Страница 2 из 9
– Пользуйся. Дом особый. – Старушка попыталась скрыть улыбку, опустив голову.
– Не сомневаюсь.
У такой особенной женщины не может быть обычного дома.
Я вышла на улицу с двойственным чувством. С одной стороны, мне не терпелось поехать в подаренный дом прямо сейчас. С другой – меня дико бесило неудобное платье. Казалось, оно мешает мне не только нормально ходить, но и жить.
Но потом я заметила движение слева и увидела, как со скамейки детской площадки встает Бура. Справа тоже что-то мелькнуло – до боли знакомый силуэт Саши.
Нет, это не платье мне мешает жить – это два парня, которые сами не знают, чего хотят. Вот кто действительно не дает мне дышать нормально!
И зачем явились? Саша же посыпал голову пеплом за смерть любимой, валил на меня всю вину за свой срыв (ну точно же валил, хоть и не признается) и всячески подчеркивал, что мы не пара. Что же теперь стало? Зачем два года назад на Буру с кулаками кинулся, а сейчас за мной пошел? Сказала же ему еще пять лет назад, что мы теперь как переплавленный ключ и замок – не подходим друг другу. Он оставил вместо моего сердца пепелище. Никогда больше не хочу испытать подобного.
Смотрю на него и вижу, как он на свадьбе кошачьих даже не видит меня – идет к Лине. Как приглашает ее на танец, как не сводит с нее глаз. И это при том, что все вокруг знают, что мы истинные друг для друга. Саша от моей мамы в свои три года отходить отказывался. Все детство мы часто вместе бегали, можно сказать, выросли. А потом началось – усиленное укрощение самого сильного ментально зверя, постоянные тренировки, и к моим пятнадцати годам он иначе, чем «хвостик», меня не называл.
Хвостик! До сих пор трясет от этого слова.
Потом Лину похитили, и она сильно пострадала. Впала в кому, и Саша не отходил от ее палаты, жил в больнице. Я не выдержала этого – уехала в Заполярье. Надеялась, что он, как истинный, отрезвеет от разлуки и бросится за мной. Но как бы не так!
Он никуда не поехал.
И у меня произошел срыв, во время которого я оказалась под властью своей лисицы, провалилась под лед на реке и чуть не умерла. Меня вытащил отец. В тот день я родилась заново. Я поняла, что не хочу больше ни дня страдать в этой второй, подаренной мне лисьим богом жизни.
Оказывается, Саша в это время узнал, что я уехала, и ментально психанул. Лина не выдержала давления и умерла. И даже после этого Саша не нашел меня. Наоборот – все стали умолять меня вытащить его из зверя.
Вспоминая тот день, я всегда чувствую одно: хладнокровие и уверенность, которые оставило после себя предательство.
Я поклялась, что никогда больше с ним не свяжусь, пусть даже земля станет небом, а небо – землей. А спустя три года после инцидента поняла, что у меня панические атаки, когда он рядом. И только Бура может спасти меня от них. В его руках я чувствую себя в безопасности. Вот только лис – прохвост, бабник и вообще связался с плохой компанией. Но главное, он тогда сказал, что я все равно буду с Сашей.
Как же вы все меня плохо знаете!
Парни стали медленно приближаться, смотря то на меня, то друг на друга. Бура, но ты-то куда прешь? Саша больной, понятно! Бракованный из-за своего загадочного рождения. С поломкой гена истинности или прочей чушью. Но ты-то куда? Иди к своим многочисленным подружкам, которые тебя всего царапают. Покупай дорогие тачки. Связывайся с плохими бандами.
Нет, идут дальше.
И я знаю, что они спросят. О моем запахе. Где полярная лисица.
Я сняла правую туфлю и со всей силы запульнула ее в Сашу. Тот замер от удара в живот, медленно наклонился и поднял обувь. Видел? Разве человек может кинуть с такой силой? Хватит тебе этого в качестве ответа? Чтобы отстал! Навсегда!
Я сняла левую туфлю и кинула в Буру. Тот уже был готов к подаче и поймал на лету.
И тут прямо по курсу замаячила фигура. Уверенная походка, легкая поступь, желтый взгляд.
– Папа! – Я бросилась к нему босиком и повисла на шее.
– Кажется, я вовремя, лисенок? – спросил он, крепко обнимая.
Я так и знала, что стоит мне засветиться на свадьбе Скалы, как родители тут же будут в курсе. Пожалуй, я даже хотела зайти на чаек.
Я покосилась назад.
Конечно, двое парней были немедленно обездвижены одним только видом командира спецотряда лис. Оба уважительно кивнули сильно напряженному песцу.
А отец вдыхал воздух у моих волос и все больше каменел. Я отодвинулась от него и заглянула в глаза с ободряющим выражением «все в порядке, па». У него во взгляде было столько вопросов! Но он никогда не задаст их при свидетелях.
И лишь когда мы сели в машину и тронулись, папа сказал:
– Ну, рассказывай.
Нервно так начинать с бухты-барахты, но я даже хочу рассказать. Сама не знаю, как по телефону утерпела в разговорах с родителями и ни разу не проболталась!
– Пап, я подчинила зверя!
Отец поморщился, будто я сказала «ихний, ложить и экспрессо» в одном предложении.
– Давай поподробней. А то звучит как «я научилась ходить в десять лет».
– Нет, пап, не в стандартном смысле подчинила. Моя лисица со мной, но без инстинктов. Я могу стоять на краю здания и не тратить все силы на то, чтобы зверь внутри не метался. Но при этом я могу использовать сверхспособности, когда мне надо. Это же круто! Я теперь как супервумен!
Папа свернул на обочину, припарковался и повернулся ко мне:
– Зверя видишь? Вылетает из тебя прозрачная форма?
Я отрицательно завертела головой и немного напряглась. Отец выглядел ни на секунду не гордым. Скорее – жутко обеспокоенным.
– Тогда ты втихаря связывалась с Леоном? Может, он уговорил тебя на какое-то исследование? Участие в эксперименте?
– Я леопарда на свадьбе Скалы впервые за два года увидела.
– Так, тогда рассказывай, когда все это началось и как проявляется.
Я почувствовала себя маленькой девочкой, которую посадили на стульчик и с преувеличенной вежливостью допрашивают. Сразу захотелось закончить этот разговор. И зачем я рассказала? Хотя не получилось бы по-другому. Мой запах изменился.
– Да ничего такого, пап. Поехали к маме.
– Лисена, это не пустяк. Оборотень может быть здоров, только когда две его половины равны. Поверь моему опыту, я прошел через это. Я настолько держал своего зверя под контролем, что он вырывался из меня энергией и мог навредить людям, которых я ненавидел.
– Со мной такого не будет. Я со своей лисицей в полном согласии. Она сама мне помогает во всем.
– Животная половина сама себя никогда не обделит – инстинкты помешают, Лесь.
– А если эти инстинкты делают слишком больно?! – Мой голос сорвался, на удивление и мне, и папе.
Отец замер, глядя на меня так, будто я получила открытый перелом, а у него рук нет помочь. Он отвернулся, провел ладонью по лицу, будто паутину смахнул, резко повернулся и притянул меня к себе одной рукой.
Молчание было странным. Ни звука. Я только слышала, как папа сглатывает чувства.
– Поехали к маме. Она будет очень рада тебя видеть.
Я вся сжалась. На самом деле я тоже безумно соскучилась по своей семье, но мама сейчас отреагирует еще хуже отца. Охи, ахи. А если запрет? А если еще что?
Нет. Я взрослая. Она уже не будет так делать. Но точно все мозги вынесет.
– Па-а-ап, может, в другой раз? – протянула я. – Давай через недельку все встретимся?
– Знаешь, Лисен, я всегда думал, что ты умна не по годам. Нас с матерью всегда удивляло, что ты можешь принимать взрослые решения. Но сейчас ты словно в детство впала. Бегаешь от себя уже два года, боишься с родными встретиться. Не можешь посмотреть своему прошлому в глаза.
– Неправда!
– Как же? Лисен, быть взрослым – это смотреть в лицо неприятностям. Не бегать от проблем, а решать их. А думать, что они сами собой растворятся, – это детское мышление.
Меня так задели слова отца, что я оттолкнулась от него и села на сиденье, обняв себя руками.
– Я думала, ты меня понимаешь! Знаешь же, что произошло.
– Мы с матерью хотим тебе счастья больше, чем кто-либо на этом свете. Мы поддерживаем тебя во всем, ты знаешь. Сказала, что тебя душит клан лис, – мы отпустили в свободное плавание. Решила видеться только по видеосвязи – приняли. Но сейчас ты делаешь себе только хуже. Поверь моему большому опыту. Клубок твоей жизни запутался, а если не пытаться его распутать, то узелки станут еще туже.
– И что ты предлагаешь? Вернуться в клан? Никогда!
– Нет. Я тебе предлагаю не бежать, как сейчас, кидая туфли в прошлое, лишь бы оно не напоминало о себе. Жизнь такая штука – она обязательно с ним столкнет. Только лучше ты сама встреть его на ногах, чем споткнувшись, лежа в грязи, оно по тебе проедет и раскатает так, что не встанешь. Ты же у нас такая сильная духом девочка. Вон, даже лисицу свою убедила, что прятать инстинкты – значит выжить. Ты можешь все, что захочешь. Смелее.
Я обняла себя еще крепче. Мне хотелось остаться одной. В крохотной сумочке лежали ключи от подаренного бабулей дома.
Папа не заводил машину, ждал чего-то. Я знала, что мама очень нас ждет, но сейчас не могла с ней встретиться. Да, совершенно по-детски. Отец прав, и это больно осознавать.
Для смелого решения мне понадобилось много тишины, и папа ее дал. После разговора с ним у меня всегда вставали мозги на место. Не знаю, как он это делает.
– Пап, ты можешь отвезти меня в одно место? Я теперь там жить буду. А вы приезжайте туда с мамой. На мою территорию. В мое лисье логово.
Отец долго смотрел на связку ржавых ключей, которую я достала из сумки и показала ему. А потом молча несколько раз коротко кивнул.
Лисье логово. Хорошо звучит? Только я все губы в кровь искусала, пока приняла решение осесть и больше не убегать.
Глава 2
Папа вез меня по типичному садовому товариществу и говорил:
– Это дачи, Лесь. Значит, тут с осени по весну мало кто живет. Освещение плохое.
И вертел головой по сторонам, выискивая опасность. Даже окно открыл и принюхивался.
– Сейчас же полно народу. Лето. Смотри, в окнах свет там, там и там. – Я показывала рукой на дома.
– Печкой пахнет. Какое в доме отопление? – обескуражил меня вопросом отец.
– Кто бы знал, – пробормотала я.
Я ничего о доме не знаю. Будет хорошо, если у него есть четыре стены и крыша над головой.
– А ты что, дом не смотрела? Или внимания не обратила? Ты плохо переносишь холод, а частный дом – это не квартира.
Был у меня один недостаток оттого, что папа сверх, а мама человек. Я не очень хорошо выносила низкие температуры. Смешно слышать от полярной лисицы, да?
– Дом мне в подарок достался. – Я звякнула ключами в воздухе.
– От кого? – Папа резко затормозил.
Хорошо, что я была пристегнута, а то бы мой лоб поздоровался со стеклом.
– Не переживай так, пап. От одной знакомой бабули, – сказала я, понимая, как это звучит.
Похоже, папа пойдет со мной смотреть дом. И я этому, честно говоря, даже рада.
– Той самой лисьей старушки?
Откуда он знал? Или мы о разных людях говорим?
– Почему лисьей? – уточнила я.
– Потому что она двоих сверхов у нас в логове пережила и продолжила бы, да мы вовремя спохватились и вернули ее к людям.
– Вернули? Я слышала от Скалы, что она сама ушла. Что со сверхами сложно было жить.
– Ей-то сложно? Да она даже самых хитрых лис обведет вокруг пальца! Она не могла тебе ничего подарить, только продать.
– Эм…
Не говорить же отцу, что во мне она видит свою замену? Знания хочет передать.
– Лисена, признавайся, в чем обмен состоял?
– Ни в чем. Я у нее цветы пересадила. Она мне ключи подарила. Сказала, дом отпишет.
Отец как-то странно задергал головой, будто ему в ухо что-то попало.
– Не нравится мне все это, – сказал он.
– Все тебе не нравится! Убегаю – не нравится. Оседаю – тоже не по вкусу.
Папа дальше повел машину молча, пока не остановился у конечной точки пути по навигатору.
– Вы приехали, – сказал приятный женский голос.
Я видела только завалившийся забор и кусты. И лишь вдали, в самой глубине участка, едва выглядывал треугольник крыши.
– Хм… – многозначительно протянул папа и вылез первым.
Я не отставала – вышла из машины и оценила внешний вид дома. Сорняки мне по макушку. За ними даже рассмотреть ничего невозможно.
