– Но в ящике находился и смартфон.
– Возможно. Но, во-первых, я не могла этого знать, а во-вторых, это было абсолютно не важно, потому что мы приказали ему не двигаться!
– Но, может, он просто хотел позвонить, – продолжал прокурор.
– Точно так же он мог схватить и пистолет, который лежал в ящике.
– О котором вы тоже ничего не знали!
– Правильно, поэтому я еще раз приказала директору не двигаться, но он проигнорировал меня. Предупредительный выстрел Снейдера тоже не произвел на него никакого впечатления.
– Понимаю. Вы бы тоже выстрелили в этой ситуации?
– Да, обязательно.
– Почему вы этого не сделали?
Сабина немного помедлила. Очевидно, что вопрос был ловушкой.
– Я держала палец на спусковом крючке, но Снейдер меня опередил.
Прокурор кивнул, но было видно, что ответ его не удовлетворил.
– Как, по вашему мнению, пистолет оказался в ящике?
– Это вы должны спросить у директора.
– К сожалению, он мертв. – Прокурор вздохнул. – А когда Снейдер выстрелил во второй раз?
– Когда директор вытащил руку из ящика и выпрямился.
– Да, баллистическая экспертиза показала, что директор стоял прямо во время выстрела, – согласился прокурор. – Вы заметили, держал ли директор в руке оружие?
– Нет, не успела. Его рука была скрыта монитором на письменном столе, а Снейдер уже выстрелил.
– И вы бы тоже так поступили?
– Да.
– Интересно, потому что, как вы уже знаете, у директора в руке не было оружия!
– Как я уже сказала, это было непонятно, а так как директор не подчинялся нашим приказам, мы исходили из того, что просто так он не сдастся.
– Необходим ли был точный выстрел в голову? Разве выстрела в плечо было бы недостаточно?
– Снейдер стоял слишком далеко. Я сомневаюсь, что с такого расстояния можно успеть прицелиться и попасть, тем более ввиду напряженной ситуации и спешки.
Прокурор кивнул. Сабина была уверена, что он не верил ни одному ее слову.
– Вы и Снейдер не только коллеги, но и друзья, – заявил он.
– Я бы назвала это скорее пактом о ненападении, – ответила Сабина и краем глаза заметила, как бровь Снейдера на мгновение приподнялась.
– У вас было впечатление, что в тот день Снейдер находился под влиянием алкоголя или наркотиков?
– Нет.
– В тот день он находился в ясном рассудке?
– Вы хотите сказать, что в другие дни во время исполнения им служебных обязанностей это не так?
– Отвечайте на мой вопрос!
– Я не психолог, – пробурчала Сабина, – но насколько я могу судить, он находился в ясном рассудке и твердой памяти.
– Тогда почему ваши коллеги арестовали Мартена Снейдера после того смертельного выстрела?
– Чтобы сохранить место преступления в первоначальном виде, в случае если дело дойдет до обвинения и судебного разбирательства, а его действия самообороны будут поставлены под сомнение.
– Именно, – злорадно заявил прокурор. – Я сомневаюсь в необходимости той самообороны и полагаю, что Мартен Снейдер совершил убийство в состоянии аффекта.
– А пистолет в ящике стола? – вмешалась в разговор судья. – Он был зарегистрирован на имя директора.
– Возможно, в ящике лежал только телефон, – заявил прокурор. – После убийства Мартен Снейдер мог обыскать кабинет, найти пистолет в шкафу и подложить его в ящик.
– Он не мог этого сделать! – запротестовала Сабина. – Я тут же арестовала Снейдера.
На губах прокурора появилась фальшивая улыбка.
– Действительно?
– Само собой разумеется. Почему я должна была молча наблюдать за мошенничеством и рисковать собственной карьерой и своим будущим?
– Да, почему? А возможно, это вы и подложили туда пистолет? – предположил прокурор.
– По какой причине я должна была производить какие-то махинации с уликами? – возмущенно спросила Сабина, в то время как ее сердце билось все сильнее. Черт!
– Возможно, потому, что сами боялись обвинения? Или, может, вы просто наивная? – парировал прокурор.
Сабина фыркнула про себя, но ничего не сказала.
– У вас есть еще вопросы? – спросила судья.
– Нет, спасибо. – Прокурор сел на место.
– А у вас, господин Снейдер?
– Непременно.
Снейдер быстро переговорил со своим защитником, затем сделал глоток чая из термоса, который стоял на его столе, и поднялся. До первых рядов донесся аромат ванильного чая.
Сабина осталась стоять на своем месте.
– Вы можете сесть, – сказал Снейдер и обратился к обвинителю: – Господин прокурор, насколько я вижу, мыслительные процессы обходят ваш разум стороной. Иначе невозможно объяснить, почему вы назвали Сабину Немез наивной.
– Господин Снейдер! Вы можете продолжать, но в зале суда я ожидаю от вас необходимого уважения, – предупредила его судья.
– Хорошо, если вы настаиваете. – Снейдер кивнул. – Как вы уже знаете из служебного дела Сабины Немез, во время обучения в академии она получила высшие оценки по всем дисциплинам, ее раскрываемость преступлений выше среднего, она всегда действовала корректно и никогда не нарушала предписаний. Так что обвинения ее в трусливом или наивном поведении лишены всяких оснований. Поэтому я хотел бы критически взглянуть на сам мотив этого процесса.
– Пожалуйста, переходите к сути! – торопила его судья.
– Я прошу немного вашего терпения. Сейчас вы поймете, к чему я клоню, – сказал Снейдер. – Насколько вы знаете из материалов дела, директор был обязан содержать трех своих бывших жен. У одной из этих дам есть кузина, и она…
– Это не имеет никакого отношения к делу! – запротестовал прокурор.
– Продолжайте! – невозмутимо обратилась к Снейдеру судья.
Сабина подняла взгляд. «Сейчас будет интересно».
– И эта кузина является женой…
– Я не понимаю! К чему все это? – выкрикнул прокурор.
– …Является женой прокурора, – продолжил Снейдер. – Таким образом понятна попытка сохранить репутацию директора незапятнанной и представить его жертвой жестокого и невменяемого полицейского.
Вероятно, Снейдеру пришлось изрядно покопаться, чтобы выяснить эти семейные связи и заинтересованность прокурора. На этом процесс лопнул, и суд больше никогда не ставил под сомнение показания Сабины.
– Все в порядке? – спросила Тина.
Сабина подняла глаза. На несколько мгновений она погрузилась в свои мысли, но теперь вернулась к реальности, в кабинет Тины в здании БКА.
– Давай оставим эту тему, уже поздно, – сказала Сабина.
– В принципе, меня это не касается. Я лишь хочу сказать тебе… – Тина откашлялась. – Я бы поняла, если ты защищала Снейдера, потому что на твоем месте поступила бы точно так же. – Она провела рукой по волосам. – О, черт, театрально получилось.
– Спасибо. – Сабина открыла дверь и вышла в коридор. Вдруг она услышала полицейскую сирену и увидела в окно, как из подземного гаража БКА выехала колонна автомобилей с мигалками и помчалась по улице.
– Ничего себе, как они торопятся.
Кое-где распахнулись двери, и несколько коллег побежали к лифту.
– Что случилось? – крикнула Тина. – Третья мировая война началась?
– Похоже, вы еще не слышали, – сказал пробегавший мимо мужчина.
– Нет, а что такое? Ядерный удар?
– Во время ужина со своим мужем и главным прокурором Диана Хесс покинула ресторан, спрыгнула с моста на железнодорожные рельсы и попала под поезд.
43 года назад – день боли
– Хочешь почитать вот этот детектив? – спросил мужчина в киоске.
Харди кивнул.
– А ты не слишком мал для него?
– Мне восемь, – солгал Харди. «А теперь давай его уже сюда!»
– Ну смотри.
Харди положил на прилавок одну марку – остаток скопленных за это лето денег – и с серьезным видом посмотрел на толстого продавца в киоске, стараясь выглядеть старше своих семи лет.
Мужчина забрал марку и положил на стойку тонкую книжку в мягкой обложке.
Джерри Коттон. «Покушение в Амстердаме».
– Сдачу оставьте себе, – великодушно сказал Харди, свернул книжку трубочкой, сунул в задний карман брюк и пошел.
За летние каникулы он прочитал уже три книжки из этой серии. Каждую неделю выходил новый выпуск. Харди понимал лишь половину написанного, но он обожал диалоги между Джерри Коттоном и его партнером Филом Декером, а также описания погонь на машинах. Но больше всего ему нравились обложки. Когда вырастет, он тоже станет агентом, как Джерри Коттон.
Харди вошел в дом, где жил со своими родителями. Так как оба работали, он мог проводить каникулы как хотел. Его мать была официанткой в кондитерской, а отец работал в металлургической фирме. Но не в бюро, а у станков – хотя отец рассказывал всегда что-то другое, но Харди чувствовал запах его волос и видел грязь под ногтями. Его так легко не провести – в этом отношении он уже был как Джерри Коттон.
Харди прошел через арку и оказался во внутреннем дворе. На горке сидели две куклы в голубых костюмчиках, а в песочнице играла девочка. У нее были пластиковые формочки и ведерко с водой, и она собиралась строить песочную крепость.
Харди встал перед девочкой и подождал, пока та посмотрит на него.
– Привет, Нора.
Она заулыбалась.
– Привет, Харди.
Девочка шепелявила, словно под языком у нее была вата, но его это не смущало. Мать Харди объяснила ему, что год назад, когда Норе было четыре года, она заболела скарлатиной, и у нее начался отит. Так как лечить ее начали слишком поздно, Нора оглохла на оба уха. Она не слышала ничего, даже взрыва петарды. Харди уже проверял.
Но со своими белокурыми косичками, ярко-голубыми глазами и веснушками Нора не только выглядела невероятно милой, но была умной, как утверждала его мать, потому что за полгода научилась читать по губам. А так как Харди это восхищало, он регулярно помогал ей тренироваться. Для того чтобы у них было на это больше времени, в зимние месяцы он сопровождал Нору с ее родителями в бассейн «Аквамарин». За вход он, конечно, не платил – просто подлезал под турникетом.
В бассейне они плескались и тренировали сложные слова и длинные предложения. Иногда Харди обманывал ее и формировал губами слова, которых не существует. Когда она понимала это, то сталкивала его в воду или била кулаками в живот. От ее маленьких кулачков ему было не больно, даже не щекотно, зато он сразу научил ее правильному удару; что большой палец лучше не убирать в кулак, а, наоборот, класть сверху на кулак. Харди в этом разбирался – все-таки он достаточно часто видел, как это делает его отец.
Солнце отражалось от цепочки Норы с подвеской в виде маленького серебряного крестика.
– Поможешь мне с крепостью?
