– Двенадцать тридцать, – пробурчал полицейский, бросая быстрые взгляды в сторону арки, откуда доносились отрывистые крики и вой полицейских машин.
– Вы удостоверяете первенство?
– Да. – Полицейский вынул пачку формуляров с печатями, посмотрел на время, записал его, расписался, оторвал листок и протянул мужику. – Готово.
Тот схватил формуляр и быстро сунул во внутренний карман пиджака.
– Невероятно! Этого не может быть! – он бросился мне на шею и попытался облобызать. Я тут же вспомнил, что у меня могут отвалиться усы и слезть грим и довольно бесцеремонно оттолкнул его.
– Бегите в кассу, а то закроется…
Он шмыгнул носом, поправил свой значок с черными буквами «АП», потом вдруг резким движением отцепил его и приделал мне на лацкан пиджака.
– Вот! – сказал он, удовлетворенно потерев ладони друг о друга. – Вы свой, наверное, в пылу потеряли.
Я посмотрел на значок и кивнул. Мужик тут же сорвался к дверям полиции.
Я оглянулся. Никто не обращал на меня никакого внимания. Суматоха чуть стихла, переместившись куда-то за арку. Судя по отрывочным разговорам и доносившимся из полицейских машин сообщениям раций, поймать беглеца по горячим следам не удалось.
Эта мысль и обрадовала, и испугала меня. Если так пойдет и дальше, это ни к чему хорошему не приведет. Темная сторона – это не абстракция, не выдумки сценаристов «Звездных войн» и не проделки психолога Юнга, который где-то написал, что каждому из нас сопутствует в жизни Тень, и чем меньше она присутствует в сознательной жизни индивида, тем чернее и больше эта Тень.
Эта штука есть в каждом из нас. Вопрос в том, смогу ли я с ней совладать, когда придет время? Или оно уже пришло?
Не торопясь, чтобы не привлекать лишнего внимания, я зашел в проулок, спустился по длинной лестнице к озеру, перешел по насыпи на другую сторону. Здесь уже не были слышны сирены и шипение многочисленных раций как там, наверху. Почти полную тишину нарушало лишь кваканье лягушек из заросшего водоема. В тени вековых дубов, скрытое сильно разросшимся кустарником шиповника невдалеке притаилось маленькое уличное кафе.
Я заказал чашку кофе и бутерброд с лососем, дождался заказа, потом вдруг вспомнил, что у меня нет денег. Конфуз мог выйти серьезным. С нарастающей паникой, я вдруг почувствовал себя туристом на каких-нибудь отдаленных островах Микронезии, но потом вспомнил, что в сумке есть наличные деньги и карты. Вынув тысячную купюру из пачки, я протянул ее девушке в белом переднике. Мельком взглянув на деньги, она отсчитала сдачу.
Я выдохнул. Правда неизвестно, что будет, если она вдруг решит рассмотреть купюру поподробнее. Впрочем, они могли быть совершенно идентичными, этому я тоже совершенно бы не удивился.
Я убедился, что за мной никто не наблюдает и достал из сумки серую пыльную папку, благодаря которой нос к носу едва не столкнулся со своим двойником и не разбогател на полтора миллиона.
Хорошие деньги, если вдуматься.
Быстро перелистнув планы здания, списки выпускаемой продукции с черно-белыми фотографиями образцов, копиями патентов, приказами, я, наконец, добрался до списков, но оказалось, что это не списки работников, а списки членов КПСС организации по годам и отделам.
А какой отдел мне нужен? Планово-экономический, бухгалтерия, отдел снабжения, производственный, НИОКР… пожалуй, это то, что мне нужно.
В отделе НИОКР значилось десять фамилий.
Лапина М.П.
Зиновьев А.В.
Белякова Е.Д.
Грибанов Д.А.
Тарасова О.С.
Федосеев И.Н.
Михайлова Д.А.
Чуб П.В.
Богданова Е.А.
Джанибеков А.И.
Возле каждой фамилии был указан партийный стаж, адрес и телефон. Непонятно, рабочий или домашний, но значения это не имело – все те телефоны уже давно не работали.
Я увидел в списке и Диану – свою мать (или, скорее, ее двойника), она действительно была членом партии. Фамилии Алексеенко в списке я не нашел. Если кто-то из родственников Светы и работал на заводе, то в другом отделе. Еще минут десять я потратил, пробегая глазами фамилии партийцев в других отделах, но так ее и не отыскал. Пока я не знал, хорошо это или плохо. Фельдман – такая фамилия была у Кеши, значилась одна. В бухгалтерии.
Трое или четверо из списка к настоящему моменты были уже мертвы. А может быть, и больше. Вряд ли следствие обнаружило связь между убитыми. Я достал телефон и ввел в поисковик запрос о поиске жертв маньяка. Тут же телефон выдал множество результатов, большинство которых, как обычно, было абсолютно бесполезными. Но… потратив еще полчаса на изучение всего этого вороха, на двух самых желтых ресурсах я обнаружил то, что искал.
Первый сайт в конце статьи о зверском убийстве «с характерным почерком» сразу дал фамилию жертвы – Федосеев И.Н. Маньяк забрал деньги и карточки, поэтому корреспондент решил, что «возможно, убийство совершено с целью наживы».
Только теперь я поймал себя на мысли, что думаю об убийце как о постороннем человеке – обычно, так и делаешь при чтении подобного рода статьей. Но… в данном случае это было, считай, моих рук дело.
Мне сразу сделалось нехорошо, ладони стали влажными. Я оглянулся, но увидел лишь козырек фирменной бейсболки продавщицы кафе.
Второй сайт около криминальной направленности сообщал, что пенсионер Джанибеков был найден в своей квартире с проломленным черепом. Преступник ничего не забрал, потому что брать было нечего – старик жил один, в полной нищете.
О третьем «кровавом преступлении» сообщалось лишь, что оно похоже на почерк «неуловимого маньяка» и произошло на ул. Красной.
По списку на Красной жила Тарасова О.С.
Я отложил листок в сторону. Мои руки слегка дрожали. Как он их находил? Я сделал глоток кофе, оказавшимся таким же холодным, как и лосось на моем бутерброде. Возможно… у него была информация из своего мира, там ее легко могла найти Диана. Все эти люди были на волоске от гибели.
Тем не менее, встреча в архиве была не случайной. Он пришел туда не просто так. И, возможно, Света была права. Права не только в том, что я думаю, как он, но и… что он думает, как я.
Я пришел к архиву вроде бы случайно. Но случайно ли на самом деле? Разумеется, я знал о его существовании. И конечно же, проходил сотни раз мимо, но никогда не обращал внимания на табличку. В итоге подсознание само привело меня в это место. Так бывает, но мы склонны приписывать подобные совпадения чуду и Провидению. Но никаких чудес нет. Я и мой двойник в самом деле ходили и думали одинаково. По крайней мере, какое-то время.
Значит… – я снова отпил холодный кофе, посмотрел на пустое окошко кафе, – он свой список он исчерпал. Он не знает, куда идти дальше. И я, похоже, впервые опередил его. Значит ли это, что удача теперь на моей стороне?
Я сильно в этом сомневался.
– Извините… – кто-то тронул меня за плечо.
Я едва не подпрыгнул от неожиданности.
Это была официантка – девушка из кафе, что продала мне кофе и бутерброд.
– Вам принести еще кофе? Я заметила, что вы совсем не пьете и он, наверное, уже холодный.
Потом она увидела большой белый значок на лацкане моего пиджака. Губы ее сжались.
– Ой… – вырвалось у нее. – Вы… ангел… а я… – она оглянулась на мусорную корзину, рядом с которой валялась бумажка, – мусор не убрала. Сейчас! Только не пишите, я сейчас…
Я успел поймать ее за руку.
– Нет, черт возьми, нет! Я не ангел. Я купил пиджак с этим значком в комиссионке.
Ее глаза расширились, в них стояли слезы.
– А я подумала… меня уволят же, а работу так трудно найти…
– Не волнуйтесь. Я никуда писать не собираюсь. Мне наплевать на эти бумажки.
Про себя же я подумал, что не хочу задерживаться в этом мире ни на секунду больше, чем это потребуется.
– Спасибо, – сказала девушка. – Но вы не подумайте, я сейчас уберу. – Она дернулась в сторону кафе, потом остановилась и сказала: – Вы мне кого-то напоминаете. Я вас точно где-то видела. Может быть по телевизору. Вы случайно не актер?
Мой взгляд снова скользнул по списку, который лежал передо мной. Я даже не сразу понял, что она сказала, потому что в голове звучал совсем другой голос – голос того алкаша из крайнего подъезда. Хриплый, прокуренный, надрывно кашляющий, голос спросил меня:
«Она сама мне сказала, что ты приходил, но она тебя отшила. Еще раз сунешься, пеняй на себя».
Глаза замерли на списке. Первой фамилией значилась Лапина М.П., а проживала она по улице Летняя, 17…
Как я сразу не заметил? Почему не услышал, что сказал мне мужик? Ведь это Антон приходил к ней, алкаш обознался и перепутал меня с ним.
Я взял лист и автоматически сунул его в сумку.
Лапина Маша. Она могла быть еще жива. Но ее жизнь теперь висела на волоске.
– Что? – спросил я замершую неподалеку официантку.
Она покачала головой.
– Вы меня с кем-то перепутали. Может быть, с актером Куравлевым. Меня с ним часто путают. А это… – Я открепил свой значок «АП» и протянул ей, – можете сделать с ним, что угодно.
Она взяла значок, посмотрела на него с отвращением и сказала:
– Но… Куравлев не актер, он певец. Впрочем, какая разница. Вы и правда на него чем-то похожи. Только усы лишние.
Глава 7
Назад к дому я шел более уверенной походкой. Открыв камеру смартфона, я сделал селфи фронтальной камерой, тщательно изучил свой внешний вид и пришел к выводу, что узнать во мне меня самого можно лишь обладая навыками физиогномиста.
Еще не понятно, что лучше – камеры или сотни глаз профессиональных доносчиков, которые за деньги могут распознать что угодно.
Навстречу промчался школьник на электросамокате и на его груди я заметил большой белый значок. Пацан крутил головой, высматривая потенциальную жертву, словно она у него была на шарнире. Я втянул голову в плечи. Потом снова достал телефон и проверил, на месте ли усы. Все было на месте. Но я чувствовал тревогу, и она нарастала по мере того, как я приближался к своему дому.
Ведь он тоже знает, где я живу… вот что мне волновало. Если ему удалось уйти от полиции, он может вернуться сюда, может быть, не прямо в квартиру – это было бы слишком рискованно, но попытаться снова зайти к той Марии, чтобы забрать у нее одну очень важную вещь.
Что-то его спугнуло прошлый раз, и он не закончил начатое. Я подумал, что вероятно, это был тот самый алкаш.
Я как раз проходил мимо магазинчика, где продавали в том числе и алкоголь – неказистый серый павильон, заросший по бокам сорной травой. С правой стороны стоял штабель заляпанных черной смолой европаллет и рядом, как у барной стойки покачивались четыре или пять тел в грязной одежде, с засаленными взлохмаченными волосами и обветренными лицами.
Однако их отличала одна немаловажная деталь. На их куртках и пиджаках не было того самого значка.
Я чуть сбавил скорость, всмотрелся в их лица, пытаясь определить – нет ли среди них моего старого знакомого в кожаной куртке. Мужики, до этого довольно оживленно переговаривающиеся между собой, сразу замолкли. Они были не слишком пьяными (пока еще), и я почувствовал их подозрительные и даже враждебные взгляды на своем лице и одежде. Они буквально ощупывали каждый сантиметр моей одежды.
– Че уставился? – рыкнул передний, самый крупный парень. У него недоставало двух верхних передних зубов и поэтому фраза прозвучала как «Се уссаисся?».
Со стороны и при иных обстоятельствах эта шепелявость могла бы показаться смешной, но один вид этого бугая говорил, что смеяться он не привык.
Я выдержал его взгляд – игра в гляделки в племени пираха одна из излюбленных, и я редко был в ней проигравшим. Мужику это не понравилось. Он медленно поставил свой стакан на палету. Его товарищи напряглись.
– Трубы горят… – я сделал характерный знак пальцами возле горла. – Примете в компанию?
И тут же залез во внутренний карман пиджака, где лежало несколько заготовленных купюр.
Выражение лица мужика несколько смягчилось.
– А-а… Седой, сгоняй, возьми нам еще парочку.
Через минуту неприметный человечек, которого я сразу и не заметил, выхватил купюру из моей руки и скрылся за дверьми магазина.
– Какой-то ты непонятный, – сказал один из компании – плотный коренастый мужичок в грязной спецовке по ту сторону паллет. – Ну проходи к нашему столу, раз не пожадничал.
Я не собирался оставаться с ними надолго. Тем не менее, сделал пару шагов вперед.
– Выгнали с работы, – сказал я. – Жена изменила, я вчера… накидался, проспал, как назло, на замдиректора попал… вот и все…
Тяжелая рука легла мне на плечо.
– Нас селовек, – сказал здоровяк. – Не тузы. Видась, с горя ты…
– Ага, – уныло кивнул я.
Из ниоткуда возник посыльный. Он с любовью поставил три бутылки на паллету.
– Рома, три взял, – сказал он. – Чтобы не бегать.
– Все равно еще бегать придется, – отозвался коренастый.
Здоровяк тут же разлил одну бутылку и протянул мне прозрачный стаканчик.
– Ну, будем, – сказал он с каким-то польским акцентом.
Я опрокинул стаканчик в рот. Водка была горькой, противной.
– На, закуси, – кто-то протянул мне колечко соленого огурца.
– Где работал-то? – коренастый снова разлил водку по стаканчикам.
Я подумал. А что мне терять, в конце-то концов.
