Страница 8 из 10
– Сам будешь, дерьмоед!!!
Руслан не реагировал на ругань в зале, оставался у стены без следов прохода или зазора, прислушиваясь к происходящему за ней. Слышно не было ничего. Стена представляла собой абсолютный монолит.
– Что там? – шепотом спросила Кира.
– Рубит, – коротко ответил тёмный.
Кира кивнула и полезла в сумочку, снова извлекая влажные салфетки.
– Дай-ка приведу тебя в порядок! – женщина склонила голову набок, с улыбкой указывая на потёки застывшей крови на его руках, лице и шее.
Руслан с сомнением пожал массивными плечами, но не стал отказываться.
Александр незаметно фыркнул. Кира в своём репертуаре. Дети и престарелый отец в западне, в холоде, без воды и пищи, за стенкой десятки освежёванных каннибалов, а она крутит хвостом перед инфернальным порождением вселенной, по какой-то задумке мироздания наделённым мужским телом, прикасаться к нему – само по себе поведенческое табу, по негласному этикету Совета – невоспитанность. Ей не приходило на ум, как это он так измазался в крови и сколько её для этого пришлось пролить?
На ухоженной мордашке Киры расцвела улыбка, глаза заблестели.
Александр знал о Кире больше, чем многие из её союзников – положение вечного соперничества обязывало. Кира не гнушалась сексом без отношений, иметь бессмертного в качестве любовника представлялось ей заманчивой идеей. Она долго ластилась к Игорю, на какой-то момент даже довела себя до влюблённости. Кира тогда была замужем, но Игорь готов был предложить только дружеское расположение и вроде не понимал намёков. Секс ради развлечения, а не деторождения его не интересовал, не тот склад характера. Александр вообще считал его самым достойным из тёмных, бывавших на земле. Потом появился Руслан, и Кира выкинула Игоря из головы. В те минуты, когда наследники с ужасом осознавали, как чудовищно глубока бывает тьма, Кира быстро переключилась от испуга к вожделению. Её глаза то и дело жадно вскидывались на него, когда все остальные не смели смотреть. Всё, что было проблемой, когда Совет пытался урезонить Руслана, в постели должно было придавать пикантности: чудовищная сила, жёсткая воля, гипнотический сверлящий взгляд. Он ведь красив. Александру на ум приходили забавные психологические теорийки, утверждающие, что женщины ищут в мужчине образ родного отца. Гедеон тоже был когда-то высоким и сильным брюнетом, обладал пылающим взором и несговорчивым характером…
Кира впервые могла так близко подобраться к Руслану. Александр не ожидал от него Игорева благоразумия, совсем наоборот.
Выстуженный воздух пропорол истерический взвизг:
– Ты что задумал, ублюдок?!! Убери эту хрень!
– Это мой нож! Я всегда его беру…
– Мне плевать! Засунь свой тесак туда, откуда вытащил и поглубже!
Лица с особым авторитетом не пресекали споры, занятые просчётом ситуации, Арист тоже молчал, покусывая правый ус и мягко покачивая Акима, шум не мешал ему осматриваться. Наследники не могли осмыслить происходящее и в непривычной тесноте остро реагировали на мелочи. Кричали, бранились, причитали, рыдали, заламывали руки, нервно дёргались, кто-то продолжал кашлять…
– Подумать только – десять родов разом… псу под хвост!
– Кто там был? С моего места не видно было.
– Сантимо, Евсей, Аграм, Квинто, Фавста…
– Ещё Астафий, Зиновий, Дмитрий, а из тёмных – Вэл и Александр.
– Это который?
– Он тёмный один, из рода Робера.
– И с семьями все… Вечная память…
– Вечная память…
Фоном рыдало два младенца.
Кира, будто не замечала шума, наслаждалась ситуацией. Жадничала, тянула время, задерживала ладонь, где не требовалось. Упёрла руку в голую грудь бессмертному, чтобы протереть ему горло под линией наметившейся щетины. Своей салфеткой она его скорее дразнила, чем отмывала. Мурлыкала себе под нос, ощупывая пальцами запутавшегося в её сетях крупного самца, должно быть, женскую охотничью.
Александра тошнило от обоих. Сейчас его интересовало другое.
– Арчибальд! – отчётливо позвал мужчина, перекрикивая охи и неразборчивый гул общего недовольства. – Как ты мог?!
– Чего? – набычился Арчи, отставляя за спину семилетнего мальчишку с белым как мука лицом и гладко зачёсанным, как у отца, хвостиком.
– Иван мёртв!
Маланья разбито всплеснула руками, задев Клаву. Какой-то молодой мужчина грузно опустился на пол, накрывая голову руками.
–…ты толкнул его!
– Он мог придавить моего сына! – ощетинился Арчи. – Я не хотел его смерти!
– Тьма тебя побери! – плюнул в сердцах Александр.
– А что бы ты сделал? – не к месту полюбопытствовал Рюрик, задрав лицо к потолку.
Арчи презрительно хмыкнул, многие тёмные глумливо залыбились. Странно, что Кира не вставила свои пять копеек… ну да, она ведь поглощена общупыванием Руслана.
– Да я просто так спросил, – поскучнел светлый бессмертный. Запрокинутая к потолку светловолосая голова в платке на уровне глаз ухнула на грудь на кажущейся как никогда хрупкой шее.
– Что Руслан думает? – сочувствуя Ивану, сослался на, увы, последний авторитет Силан.
Александр тяжело сглотнул. Он не это имел в виду. У Руслана только одно наказание за вину, Александр совсем не хотел, чтобы кто-то ещё умер.
Руслан молча посмотрел с высоты своего роста на отступившего на ноги Ксавье Арчи. Выражение глаз не читалось, а холодом они пронизывали всегда. У Арчи дёргался кадык, как клапан, встретивший на своём пути помеху, никак не удавалось сглотнуть. Руслан посмотрел, едва дав проглянуть презрению, и не сделал ровным счётом ничего. Плевать он хотел на Ивана и Арчи, на их детей и вообще на всех наследников. Козявки, которых ни во что не ставишь – какая разница, если какая-то из них задавила другую?
Не вовремя вышел из строя Рюрик… Сидит теперь на полу, зябко прижимает к груди колени, наверное, даром что бессмертный, страдает от боли. Бессмертный старался занимать как можно меньше места и привлекать как можно меньше внимания, а все, кто мог, назойливо продолжал смотреть. Никакого такта.
Виктор приосанился, пытаясь восстановить порядок, привлёк внимание:
– Господа! Мы оказались в сложной ситуации, думаю, все согласны, что пользоваться сейчас физическим или магическим преимуществом, чтобы причинить вред другим наследникам, неблагородно. Попрошу от этого воздержаться. Оставим наши скло… наши недоразумения на мирное время, сейчас речь идёт о выживании наследников, наших детей. Все уже заметили, эта миссия отличается от традиционных. В спасении здесь, вероятно, никто, кроме нас самих не нуждается, местечко пытается нас прикончить. Давайте возьмём себя в руки и обменяемся наблюдениями.
– Здраво, – одобрил Арист.
Гедеон молча кивнул.
В тесноте среди других наследников его одобрение не все заметили, поднялся шум.
– Чепуха! – зло выкрикнул Зенон.
– Точите лясы в Совете! – поддержал Абро. – Здесь вы не командуете!
– Гхм… для начала я потребую объяснения, где мы…
– Нужно вызвать…
– Да! Что за чертовщина?! Где мы?!
– Почему чёртова сеть не ловит?!
– Как мы здесь оказались?!
– Это всё ваши дела!!! Требую немедленно прекратить балаган!!!
Виктор посмотрел побелевшими глазами на молодых тёмных громил с кулаками-кувалдами. Парни смешались и нехотя поумерили спесь, неубедительно затаив в глазах ослепляющую злобу. Потом белые глаза с чёрными точками зрачков остановились на паникёрах, отрезвляя и возвращая здравый смысл. Виктор продолжил:
– Во-первых, Рюрик, что с тобой случилось?
Бессмертный задумался, облизнул губы, отвернулся, намекая, чтобы его оставили в покое.
– Рюрик?
– Не помню, – признался мужчина, – я вроде не дома был…
Кто-то в глубине зала фыркнул.
– В смысле на миссии? – быстро уточнил Асаф.
– Угум.
Виктор покачал головой, с видом так и говорящим «Игорь или даже Руслан пару слов да связали бы!»
– Это может быть простая миссия, – задумчиво протянул Гедеон, отвлекая внимание от потерянного Рюрика.
Наследники с надеждой обернулись на него, пытаясь разглядеть старого бородача в промежутках между плотно стоящими друг к другу наследниками.
– …Бывают такие места… ловушки, которые периодически заманивают некое количество жертв. Они могут делать это регулярно, снова и снова повторяя сценарий… Отец говорил что-то про их появление, что-то про доморощенных магов с руками из задницы, – Гедеон наморщил лоб, припоминая, – или он говорил про хреновых скучающих некромантов?
– Мы уловили его чувства, – нетерпеливо перебил Виктор, – как спастись он не упоминал?
– Я как раз это и вспоминаю! – вредно взбеленился старик, зыркая колдовскими чёрными глазами на вампира.
Хороша парочка…
– Ах, чёрт, – Гедеон досадливо взялся за голову, – он рассказал мне на пиру, больше в шутку, чем для дела, уже третий день пили, вокруг такая кутерьма, да я и слушал в пол уха… Он только выразился в шутку, но различие было важно, он даже собственно не имел в виду именно доморощенных магов и некромантов… просто одни ловушки появляются неосознанно, а другие по умыслу и хорошо продуманы, вроде бы так… Да, так!
– То есть, мы должны определить появилось ли это место случайно или было специально создано? – переспросил Рихард.
– На кой ляд?! – заорал в трудно установленной тишине Анвар. Капли слюны брызнули салютом в свете с потолка. Не Анвара ли дочь погибла у всех на глазах? – Выпустите меня отсюда!!! Вы нарочно всё выдумали!!! Чтобы унизить меня! Меня!!! Я вам не позволю!!! Грязные брехуны!!! Светлозадые сопляки!!! Вы мне ответите!!! За всё ответите!!!
Он замахнулся кулаком на старшего из внуков Гедеона.
– Эй! – рявкнул Виктор, вытягиваясь вперёд гигантской чадолюбивой тенью, чтобы заслонить мальчишку, но он был в семи метрах.
Взрослый сын Рихарда метнулся туда, лавируя между тесно стоящими наследниками.
Подросток не испугался. Поймал раскрытой ладонью нацеленный в лицо кулак, сжал вокруг пальцы. Анвар взвизгнул и осел на колени. Что-то хрустнуло.
– Пуссссти, щщщенок!!! – задыхаясь прошипел Анвар, корча мученическими складками блин бородатого лица.
Кира каким-то образом оказалась на месте раньше сына Рихарда.
– Ах ты, простата старого мула!!! – заковыристо выразилась женщина, с размаха влепив Анвару пощёчину.
Длинные ногти продрали глубокие красные полосы от уха до переносицы, опасно близко к левому глазу. Анвар потерял дар речи, пощечина опрокинула его навзничь, в гущу отступивших ног. Он не смог сразу встать, с трудом сел, нянча у груди сломанную кисть и с кислотной ненавистью глядя на семейку Гедеона.
– О чём уж мы там? – как ни в чём не бывало напомнил Арист. – Я тут заметил, что когда Гедеон упомянул пир, на полу появились циновки.
Александр посмотрел под ноги – салатовую пластмассу стало почти не видно под плетёными полотнищами. Одно было простелено под сидящим Рюриком. Когда они появились? И откуда?
– Присядем, – цивилизованно предложил Карл, примирительно разводя руки и первым садясь.
Его дети были взрослые, лет двадцати восьми-тридцати, старшая дочь и младший сын. Они не чувствовали себя как рыбы в воде, но, признаться, чувствовать себя сносно в подобной ситуации способны не многие. Женщина была в белом брючном костюме, отменно дорогом, в тонких ухоженных руках держала замшевую бежевую сумочку. На неё с презрительным интересом, как на недостойную соперницу, бросала взгляды Кира. Наследница Кира – Кира имела страсть к красивым вещам, очень похоже на отца, Гедеона. Но если Гедеон коллекционировал артефакты, восточное оружие и полотна художников, Кира в основном специализировалась на одежде и туфлях. Была у них с отцом зона соприкосновения – драгоценности. Гедеон любил баловать дочь преложными ценностями, а Кира любила, когда её балуют. Но честолюбивая Кира не любила, когда с ней пытаются соперничать.
Дочь Карла вряд ли намеревалась бросить вызов своим видом именно Кире. Она вышла из дома, не предполагая через час наткнуться на Киру. У дочери Карла не было миссий, она позволяла себе носить маркие непрактичные вещи вроде этого белого итальянского костюма, туфли на высоких каблуках и с открытым носиком и длинные ногти на пальцах в перстнях. Кира была матерью, главой крупной фармакологической корпорации, регулярно отправлялась на миссии. Её ногти были умеренной длины и выкрашены в неброский телесный цвет, чтобы не провоцировать эмоции неподготовленных к косметическому попугайству жителей других миров. На стройных ногах тонкие чулки, которыми она легко готова пожертвовать, это брюки в маленькую дамскую сумочку не всунуть, а чулки – пожалуйста. Платье шелковое, глубокого синего, свободно расходящееся до колен и приталенное, с рукавами по середину плеча, простого силуэта. Туфли на шпильке, но не высокие, сантиметров семь. Через плечо висит сумочка из крокодила. Сын Карла, как и подавляющее число мужчин, был одет в деловой костюм, на верные девяносто процентов уже работал у отца каким-нибудь замом или финдиректором. Глаза у него безостановочно бегали, не понять волнуется ли или же оглядывает обстановку. Обстановка особенного внимания не заслуживала, глазу не за что зацепиться.
Наследники смирились с неизбежностью перемирия. Стали устраиваться на циновки, детей усаживали поближе к себе. Александр остался на всякий случай рядом с незрячим Рюриком. Надежды, что Руслан ему поможет при необходимости, не было. Анвар тем временем неловко отполз от Киры, чинно, как на пикнике, рассаживающей вокруг себя сыновей.
Приходилось в очередной раз констатировать, что места мало. Сидели плотно, от тесноты сложно было чувствовать себя мало-мальски комфортно. На такой интим Александр не был готов – колени упирались в Рюрика, за спиной материальный, как радиационное излучение, взгляд Руслана, в бок тычется садистски острый локоть Збрышека. Приравненные головы сидящих напоминали ленивую поверхность моря, ходящего разномастными бело-русо-чёрными волнами. Свет падал с потолка на волосы, отчего они блестели и переливались, как тёмная морская вода в солнечный день.
До осознания Александра дошли сказанные отцом слова – десять родов. Их больше нет. Блестящие на солнце головы, синие и голубые глаза, взрослые и их дети, потомки героев, продолжения жизни и славы первых сыновей, долгожданных, любимых, несравненных первых сыновей, правнуки и правнучки бессмертных, богов. Их нет больше. На годах, проведённых в мире десятью бессмертными, можно поставить крест. Десять бессмертных жили и любили напрасно: Персей, Захар, Давид, Виллем, Могута, Фенист, Винсент, Баграт, Вейнс, Робер. Напрасно? Может, не напрасно. Им ведь хотелось жить и любить, у них были первые сыновья.
– Как отличить случайное от специально созданного? – на философский лад спросил практичный Неман.
– Специально созданные ловушки работают сложнее, и выбираться из них сложнее. Задача любой ловушки – не выпустить добычу. Случайную (обладая сверхчеловеческой силой, разумеется) можно сломать примитивными способами.
– Думаю, – почесал вздёрнутую бровь Рихард, – такая бы уже рассыпалась, когда Игорь выламывал часть стенки.
С Рихардом было трое похожих друг на друга молодых мужчин, темноволосые, коротко стриженные и сероглазые, три реплики родного отца. Александр слышал только о двух и их имён не знал.
– Да, – покивал Гедеон, – может не вся конечно, но какой-никакой ляп искусственности бросился бы в глаза. Ловушки ведь притворяются чем-то другим, как любые банальные силки прячутся от дичи в траве… Да, думаю, это очень хорошо продуманная и качественно сработанная ловушка. Рюрику испортили глаза, нас разделили на тех, кто переживёт первое испытание и тех, кто послужит наглядным примером серьёзности намерений нашего недоброжелателя, теперь зачем-то разделили с Игорем. Умереть он не может, значит, суть в чём-то другом.
«Значит, опасность осталась по эту сторону», – мрачно подумал Александр. Наследники встречались взглядами с теми, кому более-менее доверяли, чтобы убедиться, что одинаково поняли недосказанность. Александр не искал взгляда отца. В такие моменты велено было следить за окружающими и слушать в оба уха.
Рагнеда с тревогой прижала к себе полугодовалого ребёнка в тоненькой детской рубашонке и ползунках:
– На нас здесь могут напасть?
– Наверняка, – не пытаясь утешить, признал Гедеон. – Возможно, ловушка посчитала, что с тремя бессмертными мы слишком хорошо защищены…
– Это ведь только мы с вами, несовершенные заблудшие смертные, готовы где угодно впиться друг другу в глотки, – добавил Карл, чуть улыбаясь, – для бессмертного на миссии невинные смертные – даже такие, как мы с вами, представляются напуганными милыми детками, которых надо спасать…
– Не то чтобы милыми, – заметил из-за спины Руслан.
– Да, – поддакнул Рюрик.
