченная женщина, чуть не сбив Татьяну с ног.
Татьяна остановилась и принюхалась – пахло влажным воздухом и терпкими тяжелыми духами пробежавшей вниз с криками женщины.
Пожала плечами, встала в пролете шестого этажа и остановилась. Выглянула в окно – к их дому бежали люди, лежащих на земле людей прибавилось.
– Штурмовать нас собрались, что ли? – подумала Татьяна, ей стало весело, – дураки.
Внизу лестницы что-то грохнуло, раздался тонкий крик, и Татьяна подошла к перилам. Нагнулась, посмотрела, но ничего не разглядела. Крики внизу усилились – кто-то неразборчиво кричал, раздался топот бегущих ног, и Татьяна перегнулась через перила.
– Что случилось? – крикнула она вниз.
Ей что-то крикнули в ответ, раздался визг, на этаж вбежал мужчина, оттолкнул Татьяну с дороги и побежал выше.
Татьяна отошла к стене – пробежали еще два человека, недавно спускавшаяся женщина и мужчина с красным, почти багровым лицом. Снизу слышался грохот бегущих ног, крики, что-то падало. Татьяна шагнула к перилам, еще раз перегнулась – уже были видны бегущие люди.
– Что случилось? – крикнула она еще раз и тут же получила сильный толчок в бок.
Бегущий вверх молодой парень жестко оттолкнул Татьяну к стене – она ударилась перевязанной рукой и от боли на мгновение потеряла сознание. Очнулась, когда стала заваливаться на пол, поднялась и еще раз посмотрела через перила – внизу лежал человек, на лестнице стихали крики, вклинивался посторонний звук. Татьяна прислушалась – торопливый топот стих. Вместо него на лестнице раздавались тяжелые, неторопливые шаги медленно поднимавшихся людей.
– Давид с Рустамом вернулись, – с облегчением подумала Татьяна, рассматривая лестничный пролет ниже.
И когда шаги раздались еще ближе – улыбнулась и тут же отпрянула от перил, увидев поднимающегося человека.
Такую скорость Татьяна никогда еще не развивала – она за секунду добежала до седьмого этажа, повернула на площадку и быстро застучала в дверь Петра Васильевича.
– Кому там срочно я понадобился? – Петр Васильевич вышел из кухни и открыл дверь.
В квартиру ввалилась женщина, оттолкнула Петра Васильевича и быстрым движением закрыла дверь на ключ. Упала на колени, уткнулась лицом в обувную тумбочку и тяжело дышала.
– Что случилось? – в прихожую вышла Лена, Петр Васильевич пожал плечами.
– Тихо, – женщина прижала к губам палец здоровой руки и замерла, – они там.
– Где? – шепотом спросил Петр Васильевич.
Женщина кивнула в сторону двери и снова поднесла палец ко рту. Петр Васильевич прислушался – было тихо. Он на цыпочках подошел к глазку, посмотрел – площадка была пустая. Женщина поднялась, прошла на кухню и устало села на табурет Петра Васильевича.
– Они в доме, – шепотом сказала она, – поднимаются по лестнице.
Петр Васильевич выглянул в окно – на улице внизу было практически пусто, только с третьего дома тянулся дым. Солнце опускалось к лесу. Петр Васильевич облизал губы и задумался. Лена познакомилась с женщиной, Петр Васильевич ее видел внизу, но забыл как ее звали.
– Значит так вот, – задумчиво сказал в окно Петр Васильевич, вырисовывая на стекле круги, – значит так.
Мелькнула мелкая, пакостная мысль о том, чтобы выгнать эту женщину обратно, так, что Петр Васильевич ужаснулся вначале. Потом посмотрел на жену – она стояла около раковины и наливала в стакан воды.
– Ты пить хочешь? – резковато спросил он жену.
Лена вздрогнула и кивнула на сидящую за столом женщину. Петр Васильевич поджал губы.
– Воды уже жалко? – раздался из прихожей голос Аси, и она сама вошла на кухню.
Женщина за столом посмотрела на Петра Васильевича и отвернулась.
– Спасибо, я не хочу уже, – сказала она Лене, убирая забинтованную руку со стола на колени.
– Жалко, – неожиданно согласился Петр Васильевич, вспомнив слова Аси про запас воды на два дня.
Лена вопросительно посмотрела на Петра Васильевича.
– Да уж, я получше о тебе мнения была, – добавила Ася, скептически хмыкнув.
– Какая трагедия, – жестко ответил Петр Васильевич, – разочарование жизни, мадам.
– Петя, – Лена покраснела, укоризненно посмотрела на Петра Васильевича и протянула стакан женщине, – возьмите, Петр Васильевич просто не в духе.
Женщина взяла стакан трясущейся рукой и мелкими глотками цедила воду, молча смотря в стол. Все молчали.
– Спасибо, – тихо поблагодарила женщина и протянула стакан Лене.
Ася почесала бровь.
– Может вечером свет дадут? – нарушила неловкую тишину Лена.
Ася пожала плечами.
– Может быть, может быть. Но мы, кстати, уходим, – с вызовом сказала она, – а то кто знает, что Петру Васильевичу не понравится в следующий раз?
– Я провожу, – сказал в ответ Петр Васильевич, проходя в прихожую.
