– Мне это ни к чему, и так нормально. Но теперь мне интересно, что из себя представляет этот Виктор Гард. Если так подумать… фамилия Гард происходит из древнего герцогского рода – прямых родственников нынешнего императора. Я сначала не придала этому значения, но сейчас задумалась, – произнесла, уплетая рыбу.
– Рихард Гард – отец Виктора, является единокровным братом нашего императора, – кивнул отец. Я поражённо уставилась на него. – Это запутанная и печальная история, – туманно добавил он.
– Погоди-погоди! – взволнованно воскликнула я. – Ректор Драгхара племянник императора?! Почему я впервые слышу об этом?
Герцог протянул мне салфетку и показал пальцем на губы, чтобы вытерла.
– Тридцать один год назад произошла страшная трагедия, – начал отец, сцепляя пальцы в замок. Я благодарно вытерла рот и отложила салфетку. – На Рихарда Гарда и его молодую супругу с новорождённым сыном было совершено покушение. Жену герцога убили, а ребёнка посчитали похищенным или пропавшим без вести. И только спустя двадцать лет стало известно, что младенца никто не похищал, а нашли спрятанным в кустах местные рыбаки. Они отнесли его в сиротский дом, где мальчик и рос, а позднее поступил в военную академию…
– Это был Виктор Гард? – спросила я, ощущая нешуточное волнение. Надо же, мне следует больше интересоваться окружающим миром и другими людьми. – Но как он встретился с отцом? Я слышала, что герцог вроде был болен, страдал безумием, а сейчас доживает век в отдалённом старом поместье какого-то приморского городка.
Отец улыбнулся и ласково потрепал меня по волосам, словно несмышлёного ребёнка.
– Когда я встретил Виктора, то сразу понял, что он не простой юноша и не может быть обычной сиротой. К тому же нельзя было отрицать явное сходство между Виктором и Рихардом. Я провёл небольшое расследование и решил привезти мальчишку в поместье Гарда, всё-таки мы хорошо были знакомы и даже поддерживали связь, несмотря на глубокий душевный недуг несчастного герцога.
– И что случилось дальше? – поинтересовалась я, жадно внимая каждому слову.
– А дальше Рихард расплакался, как только увидел Виктора… – тихо закончил папа. – Я никогда не видел, чтобы мужчина так искренне рыдал. Как маленький ребёнок…
История меня никак не касалась, и я вообще редко кому-то сочувствовала, сопереживала незнакомым мне людям, но сейчас отчего-то расчувствовалась.
– А сейчас герцог в порядке?
Отец улыбнулся.
– Он жив, здоров и вполне счастлив, занимаясь своим маленьким садиком и разведением цыплят.
Я усмехнулась, представляя себе эту картинку, а на душе неожиданно потеплело.
– Но всё равно странно, что я ничего не слышала от императора или его сына о Викторе… – протянула задумчиво.
Папа подпёр голову кулаком.
– А ты вообще слышишь хоть что-то, кроме того, что тебя интересует?
Я недоумённо моргнула.
– Так Эдриан общается с Виктором или нет? Император ему благоволит?
– Виктор не лезет в государственные дела, занимаясь исключительно академией, но он поддерживает связь с правящей семьёй, родственники всё же. Бывает, что Леннарт, наш великий и могучий, обращается к нему за советом. Виктор всегда желанный гость во дворце, об этом всем известно, кроме тебя, конечно.
Я ощутила себя ужасно глупо. Нет, я и раньше знала, что обладаю удивительной способностью не замечать происходящего вокруг, но чтобы настолько… В каком мире я вообще жила?
– Ладно… – выдохнула, прочистив горло. – Спасибо за еду. Я пойду тогда к себе. Готовиться…
– Мэй, – вздохнул герцог, подняв на меня печальный взгляд. – Обещай мне… если тебе понадобится помощь, ты придёшь ко мне. Не заставляй меня волноваться ещё больше. Пожалей старика.
– Ну какой ты старик, – буркнула недовольно, задвигая стул. – Молод и полон сил.
– Обещай, – с нажимом повторил он.
– Обещаю, – сдалась я. – Хорошенько отдохни, – произнесла назидательно и поспешила на чердак, где хранились мамины записи и книги…
Глава 5. Путь сложен и тернист, но…
Мэй Асвид
Месяц спустя…
Я вышла во двор женского корпуса, встала перед статуей одного из наших покровителей – Великого Чёрного Дракона, запрокинула голову в едва светлеющее небо и… закричала. Негромко так… но самозабвенно. Вкладывая душу…
Позади заселение, получение учебного пособия, формы и прочие прелести самостоятельной жизни в академии Драгхар.
… эмоции зашкаливали. Нервы звенели от напряжения натянутыми струнами, и я получала разрядку, только выходя с рассветом во двор.
Нужно было подумать, очистить разум, прийти в чувства, в конце концов.
Я справилась с тем, что мне пришлось во всём полагаться только на себя и самой преодолевать трудности, даже такие, как банальная причёска по утрам. Косы я не плела, но уж расчесаться и заколоть заколку оказалась в состоянии.
Я сама одевалась, сама раздевалась, сама принимала ужасный душ, почти привыкла к строгому распорядку и всё это за каких-то жалких две недели! Разве я не делаю успехи? Разве я не достаточно стараюсь?
… стиснула зубы и никому не жалуюсь.
Я даже не подралась с новой соседкой. Высокомерную гадину хотелось придушить ночью подушкой…
«Такие изнеженные аристократки, как ты, ничего сами не добиваются. Беги домой к папочке…» – вспомнила её противный едкий голосок.
– Это я изнеженная? – обратилась к монолитной статуе, высеченной из редкого чёрного мориона, добываемого в Долине падших Драконов. – Да я в детстве червей копала и на рыбалку с мальчишками ходила! Да, меня не хотели брать, но это другая история…
Пнула носком ботинка камешек под ногами и досадливо поморщилась.
Нет, соседку я не убила. Пожелала ей набраться терпения и просто наблюдать, как я окончу академию с отличительными знаками, даже подарила ей свою порцию шоколада, припрятанную с ужина.
Я ведь великодушна, прозорлива и умна (ну, в теории), поэтому в холодную войну, которую пытались развязать девушки факультета алхимиков, ввязываться не собиралась. Я терплю нападки и смешки за спиной, мирюсь с предвзятостью магистров, но есть вещи, с которыми я до сих пор не могу справиться.
– Чёртов декан… – буркнула в сердцах, внутренне содрогаясь от «предвкушения» перед грядущей тренировкой. Это только с виду Север Хальд милосерден и доброжелателен, а на деле…
– Долго ты собираешься сотрясать воздух у статуи Великого? – откуда-то раздался насмешливый голос, вынудивший меня завертеть головой.
Обошла дракона и наткнулась на удивительную картину. На краю мраморного пьедестала, на котором и возвышался крылатый гигант, сидел непревзойдённый Виктор Гард собственной персоной. Он с самым невозмутимым видом читал свежий выпуск столичного Сплетника, прихлёбывая чёрным кофе.
– А давно вы тут… – я вовремя спохватилась и поспешила поклониться. Теперь, когда на мне брюки и рубашка с пиджаком, глупо исполнять реверансы. – Доброе утро, господин ректор, – поприветствовала бодро, но тот лишь отмахнулся.
– Оставь формальности, здесь никого больше нет, – произнёс, перелистывая страницу газеты. – И часто ты так… выплёскиваешь эмоции?
– Нечасто, – соврала, желая поскорее уйти, раз мой покой и уединение всё равно были нарушены. – Прошу прощения, я думала, что совершено одна здесь… – пробормотала неловко.
– Сядь, – велел он и даже подвинулся. – Ну? – поднял на меня взгляд пронзительных синих глаз, в которых отчего-то плясали озорные смешинки.
И что так развеселило этого драконорожденого?
Я опустилась на угол постамента и положила ладони на колени, как послушная ученица.
– Расслабься уже, – хмыкнул ректор. – Я не собираюсь тебя есть.
– Я и не думала… – пробормотала невнятно, отводя взгляд.
И почему именно в обществе этого мужчины я всегда ощущаю себя… странно. Скованно. Зажато. Даже паника временами накатывает. Всегда хочется поскорее сбежать от него.
Нет, я в курсе, какой подавляющей может быть сила драконорожденных: рядом с ними даже воздух искрит, но обычно я ничего не ощущаю. Не ощущаю с другими, но с Виктором Гардом всё иначе…
– Рассказывай, – невозмутимо произнёс он, вновь утыкаясь взглядом в газету.
– Что рассказывать? – не поняла я.
– Что тебя гложет, – усмехнулся, искоса взглянув на меня. – Что беспокоит. Разве не лучше выговориться?
– Эм-м… – озадаченно протянула я. Он же ректор, почему я вообще должна изливать этому мужчине душу? Его не слышно и не видно было этих две недели, всего пару раз сталкивались, а тут вдруг просит «выговориться».
– Когда ты успела стать такой замкнутой и настороженной? – внезапно поинтересовался он. – Лучше кофе попробуй и расскажи, что стряслось. Я ведь давно отучился, вдруг смогу помочь советом. Не забывай, что я ректор этой академии.
– В том-то и проблема, что вы ректор… – отозвалась глухо, а руки сами потянусь к кружке с густым тёмным напитком. Надо же, как легко меня «купить».
– Это преимущество, а не проблема, – хмыкнул он, складывая газету. – Север гоняет вас по полю?
Я неуверенно кивнула.
– Заставляет заниматься вместе с первокурсниками боевого и защитного факультетов. Я честно не понимаю, зачем нам это… Ещё и теории задают столько, что я не успеваю усваивать всю полученную информацию, многое вылетает из головы, как бы я не старалась запомнить. А вечером приходит куратор и устраивает с нами чаепитие, просит нас делиться друг с другом секретами, вынуждает нас меняться одеждой и заплетать друг дружке косы, а я не умею косы! Я лучше бы позанималась пару дополнительных часов, я хочу уже приступить к практике, хочу посетить лабораторию, а не…
Внезапный смешок заставил меня остановиться. Я недоумённо моргнула, медленно осознавая, что действительно вывалила на ректора всё, что думаю, хотя точно не собиралась этого делать.
– Прошу прощения…
– Прошу прощения, – одновременно произнесли мы и столкнулись взглядами.
Ректор улыбнулся, и я против воли вместе с ним.
– Давай, глотни кофе, – мягко произнёс мужчина, помогая мне поднести кружку к губам. – Ты слишком много думаешь и переживаешь, попробуй довериться магистрам и не торопиться так сильно. Поверь, программа обучения для алхимиков готовилась и составлялась не один год под строгим контролем его величества. У нас нет цели навредить вам, и если мисс Уорэн предлагает чаепитие, значит, так нужно. Нужно, чтобы вы отдыхали после такого насыщенного дня, чтобы отдыхал ваш разум, нужно, чтобы между будущими алхимиками царила гармония и понимание.
– А для чего тогда изнурительные тренировки и уроки военной стратегии и планирования? – уже спокойно поинтересовалась я, глотнув кофе. На языке перекатывалась терпкая, но приятная горечь.
– Чтобы алхимики могли защитить себя, – просто произнёс Виктор и поправил ворот моего бирюзового пиджака с гербом академии на плече.
Поразительно, но на душе, правда, стало легче. Я просто вдруг перестала переживать и злиться, в голове царила умиротворяющая пустота.
– Спасибо, – поблагодарила искренне, делая ещё глоток кофе. – Не думала, но разговор с вами, правда, поможет успокоиться.
– Обращайся, – непринуждённо произнёс ректор, поднялся сам и подал руку мне. – Скоро подъём, тебе лучше вернуться в корпус, пока комендант не хватился.
– Ой… – пискнула испуганно, спохватившись.
– Я никому не скажу, что одна энергичная адептка гуляет по территории в запрещённые часы, – произнёс он и хитро подмигнул. – Кофе оставь себе, кружку вернёшь потом, – махнул на прощание газетой и направился в сторону преподавательского крыла.
Я облегчённо выдохнула и уже в хорошем настроении вернулась в комнату, в которой безмятежно дрыхла задиристая соседка…
Спокойно собрала сумку перед занятиями, выписала в блокнот темы, которые нужно углублённо изучить, какие предметы подтянуть, чтобы потом заглянуть в библиотеку. Сходила в уборную и растолкала соседку. Из вредности, но под благовидным предлогом.
– Да чтоб тебя, Асвид! – взвилась соседка, после третьего интенсивного потряхивания. Тёмные, как смоль волосы на её голове напоминали наскоро свитое воронами гнездо. Пьяными воронами…
– Сегодня тренировка со вторым курсом, – отозвалась я непринуждённо, возвращаясь на свою половину. – Ты же не хочешь перед парнями выглядеть вот так? Или в вашей семье принято ходить лохматой и с отпечатками подушки на лице? Если так, то прошу прощения, Грейс, больше не посмею прерывать твой сон, – обворожительно улыбнулась и стратегически сбежала из комнаты.
В захлопнувшуюся за мной дверь что-то ударилось. Наверное, тапок или комок нервов взбесившейся соседки. Всё может быть.
Я расправила плечи и с видом победительницы отправилась в столовую. Любила приходить рано. Почти никого нет, тишина и булочки ещё горячие, фруктов много, можно выбрать любые, а не брать те, что остались. Но главное преимущество – у кухарки можно было выпросить кофе. И хотя я выпила ректорский, всё равно хотелось ещё.
Стоило подумать о нём, как я вспомнила одну интересную деталь. Виктор Гард сегодня впервые обратился ко мне на «ты», без леди и прочего официоза. Просто. Будто мы с ним давние хорошие приятели.
Я сбилась с шага, передёрнувшись в лёгком ужасе. Становиться «приятелями» со знаменитым и выдающимся Гардом как-то не очень хотелось.
Сотрудники на раздаче озадаченно на меня посмотрели. Как бы спрашивая: вы в порядке? Умом не тронулись? Может, душегубов вызвать?
– Гм… – я деловито поправила волосы, пиджак и уже с вежливой улыбкой на устах попросила позвать госпожу Прайм.
Кухарка появилась почти сразу. Единственная женщина в академии, с которой мне удалось подружиться. Может, потому что она в летах, а может потому, что я (по её же словам) напоминаю ей любимую внучку.
– Роза, – поприветствовала, склонив голову. – Доброго здравия, госпожа. Вы сегодня будто помолодели. Неужели опробовали крем для лица, что я вам подарила?
Женщина расцвела улыбкой и кокетливо отмахнулась.
– Скажешь тоже, помолодела… Но крем испытала, – добавила заговорщицки и, подмигнув, поставила на стойку чашку ароматного чёрного напитка. – Ты на кофе бы не налегала. Молода ещё.
– Я ценю вашу заботу, Роза, но боюсь без кофе я не жилец, – произнесла, состроив жалобное лицо, и поспешила забрать чашку, пока мадам кухарка не передумала.
Взяла рисовую кашу, булку с маслом, два мандарина и устроилась за столом у широкого окна, выходящего на тренировочную площадку, будь она неладна.
От всех этих тренировок жутко болели мышцы, да и в целом ломило всё тело, а ещё со второго полугодия обещали ввести фехтование, вот весело будет. Я уже предвижу свой триумфальный позор. Отец будет мной гордиться. Гордиться и плакать.
Не то чтобы я была совсем уж немощна… Точнее, я многим девушкам с факультета могла дать десять очков форы, но… Но мне совершенно точно не хотелось махать рапирой или тем более мечом. Самым грозным моим оружием в детстве была рогатка (так папа рассказывал), и я бы лучше предпочла учиться стрельбе из лука. Только кто меня спрашивал…
Сдала грязную посуду и вернулась в комнату, зная, что соседка уже скорее всего в душевой, а значит, я смогу спокойно переодеться. Так и случилось.
Тренировочный костюм неприятно обтягивал тело. Я до сих пор ещё не смирилась с тем, что почти всегда приходится носить брюки, а не только во время верховой езды, а тут ещё это целое нечто на молнии до пупа.
– Дикость какая… – проворчала, застёгивая костюм под горло. Повернулась к зеркалу задом и обречённо вздохнула. – Что за срамота… Зачем вообще было тратиться на ткань и на пошив этого безобразия, выпускали бы сразу голыми. И девушкам легко, и ребятам приятно…
– Что, любуешься собой? – в комнату вошла соседка. Вытерла лицо полотенцем и небрежно бросила его на спинку стула. – Неужели герцог не смог подобрать достойного жениха, что ты отправилась за ним в академию?
Я невинно улыбнулась, плавно приблизилась к задире и поправила рукав растянутой пижамы, съехавшей с её плеча.
