Страница 3 из 4
Теолог-обвинитель вздохнул и с горечью ответил:
– Конечно, этот пример показателен! Джордано Филиппо Бруно наговорил огромное количество ересей. Он виновен во всех известных и немыслимых отступничествах от догматов, а перечень тайных наук, известных ему, настолько обширен, что потребовал около трёхсот страниц следственного дела. Данный слуга Люцифера заявлял, что католическая вера преисполнена кощунствами против величия Создателя. Считал, что нужно отнять доходы у монастырей, ибо они оскверняют мир. Утверждал, что все монахи – ослы, а их воззрения – учения ослов. Вещал, что нет доказательств, угодна ли такая вера Богу. Удивлялся, как Создатель терпит столь многочисленные ереси католиков. Даже представить невозможно! Этот отступник судачил, что души созданы природой и переходят от одного животного к другому. Якобы люди после потопа родились в разврате, подобно грубым животным. Он заявлял, что ранее уже жил в нашем мире, только не знает – в образе животного или человека.
– А вспомните, как этот потерянный человек рассуждал о женщинах и пороке прелюбодеяния, – одобрительно поддержал Джулио ди Скрибаньи рассуждения Марио ди Лацио.
Теолог кивнул головой и одухотворённо продолжил:
– Да-да-да! К сожалению, особые прегрешения этого еретика присутствуют и в отношении замужних и свободных дев. Он был предан плоти, находил в женщинах величайшее удовольствие, приветствовал прелюбодеяние и прилюдно заявлял об их большом количестве в его жизни и в его постелях. Сетовал на то, что церковь совершает великий грех, считая неправильным то, что так хорошо служит природе. По мнению этого Бруно, плотский грех является наименьшим среди других, и грех простого совокупления настолько лёгок, что приближается к простительному греху. Я уже молчу о его тайных знаниях, которыми он бахвалился, например, о единстве Бога-Создателя и Вселенной. За всё это он был страшно наказан, и его имя проклянут во все века, пока будут жить люди!
Таддео мысленно расхохотался над глупым утверждением Марио ди Лацио. Он, напротив, считал, что Джордано Филиппо Бруно останется в памяти поколений как великий человек, а людей, подобных Джулио ди Скрибаньи, со временем проклянут.
Глава 4 Тайна еретика Филиппо Бруно по прозвищу Ноланец
«…Те, которые защищают лжеучение, заслуживают большего осуждения, чем те, которые сами заблуждаются. Их надо считать не за еретиков, а скорее за главарей еретиков. Вообще же об этих защитниках законы не говорят, потому что они отождествляются с другими еретиками. Есть и другие люди, которые хотя и не защищают лжеучение, но выступают на защиту лиц, исповедывающих лжеучения, опираясь на свои силы и на свое влияние, оказывают властям противодействие с тем, чтобы такие колдуны, а также любые другие еретики не попали в руки судьи по делам веры для допроса и наказания. Все эти укрыватели, покровители и т.д. в некоторых случаях более достойны проклятия, чем все ведьмы. Ведь канонисты и богословы различают два вида подобных защитников. Первый вид – это защитники лжеучения. Второй вид – защитники личности преступника…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Было заметно, что Джулио ди Скрибаньи наслаждается речами синьора Марио ди Лацио. Видимо, у него имелся собственный интерес в этом. Возможно, он участвовал в преследовании такого известного еретика, как Ноланец. Вскоре Таддео убедился в своих предположениях.
Как только теолог прекратил обвинять Бруно, Джулио ди Скрибаньи возобновил свою пылкую речь:
– Согласен с вами полностью. Как вы знаете, Бруно сожгли четыре года назад, и я приложил к этому руку, чем несказанно горжусь. Еретик начал взрослую жизнь весьма достойно, на зависть многим своим сверстникам. Его отец был хорошим солдатом и скопил достаточно денег, чтобы дать достойное образование сыну. С одиннадцати лет Филиппо Бруно изучал диалектику, литературу и логику в Неаполе. В пятнадцать лет подающий надежды молодой человек поступил в монастырь Святого Доминика. Там в 1565 году постригся в монахи и получил необычное и благородное духовное имя Джордано в честь реки Иордан – места проповеди Иоанна Предтечи и крещения Бога-Творца. Но подобное не спасло от ужасного греха и оказалось весьма печальным для него, как показала история. В восемнадцать лет юноша написал первое сочинение – «Ноев ковчег». Как вы думаете, кому он посвятил свой труд?
– О! Это очень сложный вопрос. Затрудняюсь ответить, мессер, – заявил Таддео, внимательно слушая комиссара и пытаясь понять ход его мыслей.
– Сочинение было посвящено папе Пию Пятому, его кумиру и образцу в мирском и духовном поведении. Этот глава Ватикана был очень суровым человеком и настоящим аскетом. В своё время говорили, что он просто мечтал превратить Рим в единый монастырь. Понтифик никогда не смягчал приговоров судов инквизиции, разрешал пытки, тяжкие наказания, приветствовал преследования еретиков. Вот такой человек в начале жизни молодого Бруно был ему путеводной звездой.
В 1572 году двадцатичетырёхлетний Джордано Филиппо Бруно стал священником в провинции, в Кампанье Неаполитанского королевства. Всё шло своим благочестивым чередом до достижения молодым человеком двадцати семи лет, потом вдруг начало рушиться, и до сих пор никто не знает, что стало причиной. Какие демоны стали попутчиками Ноланца? Неразгаданная тайна ушла вместе с огнём костра, сжёгшего кости и плоть этого страшного и упорного еретика.
– Что же произошло? В чём же секрет? – уточнил Таддео.
Он прекрасно знал историю достойной жизни и печальной смерти Филиппо Бруно, однако продолжал играть роль незадачливого дворянина из провинции.
Джулио ди Скрибаньи вновь гордо посмотрел на своего секретаря, наслаждаясь своей образованностью, и продолжил:
– Тайна всегда кроется только в мелочах! Люцифер проявляется в малом и на первый взгляд незаметном! Начиная с 1575 года начали твориться необъяснимые вещи. Так, однажды во время пребывания в монастыре Святого Доминика Джордано Бруно навлёк на себя подозрения в чтении запрещённых книг. Кроме того, он вынес из своей кельи все иконы и оставил одно лишь распятие. Отцы церкви своевременно заметили странности в поведении монаха и начали предметно наблюдать за ним. Бруно немедля покинул Италию и долгое время путешествовал. Он преподавал частным лицам и читал курсы лекций во Франции, Германии, Чехии и Англии. С 1578 по 1590 год сей слуга церкви посетил Тулузу, Сорбонну, Оксфорд, Виттенберг, Марбург, Гельмштадт, Прагу и многие другие города. Святой отдел расследований еретической греховности всюду следил за ним, направляя тайных агентов в эти места. Покровителями Бруно были многие очень высокопоставленные вельможи, в том числе короли Франции и британская королева Елизавета I. Джордано много писал еретических трудов и неоднократно на своих лекциях подрывал устои веры. Но особый, коварный удар по нашей церкви был нанесён в 1588 году. В возрасте сорока лет он написал ужасный труд, находясь в Чехии. Это трактат называется «DE MAGIA NATURALI, или Об искусстве создания чудес природными средствами». В нём изложено девять форм магии: магия мудрецов, медико-алхимическая, волшебная, естественная, математическая, или оккультная, демоническая, некромантическая, губительно-зловредная и пророческая. Он посмел даже напечатать это сочинение по ереси и тайным наукам в Германии, в городах Гельмштадте и Франкфурте-на-Майне. К большому сожалению, еретику Бруно за это неплохо платили те, кто тайно являлся приверженцами Люцифера. Однако правда восторжествовала, да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! Как говорится, каждый, кто грешен, да будет наказан по заслугам! Наши братья из Inquisitio Haereticae Pravitatis Sanctum Officium отлично сработали. Это была лучшая стратегия инквизиции в 1591 году, и я лично участвовал в ней. Только благодаря мне всё получилось удачно и теперь никто не будоражит общество всякими еретическими мыслями.
После своей речи комиссар высокомерно и заносчиво оглядел спутников, наслаждаясь своей исторической ролью в пресечении инакомыслия.
Таддео, прочитав в глазах инквизитора желание выговориться, решил польстить ему, поэтому смиренно произнёс:
– Как же мне хочется узнать, как вам это удалось? Я понимаю, что это тайна за семью печатями, но если возможно, то прошу рассказать.
Джулио ди Скрибаньи довольно хмыкнул. Просьба пришлась ему по душе. Выдержав для порядка небольшую паузу, он продолжил:
– Конечно, это тайна, но для вас я сделаю исключение. Дело было так. Святому отделу удалось выманить Бруно из Франкфурта-на-Майне в Венецию, тем самым ослабить то покровительство, которое над ним имелось в Германии. Вначале мы подговорили одного богатого дворянина-венецианца по имени Джованни Мочениго пригласить Бруно для проведения курса занятий по улучшению памяти, для чего синьор Мочениго написал два письма с приглашением еретика в Италию. Тот клюнул на данную приманку и прибыл в Венецию. Мы дали ему возможность заниматься обучением Мочениго в течение семи месяцев. При этом постоянно изучали круг общения отступника, желая знать, какие ещё тайны он скрывает от инквизиции. Полностью закончив со слежкой и узнав про все связи еретика, мы приступили к следующему этапу плана. Теперь нам предстояло задержать самого Филиппо Бруно. Джованни Мочениго очень боялся мести за своё предательство, но мы гарантировали ему защиту, и он уступил. Мочениго прилюдно передал в инквизицию письмо, тайным составителем которого являлся лично я. Однако общество этого не знает и ошибочно считает, что писал донос он сам. Письмо с кляузой секретное и закрыто в материалах суда. Хотите знать, что там было написано?
– Это было бы познавательно и весьма интересно с точки зрения умения поражать врагов инквизиции непрямыми действиями, – почтительно ответил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи высокомерно улыбнулся и продолжил:
– Повторюсь, я лично сочинил текст доноса, сидя над ним две бессонные ночи. Слушайте и удивляйтесь этому историческому документу: «Я, Джованни Мочениго, сын светлейшего Марко Антонио, доношу по долгу совести и по приказанию духовника о том, как много раз слышал от Джордано Бруно Ноланца, когда беседовал с ним в своём доме, что когда католики говорят, будто хлеб пресуществляется в тело, то это великая нелепость; что он враг обедни, что ему не нравится никакая религия; что Христос был обманщиком и совершал обманы для совращения народа – и поэтому легко мог предвидеть, что будет повешен; что он не видит различия лиц в божестве, и это означало бы несовершенство Бога; что мир вечен и существуют бесконечные миры… что Христос совершал мнимые чудеса и был магом, как и апостолы, и что у него самого хватило бы духа сделать то же самое и даже гораздо больше, чем они; что Христос умирал не по доброй воле и, насколько мог, старался избежать смерти; что возмездия за грехи не существует; что души, сотворённые природой, переходят из одного живого существа в другое; что, подобно тому как рождаются в разврате животные, таким же образом рождаются и люди.
Он рассказывал о своём намерении стать основателем новой секты под названием ,,Новая философия”. Он говорил, что Дева не могла родить и что наша католическая вера преисполнена кощунства против величия Божия; что надо прекратить богословские препирательства и отнять доходы у монахов, ибо они позорят мир; что все они ослы; что все наши мнения являются учением ослов; что у нас нет доказательств, имеет ли наша вера заслуги перед Богом; что для добродетельной жизни совершенно достаточно не делать другим того, чего не желаешь себе самому… что он удивляется, как Бог терпит столько ересей католиков».12
Естественно, Джованни Мочениго было приказано держать язык за зубами под страхом смертной казни и всюду свидетельствовать, что автором письма являлся он сам. Такого доноса было вполне достаточно, чтобы взять Бруно под стражу и посадить в одну из тюрем Венеции, вопреки его многочисленным сторонникам и защитникам.
После этих слов Джулио ди Скрибаньи почему-то замолчал, погрузившись в собственные раздумья. Видимо, тяжкие воспоминания посетили голову инквизитора.
– Что же было дальше? Вы пытали этого еретика? – уточнил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи очнулся от своих мыслей, вздохнул и продолжил:
– Нет! К большому сожалению, нет! Многие инквизиторы, в том числе и я, неоднократно допрашивали его, искренне надеясь выбить признание в грехах и ереси. Однако он не сдавался и не желал признавать свою вину. К нашей горести, нельзя было пытать Бруно, так как его защитники и покровители постоянно следили за действиями инквизиции. Конечно, хотелось как можно раньше отправить Бруно на костёр веры в наказание за многочисленные прегрешения. Нужно было уничтожить не только его, но и все его грешные мысли, написанные в сорока письменных работах. Это был 1592 год. Однако общественное влияние этого известнейшего еретика только возрастало. Многие правители и учёные люди выступали в его поддержку. Начались тайные волнения. У нас ничего не получалось, сам Люцифер был на его стороне. В один из дней появилась информация, что готовится нападение на тюрьму с целью освобождения Бруно. Поэтому еретик немедля был перемещён под сильнейшей охраной в Рим, в папскую тюрьму в башне Торре-дель-Аннона. Далее было ещё много допросов, но он так и не признал своих грехов. Окончание этой истории было закономерным, его осудили. Как официально писалось в материалах следствия: «Брат Джордано, сын покойного Джованни Бруно из города Нолы Неаполитанского королевства, рукоположенный из монахов, из ордена проповедников и отступник от оного, заключённый в тюрьме Святой инквизиции, преданный суду и подвергнутый допросу по еретическим и другим преступлениям, подробнее изложенным в актах его дела… Называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, брата Джордано Бруно, нераскаянным, упорным и непреклонным еретиком. Посему ты подлежишь всем осуждениям церкви и карам согласно святым канонам, законам и установлениям как общим, так и частным, относящимся к подобным явным, нераскаянным, упорным и непреклонным еретикам. И как такового мы тебя извергаем словесно из духовного сана и объявляем, чтобы ты и в действительности был, согласно нашему приказанию и повелению, лишён всякого великого и малого церковного сана, в каком бы ни находился доныне, согласно установлениям святых канонов. Ты должен быть отлучён, как мы тебя отлучаем от нашего церковного сонма и от нашей святой и непорочной церкви, милосердия которой ты оказался недостойным. Ты должен быть предан светскому суду, и посему мы тебя предаём суду монсеньора губернатора Рима, здесь присутствующего, дабы он тебя покарал подобающей казнью, причём усиленно молим, да будет ему угодно смягчить суровость законов, относящихся к казни над твоею личностью, и да будет она без опасности смерти и членовредительства. Сверх того, осуждаем, порицаем и запрещаем все вышеуказанные и иные твои книги и писания как еретические и ошибочные, заключающие в себе многочисленные ереси и заблуждения. Повелеваем, чтобы отныне все твои книги, какие находятся в святой службе и в будущем попадут в её руки, были публично разрываемы и сжигаемы на площади Св. Петра перед ступенями и как таковые были внесены в список запрещённых книг, и да будет так, как мы повелели».13
– Вы принесли большое облегчение народу, наказав этого еретика. Что же вам удалось узнать? Кто потакал ему? Какие демоны окружали его? – уточнил Таддео, внешне любопытствуя, но зная ответ.
– Святой отдел расследований еретической греховности не всё время занимался с Бруно. Через некоторое время следствие по нему начали курировать братья из STD, службы тайного дознания при папе Клименте Восьмом. Мы более не имели возможности заниматься допросами по тайным наукам, нам запретили, – огорчённо заявил комиссар.
Джулио ди Скрибаньи вздохнул, внимательно посмотрев на Таддео и как бы размышляя, говорить ему далее или нет.
– В один из четвергов февраля 1600 года Бруно – доминиканец из Нолы – был сожжён живым на площади Кампо ди Фьоре. Упорный еретик с языком, зажатым во рту в наказание за преступнейшие слова, которые он изрекал, не желая выслушивать духовников и других святых отцов, закончил свой мирской путь. В назидание поколениям как истинное предупреждение всем существующим еретикам и ещё не родившимся. Место казни находилось недалеко от дома, расположенного на углу площади Кампо ди Фьоре и переулка Лучников, – задумчиво заявил Джулио ди Скрибаньи.
– Что же вас волнует, мессер? – уточнил Таддео, опять прекрасно зная ответ на свой вопрос.
– Я присутствовал там в обществе прочих инквизиторов, конечно, не в первом ряду, а находясь за спинами лучших из лучших воинов церкви. Истинных сынов нашей веры там было много. Присутствовали Лодовико Мадруцци, епископ Сабинский; Джулио Антонио Сантори, епископ Палестринский, или Сансеверинский; Пьетро Деза, титул святого Лаврентия в Лучине; Доменико Пинелли, титул святого Златоуста; брат Джеронимо Бернерио, титул святой Марии Sopra la Minerva d'Ascoli; Лючио Cacсo, титул святых Кирика и Иулиты; Роберто Беллармино, титул святой Марии in Via и многие другие.14
Все они, по милосердию Божию, являлись и являются священниками и кардиналами святой римской церкви, генеральными инквизиторами всего христианского государства против еретических преступлений, особо уполномоченными Святым Престолом. Ошибка исполнения приговора была исключена, – загадочно заявил комиссар инквизиции и неожиданно прекратил беседу.
Его лицо нахмурилось, и он предался тяжким размышлениям.
– Не мучайте себя. Вы всё сделали, что было в ваших силах. Он умер на костре, и это неоспоримо. Не нужно терзаться в сомнениях, его ли тело истлело в огне или не его! Сгорел Бруно, и я в этом полностью уверен! – вдруг заявил теолог-обвинитель, задумчиво посмотрев на комиссара.
Таддео понимал эти рассуждения без слов. Ему были известны мысли, посещающие голову Джулио ди Скрибаньи и Марио ди Лацио. Казнь произошла четыре года назад, но многие синьоры из самого высшего общества до сих пор обсуждали странности этого необычного дня. Почему-то еретик Джордано Бруно по прозвищу Ноланец имел кляп во рту во время казни. Совершенно бессмысленный для философа, написавшего более сорока произведений на различные темы. Мысли учёного такого высокого уровня и без того были ясны обществу. Возможно, это был совсем и не Бруно, а подставной человек, похожий на него. Неизвестный двойник. Например, какой-нибудь осуждённый за страшные преступления, который и сгорел вместо Ноланца.
Может быть, инквизиция боялась, что тот несчастный, что был приговорён в этот день к смерти, закричит и расскажет истинную правду перед огромной толпой. А настоящего еретика и учёного тайно переправили в укромное место для каких-то целей, известных только STD? Бруно до казни сидел в тюрьмах восемь лет. Многие, кто когда-то видели отступника, уже и не помнили черты истинного лица. Они попросту могли его не узнать. Тем более что в службе STD умели накладывать грим не хуже, чем в будуаре вельможных дам или в театре.
Только простой обыватель, недальновидный горожанин, обманутый призывами инквизиции дворянин или торговец могли поверить, что человек, содержащийся в застенках в течение восьми лет, так хорошо выглядит и крепко стоит на ногах. Кстати, уверенности этому несчастному, которого сожгли вместо Бруно, мог придать и какой-нибудь тайный напиток на основе гашиша. Служба тайного дознания умела делать подобные вещи в совершенстве. Особо посвящённым давно было известно, что одной из задач STD являлась охота за всякими секретными знаниями на территории всей Земли, независимо от государств и мест нахождения. Для достижения этой цели всё шло в дело: подкуп, убийства, обман и кражи. Для того чтобы люди верили в искренность инквизиции, приходилось устраивать и костры веры. В огне уничтожались книги и сочинения, противоречащие канонам и требованиям церкви. Однако мало кто знал, что на самом деле сжигались макеты или лишние экземпляры. Сами книги, внушающие уважение, немедленно отправлялись в тайные отсеки библиотеки Ватикана. Особенно те, которые таили в себе сведения о магии, колдовстве, врачевании, науках, алхимии, а также о других подобных знаниях и умениях.
Надо было быть полностью умалишёнными, чтобы сжечь на костре веры голову Бруно, в которой содержались великие открытия и гениальные мысли. Джордано помнил наизусть тысячи книг, начиная от Священного писания и заканчивая различными алхимическими гримуарами. Именно искусству памяти и обширного мышления он обучал Генриха Третьего, который гордился дружбой с бывшим доминиканским монахом, и Елизавету Первую, которая позволяла заходить Бруно в свои покои в любое время и без доклада.
Таддео в том далёком 1593 году, когда Бруно перевозили из Венеции в Рим, предлагал покойному учителю Антонио вмешаться и освободить Ноланца. Однако старый маг был категорически против. Он считал еретика Бруно опасным врагом ордена Падшего Ангела, а недругов старый маг не спасал. Дело в том, что Джордано Бруно был арестован и подвергнут следствию инквизиции за многое, но основным являлось отрицание божественного существования Великого Создателя Вселенной и его сына-Творца.
Ноланец предполагал, что Создатель Вселенной и Вселенная – это одно и то же, а Творец – просто сильный маг, приписывающий себе могучие чудеса.
Если это так, тогда рушилась вся теория ордена Падшего Ангела и всех тайных слуг Люцифера. Ведь если нет Великого Создателя Вселенной, то нет и падшего ангела Денницы. Если нет Бога, то нет и Люцифера. Этого не могло быть ни в каком предположении. Поэтому покойный Антонио не любил еретика Джордано Бруно не меньше, чем все остальные его враги из инквизиции. Это был единственный случай, когда мнения магов и инквизиторов совпадали и не подвергались ни малейшему взаимному отрицанию и сомнению. Таддео невольно усмехнулся, вспомнив о таком необычном и странном единстве взглядов.
Глава 5 Рекомендации по искоренению ведьм
«…В религиозных процессах должно быть сокращенное судопроизводство, лишенное излишних формальностей. Судья не должен требовать обвинительного акта и формального введения в процесс. Он обязан прекращать возникающие во время суда излишние словопрения, тормозящие. разбор дела апелляции, пререкания защитников и вызывания излишних свидетелей…»
Яков Шпренгер, Генрикус Инститор. Молот Ведьм. Часть III. 1487 год
Некоторое время Джулио ди Скрибаньи, синьор Марио ди Лацио и Таддео следовали по дороге в сторону города Черветери в совершенном молчании. Однако такое положение вещей длилось недолго.
Вскоре комиссар вновь вернулся к нравоучениям:
– Я рад, что у меня такой любознательный помощник. Продолжим наши научные беседы. Как я уже говорил, вторым родом злостных преступлений является всякое колдовство, призывание чёрных демонов, алхимические упражнения, запрещённые гадания и ворожба. Люди очень часто желают открыть своё будущее. Они совершают это посредством чтения линий на ладонях рук или чего-нибудь в этом роде. Мы, инквизиторы, должны помнить, что всякий гадатель, ворожей и чёрный человек, предающийся колдовству, должен быть караем как злостный преступник-еретик.
– Я не согласен, не всегда так бывает. Наши братья в Германии не считают гадание за колдовство. В статье двадцать первой свода законов Императора Священной Римской империи Карла Пятого, принятого в 1534 году, сказано: «Никто из подозреваемых в предсказании судьбы посредством чародейства или других магических искусств не должен подвергаться тюремному заключению или пыткам, если это единственное обвинение». Законы разных стран отличаются друг от друга, и об этом надо помнить, – высокомерно заявил теолог-обвинитель.
– Да, да, да! К большому сожалению! Очень хорошо, что в Италии данный старый закон уже не исполняется. В Германии пока ещё очень слабая длань инквизиции, но я уверен, что и в этой стране наведут порядок в борьбе с чародейством. Не будем рассуждать о таких мелочах. Прошу вас, синьор Марио ди Лацио, не мешать мне обучать нового секретаря, – строго заявил Джулио ди Скрибаньи.
Теолог-обвинитель нахмурился и демонстративно отвернулся. Через некоторое время, видимо, огорчившись из-за недопонимания, он и вовсе отстал от комиссара и Таддео, придержав своего коня.
– Как вы считаете, синьор Орсино, что может быть третьим родом преступлений? – поинтересовался Джулио ди Скрибаньи, не обращая внимания на обиды Марио ди Лацио.
– Я думаю, укрывательство грешников, недоносительство на всяческих нарушителей, безразличие, противодействие требованиям церкви в вопросах борьбы с ересью. Нельзя быть хорошим католиком и в то же время иметь в душе эти плохие качества, – ответил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи улыбнулся в поддержку сказанных слов и заявил:
– Совершенно верно, синьор Орсино ди Савельи! Совершенно верно! Причём эти пагубные качества могут относиться не только к простолюдинам и горожанам, но и к высоким синьорам, дворянам со знатными именами и гербами. Иногда они чураются инквизиции, впрочем, и их не минует участь наказуемых в случае вины. Этими пороками больны также всякие нотариусы и адвокаты. Подобные клерки только мешают борьбе с Люцифером, покровительствуя делу еретиков, помогая им своими советами и всякими ухищрениями ускользнуть из рук инквизиции. Это происходит тогда, когда они прячут всякие бумаги, сжигают деловые акты, из которых можно узнать прегрешения еретиков. Такое поведение ставит их в единый строй с пособниками, защитниками колдунов и чародеями. Согласны со мной? Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день!
– Полностью поддерживаю ваши слова, – ответил Таддео.
Джулио ди Скрибаньи утвердительно кивнул головой и продолжил:
– Но это ещё не всё. Следующий ряд преступлений открывают умершие, на которых поступил донос как на еретиков. Уйдя из жизни, наглые отступники думали провести инквизицию. Хитроумно спрятаться от её праведной и карающей руки, но не так-то было. Как только они скончались, их нужно сразу закапывать в специальных местах для захоронения коров, быков, ослов и других животных, умерших от болезней, без церковных церемоний и людского плача. Но если этим лицемерам удалось скрыться без наказания сразу после смерти, то их трупы обязательно необходимо вырывать из земли и сжигать под присмотром грамотного палача. Могилы или места захоронения обильно обсыпать солью, дабы остановить всякую жизнь на этом месте. Имущество конфисковать, а память предавать бесчестию. Согласны со мной? Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день!
– Полностью поддерживаю ваши слова, – вновь ответил Таддео.
– Прекрасно! Вы должны понимать, что инквизиция превыше власти епископов церкви и совсем от них независима. К примеру, если человека одновременно вызывают епископ и инквизитор, то он в первую очередь обязан явиться к инквизитору. Знаете ли вы, что папа Сикст Пятый в своих письмах-указаниях при обращении к епископам называл их «дорогими братьями». А нас, комиссаров инквизиции, «дорогими сыновьями»? Что ближе по крови? Конечно, родные сыновья, и это бесспорно, – изрёк Джулио ди Скрибаньи.
– Да, монсиньор, я знаю о таком справедливом разделении. Но не только я, об этом знает весь католический мир, – подобострастно ответил маг.
Джулио ди Скрибаньи утвердительно кивнул головой и продолжил:
– Запомните, молодой человек, те люди, которые подозреваются в колдовстве и ереси, должны подвергнуться искуплению вины. Процесс святого трибунала начинается с доносов и сообщений о колдовстве и ереси от простого народа. Наиболее ценным считается донос посвящённого, то есть штатного агента инквизиции, живущего среди простых людей. Он должен искренне исполнять свой долг, от души и совсем без денежного вознаграждения. А также важны открыто и без утайки поданные доносы с указанием лица, их написавшего. Но донос доносу рознь, об этом надо знать. Бывают искренние доносы, а бывают вынужденные. Например, некоторые недалёкие священники заставляют своих прихожан писать доносы на окружающих, желая выделиться перед Святой инквизицией и заслужить похвалу. Многие горожане и крестьяне специально подслушивают различные разговоры, потом перевирают их. Затем сами придумывают всякие гадости, а после сообщают их священнику, а тот – в инквизицию для расследования. Мы должны стоять на страже правосудия и не позволять им вводить нас в заблуждение. Понимаете суть нашей тяжёлой работы? Ведь мы гарантия справедливости и правды! На нас уповают простые люди! Поэтому основными являются только подписанные доносы, именно они направляются к нам от души и сердца.
– Конечно, понимаю, мессер, но что же делать с ложными сообщениями, не имеющими оснований? – уточнил Таддео, совсем не удивляясь порочности комиссара инквизиции.
Джулио ди Скрибаньи снисходительно улыбнулся и продолжил разговор:
– Вы пока только начинающий инквизитор и не понимаете, что все доносы хороши для нашего правого дела, чем их больше – тем лучше. Мы сами разберёмся, что истинно, а что ложно. Главное, чтобы была кляуза, она поможет наказать любого, кого мы захотим. Но одной сплетни очень мало, необходимы многочисленные показания очевидцев. Получив информацию, мы обязаны вызвать и опросить свидетелей, не говоря им о предмете разговора, а затем собрать улики. Обычно правильные верующие ежегодно и добровольно исполняют «Указ о доносах». Этот законодательный акт обнародуется ежегодно в первое воскресенье Великого поста в одной из церквей того города, где существует трибунал инквизиции. Каждый благочестивый гражданин страны обязан доносить святому трибуналу в шестидневный срок на всех, кто совершил проступок или вёл разговоры против веры и Святой инквизиции. Данными показаниями и своим старанием перед церковью человек очищает себя от греха. А инквизитор стоит на страже правды. Он всё анализирует и ставит под сомнение. Для этого необходимо изучить все неприятные события в округе. Возможно, был падёж скота, неурожай, случались факты отсутствия мужской силы у мужчин или странные желания совокупления у женщин. Имелись случаи исчезновения детей или какие-то другие события, говорящие о присутствии тайных сил и знаний. После сбора этой информации необходимо сделать единственно справедливый вывод. Иногда крестьянин или горожанин не знает, о чём он говорит. Он просто передаёт увиденное или услышанное, не вдаваясь в суть проблемы. Вот для этого существуем мы – инквизиторы, которые могут грамотно изложить мысли невежественного человека. Когда улик в колдовстве или ереси достаточно, подозреваемый переводится в одну из тюрем святого трибунала. Если человек не допускал проступка против веры и не заподозрен в колдовстве, а просто совершил какое-то неуважение к обществу, то он попадает в публичную тюрьму. Ежели этот человек – священник или сам инквизитор, грешен в отступлении от правил церкви, тогда в переходную, для разбирательств. Злостному еретику или чародею уготована судьба попасть в особую тюрьму, в секретную. Как только подозреваемый попадает в застенки, ему даётся до десяти дней на добровольное признание вины и покаяние. Обычно мы успеваем сотворить правосудие гораздо раньше, дня за три. Если обвиняемый соглашается хотя бы с одним нарушением, тогда ему выносится более лёгкий приговор. Он может быть помилован с конфискацией имущества или после серьёзного телесного наказания. Но такой человек остаётся до конца жизни под наблюдением. За малейшее отрицание вины полагаются жестокие пытки. Самыми опасными являются те, кто не признаёт вины, так как Святая инквизиция ошибаться не может, и это означает, что арестованным помогают дьявол и чародейство. Таким образом, колдуну иногда даже выгоднее попасть в руки инквизиции, потому что полным покаянием он хотя бы спасает свою душу в результате сожжения тела на костре. Как вы думаете, что далее?
– Видимо, приговор, – ответил Таддео, всем своим видом показывая заинтересованность речью комиссара.
– Совершенно верно. После следствия следуют приговор и справедливая казнь, а имущество умершего конфискуется и отходит либо инквизиции, либо правдивому доносчику. Родственники лишаются наследства, а потомки еретиков до второго поколения не могут занимать какую-либо высокую должность в обществе. Но они имеют право заслужить прощение, если найдут среди своего окружения любого нарушителя нравов, ведьму либо колдуна и открыто донесут на него. Соумышленники, покровители, защитники, ходатаи, помощники, соучастники и их близкие подлежат вечному преследованию и изгнанию как еретики. Имущество – конфискации. Дома отверженных должны быть разрушены или сожжены, как и дома ведьм или колдунов. Также высвобожденное имущество может передаваться церкви, на усмотрение инквизиции, или людям, активно помогавшим в выявлении этих преступников. Для того чтобы точно определить колдуна и чародея, у нас имеется великий трактат брата-доминиканца, известного своей преданностью делу инквизиции, Генриха Крамера, под названием «Молот Ведьм». Слышали ли вы об этом наидостойнейшем сочинении?
– Да, мессер, о данном труде, созданном в 1487 году, знает Италия и весь образованный мир. Это великая книга, но мне не приходилось её читать лично, – лицемеря, ответил Таддео с пренебрежением, незаметным собеседнику.
Игра с Джулио ди Скрибаньи, заключавшаяся во внешнем почтении и уважении к его речам и действиям, показном благочестии и восхищении инквизицией, забавляла Таддео. Он, конечно, солгал, так как читал эту омерзительную и страшную книгу вместе с покойным учителем Антонио, который всячески осуждал её. Трактат призывал уничтожать инакомыслящих без всякой вины. Вместе с реальными колдунами и ведьмами были убиты сотни тысяч ни в чём не повинных людей. Создатель этого труда был полностью выжившим из ума человеком. Однако его активно поддерживали церковь и инквизиция.
Под её патронажем доминиканец Крамер начал свою деятельность с убийства девяти человек, обвинив их в колдовстве. Этот больной человек, одержимый жаждой пыток и людских смертей, нашёл понимание и уважение в стенах инквизиции. Он хвастался, что за всю свою жизнь лично сжёг более трёхсот женщин-ведьм.
В первой части данного трактата говорилось о силах, составляющих колдовство. На взгляд автора, таковыми являлись: правитель Ада – падший ангел Люцифер, человек, занимающийся чародейством как ремеслом и Божье попущение как недосмотр за людьми.
Во второй части книги излагались способы колдовства и ворожбы. Третья часть была посвящена правилам и способам пыток.
Согласно этой дикой книге ведьмы были трёх видов: умеющие колдовать и всячески вредить людям; умеющие целительствовать, то есть лечить людей и животных; обладающие обоими чёрными дарами сразу.
Следуя с комиссаром и терпеливо слушая его рассуждения, в своих мыслях маг рисовал картины наказаний за столь страшные грехи всех инквизиторов, кто участвовал в этих деяниях во славу личного обогащения, гордыни или похоти, прикрываясь именем Создателя и Творца, хотя Создатель Вселенной не давал им права творить беззаконие от своего имени.
Тем временем Джулио ди Скрибаньи одухотворённо продолжал нравоучения:
– Так и есть, это великая книга. В основном брат Крамер занимался гнусными ведьмами и являлся в этом деле большим знатоком. Он говорил, что ведуньи бывают разные: молодые и старые, красивые и страшные. Колдунов тоже много, но ворожеек больше, потому как дева – это сосуд греха, и только она, в отличие от колдунов, может летать. Если бы не женщины, мы всегда бы жили в райском саду. Люцифер хитёр, он всегда стремится обмануть нас, но мы начеку и должны бороться с ним. Благочестивый профессор Генрикус Инститор – мой кумир. Его портрет всегда следует со мной как талисман на счастье. Да сгорят все ведьмы и колдуны в один день! – важно заявил комиссар инквизиции.
– А бывают ли дети колдунами или ведьмами? – уточнил Таддео, поддерживая разговор.
– Сплошь и рядом. На самом деле некоторые из них уже взрослые, просто Люцифер и демоны облекают их в детский вид, дабы усыпить нашу бдительность. Крещение отделяет засланных чародеев и ведьм от обычных людей. Но бывает, что таинство проводится небрежно или вообще не проводится. Тогда колдуны и ведьмы проникают в наше общество, и в дальнейшем маленькие посланники Ада превращаются в больших. Вот за ними мы и охотимся, исправляя ошибки невнимательных священников, допущенные несколько десятков лет назад при крещении, – строго заявил Джулио ди Скрибаньи.
– Но как распознать ведьм? Для меня это большая загадка, – уточнил Таддео, внутренне презирая глупого и напыщенного инквизитора, мечтая сломать ему шею при первом попавшемся случае.
– Я в этом большой знаток. Чтобы точно узнать, ведьма она или не ведьма, предъявляя претензии женщине, необходимо тщательно осмотреть её тело, раздев, и найти печать Люцифера. Это могут быть бородавки, язвы, родимые пятна и многое другое, всё, что неестественное. Затем ей завязываются глаза, чтобы она не могла повлиять на процесс опознавания, и укалывают данное место иголкой. Если кровь не идёт, тогда это ведьма, без всяких сомнений. Кроме того, необходимо полностью снять одежду ещё и для того, чтобы ведьма не могла спрятать амулет или кусочки пергамента с заклинаниями в складках кожи. Желательно сбрить все волосы на теле женщины, так как именно они являются источником колдовства. Кстати, бывало, что тайные амулеты находились под кожей ведьм или в её естественных складках сосуда греха, поэтому нужно вскрывать все неровности тела в поисках источников колдовства, – уверенно заявил Джулио ди Скрибаньи, и на его лице отразилась греховная похоть.
– Я убеждён, что вы очень большой знаток ухищрений колдунов и ведьм, мессер, – заявил Таддео, желая польстить инквизитору.
– Да, Орсино, вы правы. Я занимаюсь этой проблемой долгие годы. И, несомненно, стал в этом деле большим специалистом, – важно заявил комиссар инквизиции.
Теолог-обвинитель Марио ди Лацио, вновь догнавший собеседников, одобрительно хмыкнул и кивнул головой. По его лицу было видно, что он, несмотря на своё молчание, всё же внимательно прислушивается к беседе.
Джулио ди Скрибаньи заметил положительную реакцию своего товарища и с ещё большим одухотворением продолжил:
– Если вдруг опасения подтверждаются и всё указывает на то, что перед тобой ведьма, надо приступать к решительным пыткам. Следует сразу разобраться, как часто и каким порядком женщина летала на шабаш. Кто был у неё за приятеля и приятельницу? Какие там бывали животные? По какому тайному и особому рецепту ворожейка готовила мазь для полётов? Все ли шабаши из известных нам посещала, что там пила и ела. Может, ведунья употребляла жабью кровь, может, овечью, а может, человеческую? С кем плясала и развлекалась. Для начала необходимо прибегнуть к испытанию водой, для этого у предполагаемой ведьмы необходимо связать щиколотки и запястья и бросить её в воду реки или озера. Если ведунья утонет, то, значит, была невиновна, так как ведьмы всегда всплывают. Ещё можно взвесить женщину, если она очень лёгкая, тогда точно летает на метле, так как тяжёлые ведьмы не могут этого сделать.
– Синьор, однако, если дева невиновна, она же, утонув, лишится жизни, разве это справедливо? – уточнил Таддео.
– Как вы проницательны, Орсино, но это нас совершенно не волнует, у правосудия не бывает просчётов. Дело в том, что народ не может ошибаться. Если он решил назвать горожанку или крестьянку ведьмой – значит, она таковой и является. Кроме того, ведуньи очень коварны, всегда надо узнавать перед арестом, какой репутацией славилась подозреваемая. Если плохой, тогда точно, вне всяких сомнений, эта женщина якшается с нечистой силой. Если хорошей, тогда это более хитрая и умная, умудрённая опытом ведьма. Если женщина, подозреваемая в дружбе с Люцифером, пугается при задержании и допросе, тогда ей есть что скрывать, а если нет, тогда она очень опытная ведьма и желает ввести следствие в заблуждение. Я с большим удовольствием продолжу ваше обучение, видя, что вы очень способный ученик. Но не хотите ли отведать хорошего вина? У меня имеется в седельной сумке, – заявил Джулио ди Скрибаньи, подмигнув своему секретарю.
Было явно видно, что беседа с молодым помощником искренне нравится комиссару. Он достал из своего багажа большую флягу в кожаном футляре и показал Таддео.
– Нет, спасибо, синьор, вы настолько увлекли меня, что ваши слова пьянят больше, чем вино, – ответил маг.
Комиссар промолчал, но было видно, что ему понравился ответ своего нового помощника. Затем он отпил вина из фляги и продолжил:
– Я большой знаток охоты на ведьм. Хотя и не могу похвастаться, как брат Крамер, тем, что сжёг сотни падших дев, но около двух десятков женщин я подверг наказанию огнём и превратил в пепел. Так вот, продолжаю дальше, а то мы немного отвлеклись. Ведуний в тюрьме следует содержать только в колодках, а ещё лучше на цепи, обязательно со связанными руками, чтобы они не смогли применить свои демонические силы, сотворить заговоры и ускользнуть. Бывали случаи, что даже при нахождении в колодках некоторым ведьмам удавалось забеременеть от Люцифера. Конечно, ведуньи отрицали эту порочную связь, указывая на насилие со стороны тюремщиков. Они всегда оговаривают стражников, они их просто ненавидят. В домогательства тюремных стражей я не верю. Ни один из них не будет прикасаться к чародейке под страхом обвинения в колдовстве, боясь той же судьбы, которая ей уготована. Именно Люцифер и только он являлся отцом этих грешных детей! Ведьму надо обязательно пытать и самым страшным образом до тех пор, пока она не признается. Обычно практически все сознаются. Правда, у меня был один случай, когда очень упорная падшая женщина сильно упиралась, так и умерла под пытками, без причастия.
– Синьор, а имеются ли точные печати греха, указывающие на ведовскую порочность совершенно уверенно? – уточнил Таддео.
