Страница 2 из 5
Миа нахмурила лоб:
– Что делала?
– Занималась со мной. – Его лицо было угрюмым.
– Вот это да, Дилан! Долго же ты собирался с мыслями, чтобы задать этот вопрос.
Он пожал широкими плечами, лишний раз заставляя Миа взглянуть на них.
– Я был занят.
– Да уж, – согласилась она. – Футбол, баскетбол, свидания с горячими цыпочками.
– Ты замечала?
– Я все замечала, потому что была влюблена в тебя без памяти.
Дилан смутился, вспомнив, как жесток он бывал с ней. Даже когда он в глубине души был признателен Миа за то, что она помогла ему разобраться с пьесой Шекспира, в кругу друзей он сторонился ее… или высмеивал.
Но его единственной целью было создание репутации безбашенного гуляки. В то время как одноклассники получали приглашения от различных университетов, Дилан всеми силами старался сделать вид, что не замечает этого. Колледж был чем-то глупым и ненужным. Он говорил это столько раз, что почти поверил. Однако, не набрав проходного балла даже в двухгодичном муниципальном колледже, он полностью осознал свое унижение.
– Я задолжал тебе миллион извинений, – сказал Дилан с сожалением. – Ты так старалась помочь мне.
– Хочу отметить, ты все же сдал английский в старших классах.
– Да. Причем не списывал.
– Ты написал эссе о том, почему история Ромео и Джульетты неправдоподобна.
– Так и есть, – подхватил он. – Что за идиот глотает яд, когда можно похитить девчонку и убежать в Вегас?
Миа рассмеялась. Смех не оставил и следа от прежней опустошенности, превратив ее в ту девочку, которую он знал в школе.
– Это была не твоя вина, Дилан. Кто-то обязан был проэкзаменовать тебя должным образом еще в начальной школе, и тогда результаты выпускных экзаменов были бы абсолютно другими.
– Не вини никого. Мне здорово удавалось выглядеть ленивым и незаинтересованным.
– Может, тебе удалось обвести вокруг пальца кучу народа, но не меня.
Глава 2
Кривая улыбка Дилана и его самоуничижительное замечание больно отозвались в сердце Миа. Дислексия, или неспособность к чтению, – это серьезно. При проверках уровня успеваемости Дилан едва набирал балл выше среднего. В делах же, которые требовали генерирования идей и работы с людьми, он намного опережал ее. Дилан был находчив и одарен. К сожалению, его таланты не вписывались в традиционную систему образования.
Она вспомнила вопрос, который он задал ранее.
– Ты хотел знать, почему я с тобой занималась.
– Ну да, почему?
– Во-первых, меня попросил учитель. А во-вторых, я мало отличалась от других девчонок в школе. Я хотела проводить больше времени с тобой.
Он потер подбородок:
– Это все?
– Нет. – Наступило время откровений. – Я хотела, чтобы у тебя все получалось. Хотела помочь. Правда, ты усердно притворялся…
– Дурачком, – перебил он ее с жаром. – Ты это хочешь сказать?
Миа удивленно посмотрела на Дилана; похоже, обсуждение интеллекта для него по-прежнему является болезненным.
– Боже, Дилан. Ты уважаемый человек, успешный бизнесмен. Ты превратил «Серебряный доллар» в нечто особенное. Какое сейчас имеют значение твои неудачи в школе? Мы уже не дети. Ты превзошел самого себя, доказывая, на что способен.
Дилан сжал челюсти, в глазах бушевал огонь.
– А что насчет тебя, Миа? Где работаешь?
– Я врач-исследователь. В Роли-Дарем. Моя команда в последнее время работала над доказательством того, что традиционные вакцины для детей абсолютно безопасны.
– А я зарабатываю на жизнь, продавая пиво.
– Прекрати, – бросила она, потихоньку раздражаясь. – Это не соревнование.
– Конечно нет. Я никогда не мог с тобой соревноваться. На скольких языках ты говоришь?
Она же не виновата в том, что всегда была умной. Случались дни, когда Миа была готова на все, лишь бы стать живым воплощением блондинки из анекдота. Она взглянула на Кору. Та по-прежнему мирно спала.
– Мне пора, – тихо проговорила молодая женщина. – Я не хотела ворошить прошлое. Было здорово встретиться с тобой.
Где-то внутри появился холодок разочарования: наверное, она всю жизнь будет белой вороной.
Миа и Дилан встали одновременно. На его лице были написаны испуг и стыд.
– Не уходи. Я придурок. Ты не виновата в том, что ты гений.
– Я женщина, – сказала она просто. – Может, тебе станет легче, если ты услышишь, что моя жизнь – сплошная неразбериха? – Ее голос сорвался. Слезы, которые Миа пыталась сдержать вот уже несколько часов, прорвались наконец бурными рыданиями, вряд ли делая ее привлекательной.
Где-то в груди, казалось, была пустота, заполненная страхом и неуверенностью и мешавшая дышать. Она вовсе не умная, скорее отчаявшаяся и паникующая. Миа закрыла лицо руками, в ужасе оттого, что Дилан стал свидетелем ее истерики.
Внезапно она почувствовала его теплые руки на своих плечах.
– Присядь, Миа. Все наладится.
– Откуда ты знаешь? – спросила она, хлюпая носом – как всегда, без носового платка.
– Вот, возьми.
Чистый квадратный кусочек хлопка, который он вынул из кармана джинсов, хранил тепло его тела. Она высморкалась и вытерла глаза, чувствуя себя слабой.
Дилан усадил ее рядом с собой на диван, оба взглянули на Кору. Малышка ничего не слышала.
– Не бойся. – Миа попыталась рассмеяться. – У меня не будет нервного срыва.
Он улыбнулся, крохотная ямочка появилась на его щеке.
– Расскажи, что произошло?
– Это долгая история.
– У меня впереди вся ночь.
Искреннее участие в его глазах обезоруживало, заставляло забыть о смущении.
– Хорошо, – вздохнула она. – Ты сам напросился.
– Начни с самого начала.
Дилан положил свою сильную руку на спинку дивана, и Миа вдохнула аромат его одеколона. Брюки цвета хаки и темно-синий свитер поло с названием бара на груди идеально шли ему.
Ее руки задрожали.
– Когда мне исполнилось двадцать девять лет, я поняла, что хочу ребенка. Это звучит банально, но мои биологические часы тикали громко.
– А твой мужчина согласился?
– В тот момент у меня не было спутника жизни. Ну, вернее, был один. Но мы совершенно не подходили друг другу и, к счастью, осознали это прежде, чем совершили что-то непростительное.
– Так кого ты подумывала сделать папочкой?
– Никого, – ответила Миа. – Я была финансово независима и решила, что смогу вырастить ребенка сама.
Она не могла не заметить скептицизм в глазах Дилана. Сейчас, оглядываясь назад, женщина чувствовала себя наивной и самоуверенной.
– Я прошла тесты, чтобы убедиться, что здорова и все необходимые процессы проходят правильно.
– И как?
– Все было прекрасно. Мне оставалось посетить центр репродуктологии и выбрать подходящего донора.
– Который, я полагаю, должен был обладать интеллектом вроде твоего.
Миа с негодованием покачала головой:
– Ничего подобного. Я хотела нормального малыша.
– Боже, Миа! Ты намеренно хотела сделать маленькую Кору менее сообразительной, чем ее мама? – поинтересовался озадаченный Дилан.
– Я этого не говорила. – Она почувствовала, что начала обороняться, и внутренне поежилась. – Я выбрала обычного служащего со средним уровнем интеллекта.
– Почему?
– Я хотела, чтобы она была счастлива.
Дилан потерял дар речи. «Я хочу, чтобы она была счастлива». Услышав эти шесть слов, он больше узнал о Миа, чем если бы прочитал ее резюме. Его школьная жизнь была трудной и болезненной, но и для Миа все обстояло далеко не лучшим образом.
Стук в дверь избавил его от необходимости отвечать на ее душераздирающее замечание. Через минуту они с Миа наслаждались бургерами и напитками. Вспомнив, что она пила в баре, Дилан решил отказаться от алкоголя и выбрал колу.
Миа ела так, будто неделю голодала.
– Еда превосходная, – заявила она. – Спасибо огромное. Я жила на полуфабрикатах и пицце целыми днями. Мама помогала мне первые полторы недели, но ребенок ее утомлял, и я отправила ее домой.
– Ты не закончила, – заметил Дилан. – Продолжай.
– Я надеялась, ты потерял интерес. История слишком жалостливая и выставляет меня не в лучшем свете.
Когда Миа стерла кетчуп с нижней губы, он вдруг, к своему изумлению, ощутил какой-то толчок, очень похожий на сексуальный интерес. Подавив эту мысль, Дилан откинулся на спинку стула.
– Я весь внимание.
Миа была стройной и изящной. Она не была накрашена, на ней не было украшений, однако держалась она с присущей ей природной женственностью. В школе Дилан однажды поцеловал Миа, скорее из любопытства, чем по какой-то другой причине. Ее пылкость удивила и встревожила его.
Теперь, вспоминая пятнадцатилетнюю Миа, он размышлял, что же его привлекло в ней. Она была тихой и робкой, хотя ей удалось пару раз одержать победу над ним, когда Дилан пытался забросить какой-нибудь проект или задание.
Ее внешность не была какой-то особенной, на взгляд мальчика-подростка. Женщина в ней только просыпалась, о груди не могло быть и речи, а фигуркой Миа напоминала маленькую девочку, хотя и была весьма развитой в других аспектах. Тем не менее что-то притягивало его к ней. За время занятий она ни разу не посмеялась над ним и не пошутила по поводу его неудач, никогда не относилась к нему снисходительно.
Теперь же, будучи взрослым, Дилан дивился тому, что Миа мирилась с его заносчивостью и упрямством. В итоге они стали друзьями, но в начале их отношений он долгое время вел себя как придурок. Более того, как неблагодарный придурок.
Миа допила колу, аккуратно сложила тарелки и забралась на диван с ногами.
– Дело в том, – продолжила она, наморщив нос, будто хотела сознаться в преступлении, – что искусственное оплодотворение – довольно дорогая процедура. Я-то рассчитывала, что, будучи молодой и здоровой, смогу забеременеть с первого раза.
– А ты не смогла.
– Нет. И когда приходили месячные, я плакала.
– Почему это было важно для тебя?
– Я хотела, чтобы у меня был кто-то только мой, кого я могла бы любить. Может, ты не помнишь, но мои родители довольно пожилые. Мама родила меня в сорок три года. Я очень любила маму и папу, но приняла их решение уйти на пенсию и уехать на юг. Даже живя в одном штате, мы не очень-то часто виделись.
– Почему?
Миа заколебалась:
– Они гордились тем, что я умная, но понятия не имели, что со мной делать. Когда я стала жить самостоятельно, эта пропасть только расширилась. Я не могла разговаривать с ними о моей работе. И, кроме того…
– Продолжай.
– Еще подростком я случайно узнала, что мои родители не хотели иметь детей. Мне довелось прочитать дневник мамы. Оказалось, что меня зачали, когда у мамы начиналась менопауза, и она думала, что уже не сможет забеременеть. Так что я оказалась не самым приятным сюрпризом во многих отношениях, но они сделали все, что могли. Я им за это благодарна.
