Страница 5 из 10
– Куда ты? – она встревожилась и нашла силы приподняться.
Дальше было, как заведено. Александр честно ответил. Услышав про детей, она закусила губу и спросила, не прилагается ли к детям жена.
К этому времени Александр уже застегнул рубашку. На вопрос у двери, придёт ли он снова, пришлось ответить неопределённым и разочаровывающим «может быть». В Совете строгие требования к соблюдению обещаний.
Приготовивший тем временем вторую яичницу Андрей хмыкнул примолкшему отцу.
Хмыкай-хмыкай. Посмотрим, как ты будешь хмыкать через годик, когда станет невмоготу проводить ночи дома, а строгий, но справедливый отец для начала ради приличия будет непреклонен.
– Хорошо, – слегка запоздало ответил мужчина, застёгивая младшему сыну лямки комбинезона. Старшему мстить всё же не собирался. Не дорос ещё, отца понимать, но на то Александр и отец, чтобы понимать сына.
Арктур направился с заварочным чайником к столу. Антип уже разложил поджаренные ломтики тостов на большом блюде с птицами. Девятьсот шестнадцать предметов, фарфоровый Клондайк, Александр всё ждал, когда шесть мальчишек размочат счёт. Бить напоминание о неблаговерной специально было как-то неправильно, Александр лишь позволил себе вытащить эту тонну из праздничных цветочных пакетов, а у каждого из девятисот шестнадцати элементов он был свой, и теперь ждал. Шесть мальчишек должны были расколоть всё, не со зла, а просто так, но уже два года прошло, а сервизу всё было до фонаря до его мальчишек. Похоже, мамаша успела в своё время так на них наорать, трясясь за сервиз больше, чем за женскую честь, что прививка до сих пор работала, и мальчишки чуть бледнели от напряжения, когда брались за одну девятьсот шестнадцатую дурацкого парадного сервиза.
Ахилл грел в руках крошечную баночку с фруктовым пюре для Акима. Арктур разделил ребёнка с белоснежной рубашкой отца и усадил на высокий стульчик с перегородкой столика. Андрей поставил на стол последнюю тарелку с яичницей, Антип намазал тонким слоем масло на тост, Алексис самостоятельно занялся своим завтраком, а Ахилл с решительным видом навис над Акимом с ложкой. Аким не очень-то уважал фруктовое пюре, строил возмущённые моськи, иногда пытался вытащить порцию изо рта и посмотреть, что за дрянью его потчуют.
Подоспела третья яичница. Андрей поставил перед собой и отцом общую тарелку. Александр пропустил ужин и со вчерашнего чая ничего не ел. Пахло аппетитно и вредно. Нужно будет встать раньше детей завтра и приготовить полезный завтрак, четырнадцатое поколение не может относиться к здоровью так же безответственно как, скажем, восьмое.
– Как дела? – негромко спросил мужчина, обращаясь только к старшему.
– Нормально, – без особой радости ответил Андрей. – С матаном не очень…
Андрей учился на втором курсе в университете. Александр знал по себе, ему не просто. Даже когда понимаешь, что не совсем человек, комфортно устроиться в университете в пятнадцать лет не выходит. Приходится не афишировать возраст, несмотря на то, что год рождения значится во всех документах, когда все вокруг совершеннолетние никому толком не составишь компанию, всем кажешься низкорослым и щуплым… Уйма доводящих мелочей, которые не приходили раньше счастливому ребёнку в голову.
В школе сыну было скучновато, Александр помнил себя в том возрасте, предложил закончить экстерном. Андрей учился год за два, индивидуальную программу только удлинили до двенадцатилетней, в итоге вышло шесть, и в тринадцать он закончил школу. Как же эта индивидуальная программа раздражала его мать! Она то выясняла у Александра, не считает ли он сына умственно отсталым, то начинала каркать, что добром это не кончится. Ну да, непросто конечно, но почему должно быть просто? Андрей углубленно прозанимался год с репетиторами и в четырнадцать поступил на трансферную – инженер-экономист. Арктур в отличие от брата попросил немного повременить с поступлением, хотел определиться, и это Александр тоже разрешил, чем не демократия?
– А что такое? – спросил мужчина, отпивая чай.
– Преподаватель сменился.
– Новый строже? – хмыкнул Александр.
– Не старается быть понятым.
Светлый наследник прекратил жевать, посетило подозрение.
– Андрей. По какой причине ушёл первый преподаватель?
Сын опустил вилку и посмотрел на отца такими же синими глазами.
– Едва ли это дело рук наследников. Мы подходили к ней, чтобы спросить. Она сказала, что увольняется по собственному желанию. Это было правдой.
– Хочешь, найму её тебе репетитором?
Андрей задумался.
– Она вряд ли согласится… Но вообще – хочу.
Александр пил из чашки, глаза зацепились за циферблат часов, наследник мысленно ахнул – ещё проверять яхту!
– Мне пора… у дома не торчите… и долго не гуляйте. Хорошего дня!
Дети нестройно ответили. Александр, на ходу надевая пиджак, поспешил из дома, произнося про себя «храни их Серафим».
Лифт спускался на подземную стоянку. Небезопасное устройство, по сему Александр нанял охрану на радость и горе соседям. Чтобы попасть в дом через главный вестибюль либо через стоянку нужно носить при себе свидетельство о прописке (единого образца, выданное секретарём Александра) либо быть Александром или Аристом.
Охранник ждёт навытяжку у лифта. Молча, по инструкции дружелюбно кивает начальнику. Идёт вперёд, к автомобилю. Александр специально не ставил машину на одно и то же место. Охранник пружинисто падает на руки, внимательно осматривает днище, выхлопную трубу, вглядывается в салон через стекло. Даёт Александру знак отойти в сторону. Александр огляделся. В гараже никого, шевеление начнётся примерно через полчаса.
Охранник проверил багажник, затем капот. Помедлив, залез в салон, тщательно прощупал стенки и панели, проверил под сидениями. Бардачок и карманы в креслах пусты, Александр не держал в автомобиле ничего постороннего, не предусмотренного комплектацией, даже бутылки воды с собой не возил. Если что-то требовалось детям, они брали это с собой и потом забирали из машины. То, что могло понадобиться в гипотетической миссии, Александр носил на себе, иначе никак, машина тут не помощь, кое-что на щиколотке, кое-что внутри рукава рубашки. Всего не предусмотреть и всего нужного на себе не утащить.
Охранник сел за руль, завёл двигатель. Зверь-мотор приручено порычал, автомобиль, ускоряясь, понёсся по свободному коридору. Ускорение не пробудило зловредных механизмов, чисто. Охранник развернул автомобиль, возвращаясь к Александру, услужливо повернул по ходу движения и освободил место.
Наследник благодарно кивнул, сегодня ежедневный ритуал особенно важен – он собирался взять в поездку всех своих наследников.
Ворота слаженно открылись перед носом автомобиля, козырнул дежурящий снаружи охранник.
Вырулил из подземелья к завороту на проспект. Сначала на верфи. Если периодически не появляться ничего не сделают, хвалёная национальная лень. Разогнался по трассе, любуясь умиротворяющими рассветными облаками.
На полпути позвонил Карл.
– Карл, – вместо приветствий поздоровался Александр. Уважаемый наследник из старинного и заслуженного рода и серьёзный деловой партнёр, но тёмный; может, пожелание здоровья мелочь, Карл не будет её удостоен.
– Здравствуй, Александр, – более дипломатично откликнулся Карл. – Получил окончательный вариант договора?
– Да, – без уточнений подтвердил Александр.
– Мы можем подписать его сегодня до полудня? – осведомился наследник Цезаря.
Александр внутренне содрогнулся. Тридцать шесть страниц, из которых тридцать премелким шрифтом и оставшиеся шесть супермелким. Не смог вчера заставить себя изучить его. Это был уже третий исправленный с учётом пожеланий двух сторон вариант, исправленный, но до ужаса похожий на предыдущие два, разум его больше не воспринимал, но нельзя подписывать, не прочитав.
– Если тебе нетрудно, – уточнил Карл, оценив затянувшееся молчание.
Александр не мог сказать, что ему что-то трудно, тем более такая заурядная рутинная мелочь. Никакой слабости перед тёмным.
– Если всё в порядке, пришлю документ с курьером, как можно раньше, – сдержав вздох, обещал мужчина.
– Отлично! – обрадовался Карл.
В данном случае обещание означало, что Александр должен подписать договор ещё до десяти, потому что на без двадцати одиннадцать назначена встреча с заказчиками, пешком идти – минут пятнадцать, ресторан рядом на Красном, но приходилось закладываться на пробки. Потомок старого рода не имел права подставляться под выстрел.
Наследники всегда держат обещания. Что за срочность, что за необходимость – подписать договор до полудня? Со вздохом подумав о верфях и законсервированной на зиму яхте, повернул к офису.
Ничего, ещё можно успеть и то, и другое.
От въезда в старый район, там, где обрывается лесополоса, и выползают приземистые особняки прошлого века, загнанные культурным слоем под землю на этаж, на хвост села машина.
Александр хмыкнул в предвкушении.
Обычный седан из отечественных, серенький, старенький, вышедший в тираж до появления на авторынке серьёзных игроков вроде рода Аскольда. Скорость выдаёт чужеродную гоночную начинку.
Ловить в старой застройке нечего. Там гуляют дети с экскурсиями, топчатся недовольные жильцы, мнящие себя истинными хозяевами цветущего города, но рыбка большая да маленькая за ушедшей под землю на добрых три метра красной крепостной стеной не водится. Наследники предпочитают строения передовые, индустриальные, с защитными системами, стоянками, с доступом к офисам других компаний и магазинам, ну или по-настоящему старые здания вроде Совета опять же с усиленной охраной у каждой двери. Но Совет другое, сакральное место, стоит века, простые люди обходят за полкилометра, а для непростых он как маяк.
Ребятам положено было последить за кем-то или просто покататься для общего развития, а они самонадеянно решили покуситься на жирную рыбу.
Жирной рыбой наследник считал себя, а ослом – инициатора слежки. В самом деле, чтобы пойти против наследника Святогора, нужно либо быть в отчаянейшем положении, либо происходить из рода Кира. Гедеон так топорно не работает. Он – отвратный одутловатый старикашка с подозрительно чёрными длинными волосами, усами и бородой, во все времена года остающийся верным дурацкому балахону в стиле адепта восточной секты, но не дурак.
Александр не намеревался терять хвостик. Придумали себе занятие – следить, как он с верфи едет в офис. Да все знают, где его верфи и где его офис, но за глупость идиоты поплатятся…
Стоило незадачливым преследователям въехать на территорию головного офиса, они поняли свою ошибку. Детекторы, радары, камеры, вооружённая охрана. Исполнителей приведут для задушевного разговора не более чем через два часа, и они назовут хозяина, обязательно назовут. Дальше воспитательными разъяснениями займётся Арист. Воспитательные беседы доставляли старику подлинное удовольствие, пускай разомнётся, улучшит настроение. После столь долгой жизни, удовольствия – редкие посетители.
Легковушка, взвизгнув тормозами и оставляя жирный чёрный отпечаток на тёплом асфальте, пронеслась мимо входа, заворачивая за угол. С чистенькой клумбы с постеленным рулоном первосортного газона взметнулась стайка встревоженных птиц.
Осёл.
Припаркованные у тротуара иномарки жалобно затявкали, вызывая взволнованных хозяев из тесных стен офисов. Хозяева поспешно семенили из дверей, на ходу выуживая из карманов связки ключей с пультами сигнализации, теряя терпение, тыкали в кнопки.
Прежде чем встревоженные сигнализацией купленных на кровные коней успели вернуться в кондиционированную прохладу зданий, из ближайшего стеклобетонного гиганта выдвинулась неброская подтянутая группа в штатском. Прошли мимо начальника, ни взглядом не выдав знакомства с ним, сели в так и не пикнувший тонированный внедорожник и рванули за угол.
В расположении духа, не омрачённом предстоящим допросом, Александр поднялся на два лестничных пролёта, кивнул хорошенькой секретарше для визитёров, двадцати трёх лет в ладно-скроенном, словно игрушечном, костюмчике, потом настоящему секретарю, с виду не слишком приятному молодому ещё парню с жидкими русыми волосами, но толковому, прошёл через пикнувшую металлорамку, не по уставу пожал руку охраннику, мужчине с суровым тяжеловесным подбородком, и открыл кабинет личным ключом, который носил на внутренней стороне ремня. Ремень обычно удаётся сохранить после миссии. Запасной ключ припрятан в тайнике, на случай если ремень сохранить не удастся.
Притворил дверь, накинул пиджак на жесткую спинку стула, вытащил договор из кодового ящика, бросил на стол. До встречи оставалось не более полутора часов. Воскресший на углу стола экран, стоял испещрённый значками похлеще камня законов Месопотамии.
Ну спасибо, Карл. Александр обязан был знать написанное, но побрезговал читать в аккуратно поданном бумажном экземпляре, лежащем сейчас на столе. Многократно увеличенный шрифт документа вселял скуку. С каждым новым положением наследник Святогора всё более утверждался в мысли, что сочинял его умалишённый, кто-то из его и Карла доверенных лиц. Мысли возвращались к серой легковушке. Глаза пересохли. Александр моргнул.
…Открывая глаза, он почувствовал, что не увидит перед собой экрана и стен кабинета.
Лёгкая досада. Наследник Святогора не запаниковал перед лицом неизвестности, но, распахнув глаза, вздрогнул – вокруг смыкались сферичные стенки огромного подобия мыльного пузыря. В голове пронеслись сумбурные, не оформившиеся мысли.
Зал. Цементный неровный пол. Серые угрюмые Стены уходят в бесконечность потолочной мглы. Они так далеко, что кажется, в какую сторону не иди, доберёшься не раньше чем через полчаса. Дыхание даётся непросто. Воздух несвеж, неприятно тёпел.
«Какого…», – подумал мужчина.
Тяжело дышать – сердце подбирается к горлу, словно вознамерилось взглянуть наружу и убедиться воочию, что глаза ему не лгут.
Неизвестное не смутило бы так, как то, что открылось взгляду, неизвестное не удивляло наследника, регулярно отправляющегося на миссии с пятнадцати лет. Другое дело увидеть на миссии в чужое мироздание слишком много знакомого. Зрелище заставляло усомниться в реальности происходящего. Неубедительно. Впору протереть глаза, но Александр в зрении не сомневался, глаза светлого не обмануть.
Он был не один. На него молча смотрел отец. Сегодня взгляд его не поддерживал и не успокаивал, а сообщал досаду и горечь. Удивление отошло на задний план, Александр занервничал.
Здесь были все. Трое бессмертных, отец, Виктор, Рихард, Гедеон с Кирой, Белла, Мария, Карл, Анджей, Маланья, Клава, Иван, Трой, Силан, Никос, Берен, Талимея, Михаэль, Асаф, Лирфус, Арчи, Калигулла, Сыткликлай, Мина, Резо, Ксавье, Дмитрий, Исидора, Инга, Калеб, Ларош, Гал, Радик, Марианна, Рагнеда, Неман, Зенон, Анна, Абро, Борис, Малик, Гатана, Азу, Маврикий, Синуфил, Лавита, Лира, Франц… три других Александра, наводившие на Александра Аристовича в личном общении тоску… все в одном странном месте, многие почему-то в окружении мутных сфер, как и он сам.
Состав исполнителей плохо укладывался в бытийные рамки, потому что даже если бы они сидели за Столом, в одном помещении, зацепить одним зовом их не могло, а более они нигде вместе не встречались.
Кому понадобилось и удалось вызвать всех? Какая миссия, какая беда могла потребовать такой меры, как все наследники сразу – войско по численности, а если помножить на физическую силу и боевую подготовку, огромный элитный полк. Что нужно было сделать, чтобы послать зов стольким родам?
Но собрание не исчерпывалось кворумом Совета, даже если бы Стол позволял переносы из своего Зала. Дети, самых разных возрастов: от неходячих малышей до совсем взрослых. Пятеро – новорожденные в лёгких летних конвертиках – лежали на сером полу. Окружённые мутными сферами родители тщетно пытались прорваться к ним, отчаянные крики не достигали слуха Александра. Он видел, как открывались рты, шевелились губы, скребли по стенкам сфер пальцы. Его шесть мальчишек были здесь, начиная с пятнадцатилетнего Андрея и заканчивая трёхлетним Акимом, все в сферах. Пока ничего нельзя было сделать, Александр удовлетворился тем, что младшие не выглядели сильно напуганными и не плакали.
Борясь с удивлением и сохраняя лицо – надлежащее наследнику великого рода – спокойное до наркозной бесчувственности и разумное, с живым вдумчивым взглядом – Александр снова посмотрел на ссутуленного отца, ища в его облике ответ. Старик выглядел устало: морщины пролегли глубоко, правое плечо застыло ниже левого, ни следа традиционной усмешки. Последнее хуже всего.
Бедный отец, не в его возрасте скакать по миссиям и маяться по чужим мирам. Время схваток и походов осталось за плечами и обрушиваться на седую голову старика вот так со стороны бравого боевого прошлого было некрасиво, попахивало предательством…
Предательство! Он своим детям ещё миссий не передавал! Как они могли здесь оказаться?!
Попытка поддеть гнутую, обманчиво хрупкую стенку пузыря ножом не увенчалась успехом. Острие скользнуло, чуть не оцарапав руку. Александр вернул нож обратно в крепление, стараясь не привлекать к загашнику излишнего внимания. Бессемейные в сферах имели растерянный вид, но не зевали. Нужно быть начеку. Вдали от Стола Совета цивилизованные предприниматели превращаются в волков и акул. Гедеон не выходит из дома без яда, Виктор не стопроцентный, но вампир, у Арчи пылкий норов, у Азу от мышц непонятно как шкура не трескается, Мина горазда замечать мелочи – её прародителя прозвали Соколом, Гатана, как многие из тёмной братии, агрессивный, как выдержанный в тюрьме психопат. Ещё бессмертные.
Бессмертных укрывали от потерянных взглядов три крупные непрозрачные сферы. Две огромные чёрные жемчужины и одна молочная. Одна из чёрных особенно темна, огромна, раза в два с половиной крупнее сферы вокруг, например, Маврикия. Темнейший.
Александр ненавидел его. Тёмный откровенно продемонстрировал своё отношение к старым родам – отслеживать промахи, позорить перед Советом, лишать трона, казнить… Александр не мог подвести своих детей, оставить их без положенного по крови… но здесь их могли лишить не только прав и привилегий – их могли уничтожить. Он мог. Кажется, никогда ещё самый старый светлый род не подвергался такому риску.
Тёмных всегда было больше. Арист держал светлых, как стержень, многим тёмным набил оскомину, нажил много врагов, убить его и останется додавить светлых одного за другим… Чем темнее наследник, тем легче пускается в крайности, чем темнее, тем больше ненависти, тем легче слетает с катушек, тем проще перешагнуть моральный барьер и свернуть чью-нибудь шею… Александр осознавал, что его дети могут не вернуться из миссии с таким количеством тёмных. А ещё он Руслану должен… Как и Арист.
Здесь нет утешительной уравнивающей силы Стола. Нужно объединиться со светлыми, светлые генетически не способны на злодейство, собрать детей, выбираться из каменного мешка и скорее разбираться с миссией. Но пока почти триста наследников заключены в сферы, предпринимать решительные действия невозможно.
Вряд ли кто-то понимал, что происходит. Счастливчики без сфер спешили к детям через огромное помещение, постоянно натыкались на тех, кто был в сферах, словно не видели. Мимо Александра нестойко прошагала девочка-подросток с чётко прорисованным косметологом лицом, мазнула плечом по пузырю, не обратила внимания. Аура читалась слабо. Девчонка, не отрываясь от экрана телефона, на слух дошагала к нетерпеливо протянутой руке Фавсты, недовольно поджавшей губы и сузившей глаза. Кого-то из подчинённых худощавой наследницы могло пробить на холодный пот от выражения недовольства на этом бронзовом лице. Фавста с раздражённым вздохом сквозь сжатые зубы сцапала девицу за запястье резким движением хищной птицы и поволокла куда-то за тёмные жемчужины бессмертных, закрывающих выход.
Несправедливо. Дюжина наследников могла добраться до детей. И эта дюжина не пыталась помочь тем, кто не мог.
В ушах застыла ватная тишина. Сердце ходило в груди. Александр задумался о кислороде в сферах – на сколько его хватит? Стенки выгибались под давлением пальцев, но не рвались.
Свободный Анвар, держась за двух взрослых мужчину и женщину, озираясь, шёл рядом и будто не замечал плотно обступивших его со всех сторон сфер с наследниками, его больше интересовало помещение.
Все они, в пузырях или без, находились в каком-то зале. В глазах Александра через упругую стенку он виделся расплывчато, сложно было сказать, как далеко отстоят друг от друга стены и как высоко потолок, очертания терялись в невнятной серости, и главное – не видно было выхода.
Неужели они вот так просто уйдут? Неужели не попытаются освободить их? Не увидят?
Действительно ли они их не видят?
Взгляд тянуло к детям. Младший стоял выпрямившись в прозрачном шаре на грубом сером полу, любопытно поглядывая из-под бровок по сторонам, на макушке топорщился светлый вихрок. Справа от него в опасной близости боролся со сферой Асаф – упирался ногами и руками, надеясь диагональю пропороть прочность пузыря. Он не смотрел на Акима, но мог переломать его весом, как карточный домик. Что такое хрупкий ребёнок против тридцатилетнего тёмного шестого поколения, перевитого мышцами? Асафу нечего будет предъявить – Асаф несколько неуклюж, хотя при своей неуклюжести изрядно силён.
Александр опасался не случайностей и не Асафа, а умышленного зла и кое-кого более смертоносного. Нет, от Асафа не будет вреда. Пузырь не пропороть, наследник Аскольда лишён возможности совершить неуклюжее убийство. Несмотря на активные телодвижения тёмного, сфера не сдвинулась ни на йоту.
Тёмные вскипали. Пока их взвинчивали не светлые, а лишение свободы. Рагнеда яростно пыряла плёнку ножом – безрезультатно, уже проверено. Рагнеда не могла остановиться. Тёмные глаза блестели маниакальным блеском, время от времени взгляд переключался на сидящего в метровой сфере мальчишку месяцев шести от роду. Рагнеда не могла остановиться. Иногда женщины упорнее совершают обречённые действия, иногда это приносит результаты.
Нет. Бесполезно. Решение будет другим.
С трудом отвлекаясь от сыновей, Александр вспомнил простые истины, которые годами твердил отец – быстрее всех осваивается и решает задачи бессмертный. Тут их трое в таких же безобразных шарах, надо повторять за ними. Двое из них потенциально опасны, однако сейчас они могут быть полезны, нужно наблюдать, а потом – быстро действовать.
Сфера, заключающая Рюрика, была туманно-молочного цвета, самого бессмертного не разглядеть, как и обоих тёмных, облепленных непроницаемой тьмой. Пристанище Руслана невозможно было не признать – словно гладкий чёрный бильярдный шар, сфера далеко растолкала остальных и высилась как непокоримая зловещая чёрная глянцевая гора.
«Если нужно выбраться, они выберутся», – уверил себя Александр, пристально следя за Русланом.
Краем глаза продолжал осматриваться. Неограниченные в передвижениях наследники нашли выход и заторопились из нехорошего места наружу, то ли не беспокоясь об остальных, то ли действительно их не замечая. Александр сжал зубы. Разделяться в таком месте, всё равно что проводить черту между живыми и мёртвыми. Их было человек сорок, и они исчезали в скромной двери, которую Александр не видел за туманной сферой, скрывающей беспечно неподвижного Рюрика.
У Александра заканчивалось терпение. Бессмертные как будто никуда не торопились.
«Может, они отравлены?» – неожиданно кольнуло Александра.
Тогда нескоро зашевелятся. Но им-то что? Отряхнутся, глянут на трупы и отправятся восвояси. Может, отомстят. Руслан никого здесь не уважает и уж точно не любит, но наверняка охотно отомстит, хотя бы ради процесса.
Поблизости не осталось никого, не скованного гибким, но неподатливым пузырём. В ушах застыла липкая тишина, та липкая тишина, которая впивается в уши безостановочным комариным писком.
