Краем глаза Яромир увидел, как Кривой перевернулся и пытается подняться.
В груди у Яромира зажгло. Действие медовухи прошло и пришёл азарт боя. Настало время показать, чего он стоил.
Яромир кинул лысого на прясла и подскочил к Кривому, наступив тому на колено. Нога Кривого с громким треском переломилась, и он взвыл от боли. Яромир добавил Кривому стопой в голову и истошные вопли прекратились.
Подскочил последний – худощавый жилистый парнишка с шевелюрой похожей на копну сена. Яромир встретил его прямым ударом ноги, от которого нападавший откатился на несколько шагов, приземлился на пятую точку и закряхтел от боли.
Со спины напал Лысый, огрев Яромира палкой по спине, которая тут же разлетелась в щепки. Яромир повернулся и ответил кулаком, от чего лысого повернуло, а из носа хлынула кровь. Яромир схватил его за загривок и с силой ударил лбом о прясла. Ветхое дерево переломилось, а носатый без сознания рухнул рядом с Кривым.
Тут же в Яромира влетел Патша, и они закатились на двор, собрав за собой всю ограду.
Они возились на пыльной земле, в которой Патша, на большое удивление Яромира, ничуть не уступал ему в силе. Патша наносил такие яростные и мощные удары, что Яромир едва мог от них защититься.
Яромир оказался снизу и с силой оттолкнул Патшу ногой, отчего они откатились в разные стороны.
На помощь к Патше уже несся копноволосый, грозно размахивая поленом в разные стороны.
– Стой, олух, зови старшину, пускай увидит, что он тут вытворяет! – рявкнул на него Патша. – А мы пока немного покувыркаемся.
Худощавый, напуганный тоном Патши, откинул полено и побежал в сторону дома Еремы, что есть мочи, крича «наших бьют!».
Яромир огляделся, пытаясь в темноте разглядеть Верею, но девушки нигде не было видно.
– Думаешь, что старик тебя защитит? Что старшина на это глаза закроет? Да Рознег с тебя плетьми шкуру спустит! – прорычал Патша. – Тебе бы спокойно сидеть в лесу, да ягодки с травками собирать, но нет же – захотелось покуролесить! Щас такое веселье тебе устрою – век не забудешь!
Они медленно двигались по кругу, каждый готовый к атаке. В виде и голосе Патши что-то изменилось: он стал еще больше походить на зверя, чем на человека. Яромир же продолжал сохранять молчание.
– Думал, тебе здесь будут рады? Думал девку мою увести? Или посрамить её хотел? Не дождешься, тварь безродная! Я быстрее перегрызу твою паршивую глотку, а тушу скормлю хрякам!
Патша кинулся на Яромира. Началась борьба. Богатырь попытался силой взять соперника, но Патша ничуть ему не уступал.
– Кто ты такой? – пыхтя, спросил Яромир, пытаясь вывести Патшу из равновесия.
– Твой самый жуткий кошмар! – прорычал Патша в ответ, подбив опорную ногу Яромира.
Он упал на спину. Черноволосый тут же напрыгнул сверху и принялся нечеловеческими ударами вбивать богатыря в землю.
Яромир, вспоминая тренировки со стариком, прогнулся на мостик, сбросил Патшу и сразу же ударил локтем в его грудную клетку. Патша сбил дыхание и закашлялся. Яромир набросился на ошеломленного соперника, но получил ногой в бедро. Он успел перехватить ногу Патши и, повалившись на землю, попытался её переломить, за что сразу же получил в голову другой ногой. От полученного удара Яромир поплыл, руки ослабли и Патша вырвался.
Они снова оказались на ногах. В голове у Яромира звенело, а Патша истошно хрипел.
Яромир встряхнулся и вновь поднял руки. Он был готов продолжить.
Патша поднял взгляд на полную луну и расплылся в оскале. Он скинул рубаху на землю. Вены на его теле вздулись, мышцы налились кровью, волосы ещё больше почернели, а лицо стало отдаленно походить на волчью пасть.
– Значит – Волколак? – удивился Яромир. – А то весь вечер думаю, что за тварь такая, а это ты!
Яромир понимал, что без подготовки и нужного снаряжения шансов у него практически не было, но и отступать было уже поздно. Какой бы силой Яромир не обладал, но голым в поле волколака одолеть было не возможно.
На удивление Яромира, Патша не обернулся полностью, а сохранил человеческие черты. Старик не говорил, что оборотни так умеют.
Патша зарычал, бросился на Яромира, и они опять покатились по земле.
Как бы рьяно богатырь не сопротивлялся, но оборотень под полной луной был гораздо сильнее.
В какой-то момент Яромир потерял опору и Патша оказался за спиной. Покрытые черным волосом руки обхватили шею и, перекрыв дыхание, стали сжиматься с нечеловеческой силой.
– Я оторву твою тупую башку! Сейчас ты сдохнешь, богатырь! – шипел ему на ухо Патша – Без имени, без рода, без семьи! В грязной пыли, как помойная собака!
Яромир чувствовал, что последние силы покидают его и, приложив её остатки, он ударил локтем в бедро Патши. И еще раз, и еще, но все его попытки были тщетными.
В голове промелькнула мысль, что это конец.
Патша прорычал над ухом и Яромир начал терять сознание.
Глава 5: «Ну, за любовь?!»
У Яромира потемнело в глазах.
Последний воздух закончился, а в ушах, оглушительно стуча, пульсировала кровь. Он уже почти растворился в беспамятстве, как вдруг, раздался женский крик, за которым последовал звонкий щелчок хлыста.
Патша захрипел и разжал руки, а Яромир упал на землю и стал жадно глотать воздух.
У Яромира еще никогда не было такого желания к жизни.
К нему подбежали Верея и Ермола.
– Живой? – спросил Ермола, помогая Яромиру сесть. – Ишь какой красный весь! Спасибо Гриве, а то бы все…пришлось бы хоронить!
Верея же просто повисла на Яромире и рыдала навзрыд, пытаясь что-то сказать сквозь слезы, но он не мог разобрать ни слова.
Яромир посмотрел на Патшу.
Его, за кнут, обмотанный вокруг шеи, волок по земле высокий, широкоплечий старик, с пепельно-серой гривой, блестящей в лунном свете. Яромир понял в кого пошел Патша: он был точной копией Гривы, только молодой.
Грива, оттащив сына на несколько шагов, отвязал хлыст и выписал ему увесистый подзатыльник. Не проронив ни слова, Грива скрутил кнут и бросил его к ногам Ермолы, не сводя с Яромира тяжелого, звериного взгляда.
Яромир же в ответ поблагодарил спасителя легким кивком.
Грива что-то сказал на ухо сыну, от чего Патша сильно изменился в лице, и помог ему подняться с земли.
Патша снова стал человеком, глубоко сокрыв от всех свою волчью натуру. Зато, теперь прекрасно виднелись пурпурные тумаки, оставленные Яромиром.
Ермола же поднял кнут и одним ловким движением обмотал его вокруг талии.
– Ну вот и всё. –Ермола указал на приближающуюся толпу деревенских. – Сейчас нам будут и песни, и пляски…
Толпа слетелась здоровенная. Народ вооружился кто чем смог: вилы, грабли, топоры, лопаты. Некоторые угрожающе вертели в руках наспех выдранный заборный штакетник.
Самые же прожжённые успели запрыгнуть в кольчуги, прихватить щиты и опоясаться мечами. Сразу видно – бывалые!
С каждой улицы, то и дело, продолжали стягиваться и обыкновенные зеваки…
– А ну, расступись, что за бардак?! – сквозь толпу протиснулся старшина Рознег, гневно расправляя густые, топорщащиеся в разные стороны, седые усы.
Старшина давно перевалил за пятьдесят зим, но оставался ещё весьма крепким на вид. Рознег обвёл хмурым взглядом отлупленных Яромиром парней, которым уже оказывали первую помощь.
– Туесы. – безнадёжно помотал он головой. – Всё тут понятно… Так, слушать меня сюда! Этих – до утра под замок! Завтра их самолично высеку, чтоб боле не поваживались толпой одного охаживать.
Лысого, прижимающего тряпку к разбитому носу, увели первым.
Кривого попытались поднять, но он пришёл в себя, схватился за сломанную ногу, истошно завопил и снова потерял сознание.
– Этого балбеса не надо в каземат… Тащите его сразу к костоправу! – уточнил Рознег, указывая толстым пальцем на Кривого. – Кого-то не хватает… А тот, что весь сыр-бор поднял – где? Аркаша, Аркаша, подлец эдакий, а ну иди сюда!
– Здесь, старшина! – из толпы нехотя вышел копноволосый.
– Вот его – к остальным. А то погляди на него: «враги!», «наших бьют!» Тьфу! Погляди, дуралей, сколь народу на уши поднял, по чём зря!
Аркаша попытался умолить старшину, но тут же двое из мужиков взяли его под руки и уволокли вслед за лысым.
Рознег подошёл к Яромиру и Патше.
– С вами-то мне чего делать? – старшина задумчиво почесал сверкающую в свете факелов залысину. – Один краше другого! Ну, рассказывайте, чего не поделили?
Верея, продолжающая лить слёзы, вышла вперед, склонив перед Рознегом голову.
– М-да… Всё тут понятно. Опять, значится, мордобой из-за бабы… – досадно вздохнул старшина. – Вот поведётся какая волочайка бессовестная на ушах молодых кататься, так потом поубивать друг друга готовы за оных, а то и того хуже… Тебя бы, Верея, вместе с ними, да к столбу позорному, чтоб наука была!
Верея ещё сильнее закатилась слезами.
– Всё, не вой! Перед мамкой слёзы лить будешь… Кстати, кто-нибудь, приведите сюда Вассу!
Старшина снова посмотрел на Яромира.
– Надо же… А занятно твой сынка навалял-то богатырю! – Рознег задорно махнул рукой Гриве. – Глянь! И на твоём места живого нет! Вот, обалдуи…!
Мрачно стоявший в стороне Грива терпеливо ждал решения старшины. Патша же сидел подле него на корточках, виновато потупив взгляд.
Рознег некоторое время важно разглаживал усы, разглядывая драчунов, после чего вынес решение:
– По пять ударов плетью…, для начала! Каждому! Чтоб неповадно было! Завтра с утра у меня! Надеюсь, я понятно выразился?! Я же за ночь подумаю на что вы, божедурье, мне ещё сгодиться сможете.
Грива и Патша всё так же, не проронив ни слова, кивнули, развернулись и побрели в сторону леса.
– А тебя, богатырь, наверное, тоже под замок посажу, чтоб не убёг. –Рознег вновь вернулся к Яромиру.
– Не сбежит, старшина, – вышел вперёд Ермола, положив руку на плечо поникшего Яромира. – Под моё слово отпусти со мной, а завтра ни свет, ни заря у тебя будет. Всё по совести!
– Нехай так. Хороший ты мужик Ермолка, порядочный. Топайте. Только гляди, коли не явится, то тебя самого выпорю! Дважды! – Рознег угрожающе тыкнул в грудь Ермолы пальцем. – Так, не на что тут больше глазеть! Расходитесь по домам!
Старшина замахал руками, давая знак людям расходиться.
Внезапно, из толпы вылетела взъерошенная баба, и набросилась на Верею.
– Ах, ты – безсоромна баба! Шлёнда! Волочайка проклятая! – кричала на Верею женщина с такими же рыжими, как и у неё волосами, принявшись охаживать девушку платком. – Такого мужика тебе нашла, а тебе, олюра, лишь бы перед чужаками юбку задирать! Зашибу проклятую!
– Не выйду я ни за что, за этого твоего Патшу! Он жестокий и злой! Нет у него души! Я лучше руки на себя наложу! Найдете меня на болотах потом утопленницей, так и знай! – кричала в ответ Верея, стараясь спрятаться от ударов матери за спиной Яромира.
– Не утопишься, рогожа трёпаная! Я сама тебя прибью!
– Полно тебе, милая Васса! – тщетно старался успокоить её Ермола. – Ну раз мил ей богатырь…
– Какой «мил»?! Какой ещё «мил»?! Рожа безродная! Нищий, никчемный, лесной выродок! Никогда благословение не дам! Прокляну!
Эти слова глубоко задели Яромира за живое, заставив обиженно его отвернуться…
– Тогда я просто сбегу с ним! Вот увидишь! – кричала в ответ Верея, на этот раз прячась за Ермолой.
– А ну, всё! Заткнулись и разошлись по домам! Пока я всем не показал кто тут выродок, а кто нет! – вспылил покрасневший Рознег, вернувшийся на крики Вассы. – Слушай меня сюда, баба! Раз нет у тебя мужика, кто может за дочь твою слово держать, значит, мы с Добромилом и волхвами будем на совете сами выбирать ей суженого! Кого сама приведёт, на того и будем смотреть: достоин он али нет! Боги всех рассудят! Вот тебе моё последнее слово! И чтоб духу вашего сей миг тут не было!
Васса, схватив ревущую Верею за руку, окинула взглядом поломанные прясла ограды, заплакала и пошла в дом.
– Ну и мы, пожалуй, тоже пойдём, – Ермола осторожно подтолкнул Яромира в плечо. – Нечего тут больше делать.
Рознег убедился, когда все разошлись, плюнул и сам двинулся в сторону свадебного стола, где снова заиграла музыка.
– Оно тебе надо было? – начал Ермола после недолгого молчания. – Сидел бы себе спокойно, хлебал медовуху, холодцом закусывал, и беды бы не было… нет, ну надо же было со старшиной связаться!
– Патша этот – не человек вовсе. – с серьёзным видом Яромир. – И отец его тоже – волколаки.
– Волколаки! Насмешил… Эво тебе медовуха в голову дала! Да ты просто в гузно, вот и мерещится всякое! – Ермола шутливо хлопнул Яромира по плечу – Не вешай нос, богатырь! Проиграл и проиграл. Проспишься и вернётся твоя силушка! Патша с Гривой тоже в лесу бирюками живут. Хата их вон там, на самой окраине деревни. Главные охотники Рознега.
«Значит старшина всё знает и пользуется ими.» – сделал вывод Яромир. – «Нужно обязательно всё отцу рассказать.»
– У Гривы старший – Кривжа, – продолжал Ермола. – такой же как он. Один в один. Только Кривжи уже не упомянешь сколь зим никто не видал в наших краях. Он, вроде, в дружину к князю подался. На войну всё хотел. Больно любил над людьми издеваться, а там – самое место для такие, как он. А может его и того… уже и в живых давно нет. Ну, да и пёс с ними! Продолжить хочешь?
Ермола указал на свадебный стол, из-за которого всё ещё доносились звуки песен.
– Можно…, только давай найдём место, где потише. Хватит мне уже на сегодня веселья… – Яромир попытался улыбнуться, но тяжелый кулак Патши сильно повредил челюсть, от чего эта попытка отозвалась лишь острой болью. – Голова гудит, будто в колокол бьют.
– Знаю куда пойдём, только кое чего прихватим по дороге! Силенки ещё остались? – перебил его Ермола, указывая на одну из стоящих вдоль ограды телег, в которой лежал небольшой бочонок медовухи. – Такой осилишь?!
Яромир подошёл к телеге и с большим трудом забросил бочонок на плечо.
– Ты обожди, – вмешался Ермола, при виде скорчившегося от боли Яромира. – не спеши. Поставь, где взял.
Ермола помог Яромиру опустить бочонок обратно в телегу, протянул две большие дубовые кружки и наполнил их до краёв.
