Элина Градова
Крылья. Ставка на любовь
Глава 1.
Ксения
Переезжаю… Меняю адрес места жительства, а точнее, бегу… Не сказать, чтобы скрываюсь, но докладывать, где теперь обитаю, точно, не стану…
Дом современной постройки, восемнадцать этажей. Просторно… Хоть и однушка, но пространства достаточно: кухня-гостиная, хоть пляши, спальня в два окна с выходом на балкон, тоже огромный, на южную сторону. Солнышко разливается по всей квартире, разве, что в гардеробной его нет, зато, как в ней всё устроено – думаю, будет моим любимым местом…
Вообще, чувствую, как влюбляюсь во всю квартиру. Хоть и съёмную. Надеюсь, она станет моим домом на какое-то время. Когда-нибудь куплю свою, но пока незачем. Не хочу привязки. Своё жильё обязывает, а я пока, ничего ещё не решила. Может и город этот меня надолго не удержит… Хотя, почти десять лет удерживает. Университет, потом, работа, более достойная, чем дома, личная жизнь… Думала, останусь, последний фактор даже смягчил мою нелюбовь к этому шумному, загазованному, какому-то мрачному круглый год, мегаполису… А теперь, не знаю, удержит ли что-нибудь, хотя, почему-то подсознание и то, что рассчитываю свить здесь гнёздышко надолго, намекают, что никуда не денусь…
Новую жизнь нужно начинать на новом месте, – так говорит мама. Она права – не хочу, чтобы, что-нибудь напоминало предыдущие два года, до такой степени не хочу, что забираю с собой только личные вещи… Хорошо, что квартиру мне сдали с обстановкой, всё есть, кухня не только ли с мебелью и техникой, даже с посудой. На балконе зона отдыха. В комнате тоже всё упаковано, только, спального места не предоставили. Сказали, предыдущие жильцы хорошую, новую кровать сломали. Поэтому, самой предложили купить, принципиально. Не вопрос, заказала в интернет-магазине диван, сегодня привезут. Новая жизнь – новая постель, только моя собственная, никого в неё не пущу…
Пока разбираю вещи, наслаждаясь комфортом гардеробной, звонит мобильник: диван доставили. Просят вниз спуститься, чтобы подтвердила заказ и оплатила подъём и сборку. Странные правила, сразу всё оплатить хотела, так нет, подъём в квартиру по факту доставки и наличкой. Спускаюсь. Два парня в фирменных комбинезонах уже выгрузили из фургона спинки – всё, как заказывала – светлый беж или кофе с молоком, кому, как нравится. Подтверждаю заказ, такой и хотела. Только после этого, выгружают сам корпус и оттаскивают к грузовому лифту. Чтобы не путаться под ногами, задерживаюсь на крыльце.
В это время, на стоянке у дома паркуется чёрная иномарка, выходят двое, вроде бы семейная пара, примерно моего возраста. Когда приближаются, здороваюсь. Откликаются в ответ. Женщина совсем молодая, миленькая, да и фигурка ничего,
– Вы не в сто восемьдесят восьмую случайно? – спрашивает.
– Да, кажется, в неё, не запомнила ещё… – недоумеваю.
– Постарайтесь, пожалуйста, скачки на кровати не устраивать! – преображается из милашки в Горгону и предупреждает гневно. Чем я её обидела? Ещё ни одной ночи не ночевала…
– Кать, ну перестань! – одёргивает спутник, поясняет, – мы под Вами живём. Извините её, беспокойные квартиранты до Вас жили, только неделя, как съехали.
Рассматриваю мужчину. Кажется, что откуда-то знаю его, только, вспомнить не могу. Но глаза такие знакомые. Ловлю в них ответное узнавание, после некоторой заминки,
– Ксюха, ты, что ли?!
– Я… А, мы знако… Санька, Санька Петровский? Точно!
Одноклассник! Ну, надо же, чужой город, не маленький – миллионник! И одноклассник в одном доме, в одном подъезде! Улыбаюсь, он тоже, кивает мне. Санькина спутница в недоумении…
– Кать, это одноклассница моя, Ксюша Смирнова! – поясняет Санька, а мне, – жена моя Катеринка.
– Очень приятно, – улыбаюсь уже обоим. Катерина мягчеет взглядом, пытается оправдать свой наскок с кроватью, но в это время, грузчики напоминают о себе,
– Хозяйка, на какой этаж поедем?
Немного торможу.
– Десятый! – вперёд меня отвечает Петровский, я всё, никак запомнить не могу. Съезжала слишком поспешно, сильно не заморачивалась с поисками, вот и не запомнила.
– Приятно было встретиться и познакомиться, – киваю Петровскому и его жене и кидаюсь к пассажирскому лифту.
– Подожди, – логично останавливает Саня, – нам, вроде, по пути. Кабина на четырёх рассчитана.
Немного смущаюсь, глупо, как-то, они же подо мной на девятом. Смеюсь,
– Неужели, а я думала, нам в разные стороны!
Заходим вместе в лифт, я первая, потом Катерина и Александр. Девушка всё пытается объясниться по поводу кровати, останавливаю,
– Кать, не волнуйся, я одна… Видишь, сама себе диван купила, буду беречь теперь. Да и сплю спокойно…
Она краснеет,
– Извини, – повторяет.
Чувствую неловкость. Не только от того, что оправдываться пришлось, но и от взгляда, которым одаривает меня Петровский. Ну, да, изменилась, так ведь, десять лет прошло, сам-то, как изменился, только по глазам и узнала. Чёрным, ярким, как переспелые вишни, ни у кого больше таких не видела…
Лифт, достигает девятого этажа, прощаемся, Петровские выходят.
– Увидимся, – бросает Санька напоследок.
– Конечно, – отвечаю, – а, сама думаю, незачем…
Поднимаюсь до десятого, грузчики уже здесь, вытаскивают диван. Заносят в квартиру, быстро собирают – профессионалы. Рассчитываюсь, ставлю загогулину в графе выполненных работ, уходят.
Остаюсь одна. Любуюсь, как вписался диван. Не ошиблась с выбором, как раз, самое то. Завершённость обстановки должна умиротворять, но, отчего-то на душе смута… Анализирую, перебирая цепочку событий, начиная от конца. Всегда так делаю, когда ощущаю неосознанное беспокойство. Далеко отматывать не приходиться… Петровский. Вот же, не было печали, не люблю таких совпадений, в теорию вероятности отказываюсь верить, чувствую, пожалею об этом соседстве…
Глава 2.
За разборкой вещей, уборкой и прочими хлопотами, не замечаю, что заканчивается день. Перед тем, как свалиться с ног, принимаю душ. Кабина шикарная: большая просторная, как и сама ванная комната, функционал широкий, выбираю опцию дождя, включаю музыку и закрываю глаза. Играет ненавязчивый мелодичный блюз, горячие капли бьют по плечам, наслаждаюсь… Чуть не заснула, если бы присела, точно до утра. Собираю последние силы, закутываюсь в огромное махровое полотенце – специально купила новое. Немного подсушиваю волосы и в ночнушку, спать…
Думаю, что засну мгновенно, но так не получается, перед тем, как окончательно распрощаться с сегодняшним днём, всплывает Петровский.
Офигенным мужиком стал! Был-то каким: тощий, лопоухий, долговязый, смешной. Хорошенький, конечно, если вглядеться, так кто бы вглядывался в десятом-то классе. Тогда бруталов подавай было, играй гармонь, и бей по мозгам! У меня уж студент в бойфрендах ходил, куда Саньке до него.
А, ведь, он мне в любви объяснялся, обсмеяла, конечно… Вот, дурочка… После этого со мной даже здороваться перестал, а сейчас, надо же, первый вспомнил, и вроде, уже без обид. Ну, да, на что ему обижаться, у него жена молодая, всё сложилось. После школы ни разу не видела его. Да, почти никого не видела, как учиться уехала, кроме подружек, ни с кем не встречалась, да и их уж, не осталось. На вечера встречи не ходила ни разу, зачем они нужны? По школе ни соскучилась, по учителям скучать не приходится, они – мои родители. Не по всем предметам, разумеется, но про остальных от своих узнаю. С некоторыми связь поддерживаю, кому-то звоню, по праздникам поздравляю. Так же и с друзьями – подружками, от случая к случаю лайками, разве что, обмениваемся.
Но Петровского в интернете не встречала и не искала, ни разу и не вспомнила. А он теперь вон, какой! Высокий, спортивный, вроде мускулатура не выпирает кричаще, однако, чувствуется, что телом владеет, мощь исходит. Интересно, кем он стал? Даже не в курсе, куда и поступил после школы. Лицо стало мужским, лопоухость исчезла, нос прямой, губы соблазнительные, не пухлые и не яркие, а такие мужские, хорошо очерченные, подбородок твёрдый, небольшая щетина, та, что за день успевает пробиться, добавляет мужественности, тёмная, как и волосы. Стрижка аккуратная, стильная. Но, главное не это, главное, глаза! Жгучие, угольные, свет в них отражается так, словно они мокрые, отчего, жгут ещё сильнее, прямо в сердце. Ресницы длинные, чёрные, ни одному стилисту – косметологу не снилось, нарочно не сделаешь. Брови тёмные прямые, вразлёт. Зачем мужикам такое совершенство, непонятно? Наверное, чтобы нам бабам не спалось по ночам…
Но усталость побеждает, засыпаю с последней мыслью, что красота эта сейчас ниже этажом, жену свою обнимает в постели, возможно даже, прямо подо мной…
Александр
Пытаюсь заснуть, но мысли всякие лезут в голову, нет, вру не всякие, только про Ксюху. Странная штука – жизнь… Сталкивает с теми, кого так долго пытаешься забыть. И, когда, наконец, справился, забыл, вроде бы, на тебе, лови!
Она не изменилась, вернее, изменилась, конечно, но узнал сразу. И всколыхнулось всё, забывай не забывай, видно, не выкинуть из сердца. Причёска у неё другая теперь, да и цвет волос тоже. Блондинкой стала, а свой цвет русый. Не скажу, что ей не идёт блонд, даже, идёт, наверное, эффектная, но, будто, незнакомка. Волосы, цвета топлёных сливок, до самой талии, глаза серые, тёмно-графитовые почти, правда, усталость в них, какая-то, хотя, переезд всегда изматывает. Носик, слегка вздёрнутый, и несколько веснушек на нём, помню каждую. Кажется, стала худее, чем в школе. И, тогда, не была пухляшкой, но сейчас совсем тростинка. Мода такая. Красивая, впрочем, как всегда…
Джинсы, стильно подранные местами, подчёркивают идеально ровные длинные ноги, а через дырки ещё и дразнят гладкой загорелой кожей. Свободная белая майка, съехавшая с плеча, вместо того, чтобы объёмом скрывать, манит обнять Ксюху и зафиксировать все её выпуклости и вогнутости. Когда узнались, еле удержался, хотелось обнять, конечно, но смеха её холодного забыть не могу, и насмешливый взгляд ненавижу, а проняло, как током…
Катюха, словно, чует, только в квартиру зашли, дверь закрыли,
– Красивая у тебя одноклассница, что-то не рассказывал о ней раньше.
Будто, я тебе про других много, чего рассказывал,
– Мы после выпускного не виделись ни разу. Чего рассказывать, не вспоминал даже…
– Однако, остановился, всё-таки, узнал…
– Одиннадцать лет бок о бок, почему бы не остановиться… И изменилась она не сильно… Да, ты, ревнуешь, что ли? – знаю, чем заткнуть: не признается, ни за что,
– Больно надо! – так и есть, не ошибся в Катюхе! Предсказуема, как леденец – никакой начинки!
– Вот и умница, нечего ревновать, жена.
Больше не напоминала, или вид делала, что забыла. А сейчас в постели лапкой своей шаловливой по груди водит, ниже опускается, пора откликаться, но почему-то не хочу,
– Катюнь, давай не сегодня. Завтра в наряд на сутки, выспаться надо…
– Ну, спи… – вздыхает, отворачивается, знаю, что обиделась, глажу по плечу,
– Спокойной ночи, – шепчу. Угукает в ответ и минут через пять слышу ровное дыхание, а потом и лёгкое похрапывание. Заснула…
А мне-то не спится! Что теперь будет? Ума не приложу… Вот, дурачок, надумал себе уже! Ничего не будет, всё, как в школе. Выдержал же девять лет, не подавая вида. Потом, признался в начале десятого, был послан, и ещё два года прожил, как-то! Вот и сейчас проживёшь! Как был не нужен, так и всю жизнь не нужен будешь. Да и Катюха теперь есть, она-то не виновата ни в чём…
Глава 3.
Ксения
Просыпаюсь утром, красота… Диван удобный, широкий, хоть звездой ложись, самый большой выбрала. Вставать не тороплюсь, воскресенье. Вспоминаю сны, всё-таки, первая ночь на новом месте…
Лучше бы не вспоминала, прорезают память обрывки кошмара. Точно, такого наснилось, но видно, заспала потом, вспомнила не сразу. Монстр мой благоверный, нож к горлу приставляет и заставляет в верности клясться. Лезвие острое впивается в кожу и холодное ужасно, инстинктивно потираю шею. Надо же, такому привидеться. Хотя, от истины недалеко. Два года с маниакальным ревнивцем даром не проходят, отходняк не знаю, сколько продлится…
Пропадает всё желание нежиться в постели, иду на кухню. Может, кофе выпью, успокоюсь…
Надо же, как я вляпалась в историю? Знакомства в соцсетях – штука, наверное, удобная, но чревато. От скуки побаловалась – получила массу откликов от противоположного пола, польстило, конечно… С третьего свидания повелась, до того красиво ухаживал, да и собой хорош, короче, поплыла. И не поняла, когда в паутине оказалась. Чем больше брыкалась, тем крепче прилипала. За два года моральных пыток растеряла всех друзей, да, что друзей – к подругам ревновал, даже с родителями перессорил. И понимала ведь, что надо бежать, а не могла, будто волю парализовало. Себя не узнавала, забыла, что такое свобода… Так бы и маялась дальше, но видимо, ему простых истерик не хватало уже, наконец-то, мне прилетело не только морально, но и физически… всё! Не хочу вспоминать! Не могу!..
К обеду, вроде бы, забываю неприятный сон, настраиваюсь на новую жизнь без тирана. Вдруг звонок в дверь! Вздрагиваю от неожиданности, неприятный холодок пробегает по спине. Кто бы это мог быть? Адреса никому не называла, да и некому. Иду к двери, поднимаю диск глазка, всматриваюсь,
– Ух… – выдыхаю. Катеришна пожаловала. Ну, конечно, как я не подумала, не в домофон же звонили, значит, кто-то внутри. Открываю,
– Привет! – сияет соседка, в руках блюдо с пирожками, – можно?
– Проходи, – отвечаю. На лице удивление, наверное, потому что спешит объясниться,
– Вот, с новосельем, тебя! – пирожки протягивает.
– Спасибо, пошли чайку попьём, что ли… – даже не понимаю, как в ответ тоже перехожу на «ты». Ставлю чайник. Потом вспоминаю, что есть бутылка красного на всякий случай. Думаю, наверное, это он есть, достаю,
– Я не собиралась отмечать, вообще-то, но раз уж поздравляешь, то давай, за новоселье.
– Давай! – не отказывается.
– А, ты чего одна? – спрашиваю, сама на стол накрываю, чем Бог послал, – Саньку бы с собой брала.
– Санёк в наряде сегодня, вернётся только утром, так что я свободна, – хихикает.
– Он военный? Даже не думала, – пожимаю плечами и недоумеваю, зачем эта красотка ко мне припёрлась, вчера была само недовольство.
– Ксюш, ты меня извини за вчерашнее, – словно мысли читает, – просто, надоели предыдущие жильцы, вернее, жилица. Притон здесь устроила, никакого покоя! Представляешь, ни одной ночи спокойно не спали! Как они вместе с кроватью к нам не провалились, удивляюсь! – и без перехода, – у тебя-то есть, кто?
Вот, что, дорогуша, тебя волнует! Понимаю,
– Ну, так… – неопределённо пожимаю плечами, не знаю, какой ответ ей больше подойдёт.
Достаю фужеры из коробки, вчера в супермаркете по скидке прикупила на всякий случай, не ожидала, что так скоро пригодятся.
– А Санёк да, военный, ну, не совсем, вернее, он в МЧС, – запоздало реагирует Катеришна.
– В, пожарке, значит? – уточняю.
– Да, нет, подразделение первоочередных аварийно-спасательных работ в зонах ЧС.
– По командировкам, стало быть, мотается?
– Ну, да… Всякое бывает.
Спешу сменить тему, как бы не заподозрила соседушка, чего недоброго, не хватало расспросами ревность разбудить. А, чего? С неё станется, не слепая же, видит, наверное, как на её супружника девки смотрят. Не могут не смотреть по определению…
– А, ты, где?
– В, салоне красоты, парикмахером работаю, между прочим, ничего стригу. Захочешь, заглядывай, скидку сделаю, по-соседски…
– Спасибо, может и загляну, – соглашаюсь неопределённо, – вроде, отстригать пока ничего не планировала.
Болтаем обо всякой ерунде, бутылочка подходит к концу, Катеришна слегка захмелела, спрашивает,
– У тебя с Санькой было, что-нибудь? – всё-таки слилась, подруга, что у трезвого на уме, у пьяного на языке…
– Когда, – недоумеваю, – я ж его с выпускного не видела…
– Ну, до выпускного, – настаивает и смотрит, как отреагирую.
– В, школе, что ли? – изображаю непонимание, будто тоже окосела слегка. Хотя для меня этот компот – ерунда полная, последние два года и не такими успокоительными лечилась, а это уж, как вода.
– Ага, в школе!
– Да брось ты, Кать, – успокаиваю, – у меня парень был в старших классах – студент взрослый, я вообще, вокруг никого не замечала… Тем более, считай с детства на глазах друг у друга, – да не-ет, – мотаю головой, – невозможно…
Вижу, выдыхает облегчённо, дальше интересуется,
– А, ты, где работаешь?
