Страница 7 из 10
– Вы сказали, там нет выхода, – быстро напомнил Асаф, нервно облизнув губы. – Откуда там могло взяться то, что жрёт, если там только мертвецы?
– Это, – Руслан хмыкнул, – одно из самых досадных свойств мироздания – мертвецы иногда тоже жрут… но это опять-таки на мой взгляд.
– Не понимаю, в чём сыр-бор, – пожал плечами Арист, наконец что-то решив, – за полчаса здесь Совет обеднел на десять родов, так неужели мы не послушаемся бессмертных?
Ариста смерили удивлёнными неверящими взглядами.
– Для меня сейчас вот что важно, – старик мягко похлопал по плечику Акима. – Я не пожертвую жизнями внуков ради памяти мёртвых, можете считать меня эгоистом. Я согласен с бессмертными и благодарю их за то, что они не стали, как мы, стучать себе в грудь, горланя оды чести и гордости великим родам, и предпочли защищать живых, а не стеречь погибших.
– Да, он прав, – закатил глаза Гедеон, всякий раз недовольный, когда приходилось признать правоту Ариста. – Что предлагаешь делать?
– Тёмные знают, куда нельзя, самое время спросить у светлого, куда можно, – он обернулся ко всё ещё сидящему на полу, где его оставили, Рюрику.
Руслан невесело заулыбался, продемонстрировав хищные резцы:
– Как он должен это сделать: услышать или учуять?
Арист холодно посмотрел в ответ:
– Светлые видят больше остальных.
– Когда видят, – кивнул бессмертный.
Арист сунул Акима Александру и, припадая на правую ногу, направился к закрывшему лицо руками Рюрику.
– Рюрик! – позвал старик, пытаясь открыть лицо бессмертного.
Рюрик вяло сопротивлялся.
– Что у него с глазами?! – потрясённо выдохнул отец.
Гедеон поспешил следом. Анатомия была его коньком, но чтобы понять, что с глазами Рюрика, медицинские познания не требовались.
– Его либо усыпили, либо отравили и залили стекло в глазницы, – снизошёл до объяснений Руслан.
Белла ахнула, полная сочувствия, бросившись за ветеранами Совета к Рюрику.
– Мы не хотели выпускать вас, пока он не найдёт дорогу, – вздохнул Игорь. – Тот, кто устроил западню, предусмотрел это. Я бы поставил на полукровок, но ведь Руслан тоже здесь.
– Ты слишком много о них думаешь, – не согласился Неман, затравлено озираясь, – им такое не устроить…
Белла в поисках поддержки оглянулась на Руслана, с которым ухитрялась, пожалуй, единственная из всех, ладить, будучи при этом одной из самых светлых:
– Как же он теперь… неужели ничего не сделать?
– Нужно извлечь стекло, – небрежно сообщил тёмный, – глаза восстановятся через пару суток.
– Так просто? – удивилась Рагнеда.
– Да, конечно, просто, – с сарказмом огрызнулся Сатхи, – иди, вырезай!
– Были бы инструменты, – с сожалением вздохнул Гедеон.
Рюрик нескоординированно отмахивался от щупающих лицо рук.
Руслан молча подошёл, протягивая Гедеону длиннющий нож. Где его носил?
– Вырежи сам, а? – раздражённо вмешался Игорь.
– Пожалуйста, кто-нибудь другой! – умоляюще подал голос Рюрик, без зрения чувствуя, к чему идёт дело.
– Не болтай ерунду! – рассердился Игорь. – Лучше него никому не справиться! Не тяни время! Вы чего смотрите, отвернитесь сейчас же!
Последнее относилось к детям, испуганно вытаращившим глаза на Руслана с ножом.
Рюрик обреченно вытянулся на полу.
– Кто-нибудь хочет подержать голову? – пригласил Руслан, с видом гостеприимного хозяина, готовящегося нарезать на ломтики печёного гуся. Кира вытащила из сумочки пакетик с влажными салфетками и передала бессмертному. Минут пять он протирал зловещий нож, а никто так и не выразил желания помочь.
– Что вы там делаете? – забеспокоился Рюрик, царапая ногтями пол.
– Давай я, – вызвалась сердобольная Белла.
– Нет, если он захочет дёрнуться, ты не удержишь… – отказал бессмертный. – Ну?
Руслан оглядел лица. Дети стояли спинами, взрослые боязливо отводили глаза, не сказать, чтоб трусили, но определённо сильно не хотели марать руки.
Бессмертный выбрал сам:
– Александр.
Наследник вздохнул, но спорить не стал. Рюрику плохо, Рюрику надо помочь, а кто-то тёмный, кого бы Руслану было логичнее предпочесть Александру, мог быть неприятен Рюрику.
Руслан стоял на коленях с ножом наготове. Голая грудь в крови, разводы простыли и почернели. Александр опустился на колени по другую сторону.
Циничный мерзавец, покалечивший Рюрика, глумливо подрисовал на кустарно влитом в глазницы мутном стекле угольный зрачок и голубую радужную оболочку.
Прикосновение к бессмертному заповедно и сакрально, как приложение к святым мощам. «Мощи» ёжились и переминались на холодном полу. Александр вдохнул холодный воздух и, подавив кашель, сжал ладонями макушку и подбородок бессмертного успевшими замёрзнуть руками. Рюрик вздрогнул от неожиданности; неизвестно, было ли ему больно или ещё сказывались последствия отравления. Руслана ничего не смущало. Он вытащил из-под брючины небольшой нож с деревянной рукоятью и без церемоний всунул Рюрику между зубами.
Веко подрезал без трепета, Рюрик тоже не шелохнулся. Дальше было хуже. Стекло заполняло глазную впадину, Руслан попробовал поддеть кончиком лезвия, не обращая внимания на появляющиеся на лице порезы и на проступившую кровь. Рюрик оскалил зубы, сильнее впиваясь в рукоятку. Руслан нажал сильнее. Стекло лопнуло. Александр ещё не сообразил, что случилось, а тёмный уже выдернул у него из рук голову Рюрика и, придерживая за шею, вытряхивал осколки. Рюрик приглушенно промычал. Когда тёмный положил его обратно на спину, светлый взмахнул рукой, делая знак прерваться, но Руслан безапелляционно покачал Александру головой. Наследник Святогора вздохнул.
Стекло заполняло не только глазницы, но и отводы сосудов, Александр не заставил себя смотреть на крошево, в которое тёмный бестрепетно превращал молодое лицо. Правая рука светлого бессмертного клацала за воздух.
Руслан склонился над светлым ниже. Рюрик тоскливо замычал.
– Хватит ныть! – раздраженно осадил тёмный.
Рюрик его вряд ли услышал. Процедура выполнялась под аккомпанемент задыхающегося разноголосого кашля и прерывистые вопли младенцев. Голова в руках Александра задёргалась, мужчина напряг мышцы. Не хотелось лишний раз причинять Рюрику боль, но как ещё не дать ему насадиться на нож тёмного? И уцепиться не за что, только если горло придавить всем весом к полу…
Александр обернулся на отца. Арист ободряюще подмигнул, хотя больше походило на нервный тик. Мальчишки стояли с ним, маленькому Акиму дед зажал глаза и уши. Игорь неотступно держал заслонку.
Взгляды взрослых были обращены на них с Русланом. Наверное, к счастью, тёмного ничто не пронимало. Игорь был прав, лучше него никому не справиться, другой бы занервничал, нанёс дрожащей рукой лишние порезы, не смог бы довести работу до конца под душераздирающее незамолкающее мычание. У Александра занемели руки, он успокаивал себя, что осталось недолго, но мучение не кончалось…
Смертный бы умер. Глаза близки к мозгу, человек бы такого не выдержал. Осознание привносило тягучий привкус и воскрешало образ сакрально-заповедных мощей. Вроде бы изученный и признанный непредсказуемым Рюрик в который раз перешёл установленные для его личности барьеры, он был чудом прямо сейчас, иллюстрацией несокрушимости бессмертных… смущало отношение окружающих, ждущих чтобы всё поскорее закончилось, не более.
Всхлипнул кто-то из детей, зашушукал, успокаивая молодой женский голос, кто-то кашлял. Александр глянул вниз, Рюрик истерзал зубами рукоятку, из-под затёртой прикосновениями поверхности показалась свежая древесина. Руслан вытаскивал из красного колодца острый как сабля осколок.
Да когда же уже…
– Всё, – констатировал Руслан.
Александр недоверчиво посмотрел на нож без единой капли крови.
– У нас не вытекает кровь, – заметил удивление Руслан, убирая чистый нож за спину и выдирая второй из зубов Рюрика.
Раздался щелчок.
В противоположной от входа стене раздалась щель. Рихард, выставив нож, поспешил туда, сопровождаемый тремя молодыми мужчинами.
Руслан откровенно втянул носом воздух.
Бах!!! Бах! БАХ!!!
Наследники вздрогнули.
Яростный стук долетал из-за пластины за спиной Игоря. Мертвецы пришли в себя. Или доели.
– Идите за Рихардом, живо! – Руслан вздёрнул Рюрика на ноги и потащил не пришедшего в себя и дезориентированного к щели впереди. С приказным тоном не решились спорить, не до того. Светлый бессмертный еле перебирал ногами, с трудом и неохотой опираясь на тёмного.
Игорь держал надёжно, подводила заслонка – начала поддаваться ударам, появились вмятины. Что это, металл?
Новообразовавшаяся щель, ведущая к спасению, была высока, но узка – мог пройти один взрослый за раз. Наследники столпились у неё, мешая друг другу.
– Дорогу…! – нетерпимо рыкнул низкий голос, добавив грязное слово, зверским толчком опрокидывая пытающихся спастись наследников. С дробным стуком и звяканьем посыпались какие-то мелкие предметы, разочарованно вскрикнул подросток.
В толчее с десяток человек у входа упали на пол, вскрикнула женщина, Александр подумал на Беллу, сердце тревожно забилось, он не видел сыновей и старого отца.
– Полегче! – громогласно перекричал панические возгласы и ругательства Виктор, впихивая кого-то перед собой, возможно, дочь, возможно, того, кто случайно преградил путь ему самому.
Александр покачал головой. Наследники шипели и шикали, расталкивая друг друга локтями. Маленькие, не понимая, заревели. Кто-то придавлено вскрикнул. Арчибальд оттолкнул Ивана, Иван не устоял и упал, пропадая из вида. Александр не видел родных. В двух шагах остановился Руслан с мятым и истерзанным Рюриком, у светлого глазницы были полны крови, но ни единая капля не стекала по лицу. Тёмный пристально следил за проходом на другой стороне, предоставляя смертным пихаться и ссориться, сколько угодно. Жаль Рихард первым пошёл на разведку и первый перешёл в другое помещение, он бы смог прекратить балаган.
Игорь развёл руки в стороны. Куски отходили, импровизированная дверь держалась на последнем дыхании. Цепкие руки, грязные и оплывшие, по-обезьяньи ловко отщипывали кусочки от загородки, ширкая мужчину по плечам. Он не был испуган, благородным лицом владели досада и брезгливость.
– Нож есть? – неразличимо за вознёй смертных одними губами спросил Руслан.
Игорь кивнул. Руслан сразу потерял к нему интерес. Его лицо оставалось характерно равнодушным, но можно не сомневаться, он бы предпочёл убивать нечисть, а не помогать наследникам в их недостойном бегстве и нянчиться с ослепшим и потерянным Рюриком.
Александр дождался, когда толчея рассосётся, но когда кроме него, Киры и троих бессмертных в помещении вроде бы никого не осталось…
Кира по-женски зажала рот ладонью.
Истоптанное тело походило на мешок живодёра. Ткань пропиталась красным, а лицо превратилось в месиво. Александр не мог поверить, что это в самом деле произошло. Наследники, как бестолковое стадо буйволов, затоптали человека насмерть. Если бы кто-то сказал что-то подобное в Совете, его бы сочли еретиком. Ну конечно, наследники не какие-то безмозглые паникёры! Они воины, люди собранные и неподдающиеся слепым импульсам. Конечно.
Кира нагнулась, чтобы втащить новопреставленного в щель.
– Оставь, – запретил Руслан, тоном пресекающим попытку спорить, – с ним кончено.
В этот момент с треском сломалась заслонка.
Александр резко обернулся – Игорь стоял к ним спиной, стройный и натянутый как тетива. Плавным, почти любовным движением бессмертный извлёк из воздуха меч. Александр узнал Люменис. Хорошая вещь магическое оружие.
В проход заспешили освежёванные, маниакально оживлённые уроды. Активно разлагаясь на ходу, оставляя след из фрагментов сочащейся постгумационными биологическими жидкостями плоти, они попёрли под готовое принять их лезвие, дополняя отвращение противоестественной суетливостью движений.
Светлый, чьи глаза бесспорно превосходили зрение самых наблюдательных людей, не видел, чтобы Игорь двигался, лезвие как-то естественно пропарывало и разрубало, словно без участия бессмертного. Завораживающее зрелище для того, кто что-то соображает в схватках на холодном оружии. Чтобы уметь так, нужно посвятить умению больше, чем жизнь.
Тут Руслан воспользовался дезориентированным телом Рюрика, чтобы, не прикасаясь, втолкнуть наследника в щель, и перешёл границу последним.
Щель срослась, как створки скоростного лифта, только шва не осталось.
– Игорь! – вскрикнула Кира, бросаясь к стене.
Если бы пробежала большее расстояние, было бы эффектней, а так – лишь припала к стенке, прижав к шершавой поверхности узкую ладонь. Тесно.
– А-А-А!!! А-А-Ааа!
Кое-кто увидел глазные впадины Рюрика. Оглушённый бессмертный закрутил головой, расширяя круг вопящих. Александр не узнал голосящих женщин, в Совете их не было, возможно, какие-то побочные родственники наследников – ауры слишком размытые для прямого родства.
Новое помещение было в разы меньше, Александр осмотрел его вскользь, отметив на одной стене поверх голов нарисованные глаза, как две капли воды похожие на те, что красовались на стекле в глазницах бедного Рюрика.
– Он в порядке, – успокоил Киру Руслан.
Кира не успокоилась:
– А если с ним сделают то же, что с Рюриком?!
– Он не такой беззубый.
По виду Рюрика сложно было понять, задело ли его замечание или оставило равнодушным. Бессмертный молча сел там, где стоял. Кира, брезгливо сморщив нос, наклонилась и завязала ему глаза шейным платком. Хотя теперь на лице Рюрика красовались шелковые ветви сакуры в цвету, у Александра перед глазами стояли заполненные кровью колодцы, память сфотографировала.
Затерроризированные, перхающие наследники вынуждены были стоять близко друг к другу, прижимая к себе родственников и сторонясь чужих, и были от этого не в восторге. План сгруппироваться со светлыми не мог быть осуществлён, слишком тесно, того и гляди ближний воткнёт кинжал или спицу под лопатку или подтравит. От Гедеона старались держаться в связи с этим подальше, говорили, он носит с собой по крайней мере три разновидности нераспознаваемых животных ядов и лезвия, появится где-то пустяковая, ничтожная царапина длиной в сантиметр и прости-прощай.
Арист не отпускал от себя мальчишек и неплохо держался, несмотря на возраст. Александр не видел, чтобы он рано ложился спать или морщился от застарелых болей, не слышал, чтобы жаловался или просил о помощи, но не самообманывался – Арист горд, но очень стар, усталость лет ещё аукнется, старику необходимо передохнуть, посидеть, неплохо бы перекусить, то же касалось мальчиков. Александр готов был не есть и не пить неделю, вторая неделя далась бы тяжелее, но далась бы.
Комната была гола: однотонные молочные стены ограничивали помещение в две сотни квадратных метров, меньше метра на человека, бледно-салатовый пол казался пластмассовым, потолок горел, как сплошная энергосберегающая лампочка. Единственный элемент интерьера глумливые голубые глаза, намалёванные с другой стороны в двух метрах от пола.
– Твою мать, придурок, смотри под ноги!
– Сам смотри! Ещё раз назовёшь меня придурком, будешь слизывать дерьмо с пола!
