Страница 9 из 10
– Как тогда выбраться? – поинтересовалась Мария.
Ей было лет сто, выглядела она на шестьдесят, а белокурый тощий паренёк, на которого она опиралась, казался никак не старше шестнадцати. Неужели сын? В год его рождения Мария уже давно ходила с палкой.
– Надо пройти все испытания, одно за другим, а для этого нужно понять основной принцип действия механизмов ловушки, – снова заговорил Гедеон.
– Это как это? – прямо спросил Асаф.
– Надо понять, почему открылась дверь сюда, – пояснил куда более сообразительный Арист. – Тогда мы сможем открыть остальные двери.
Наследники безнадёжно задумались.
На заседаниях Совета чаще всего выступали Арист, Гедеон, Карл и Виктор. Виктор просто потому что Председатель и ответственен за «здравствуйте, ваше слово и до свидания». Если в сложном случае, как сейчас, Арист и Гедеон не давали ответ, Совет оставался безмолвен.
– Перед самым моментом, когда открылась дверь, – Александр решил простимулировать застопорившийся мыслительный процесс, – Руслан сказал, что у бессмертных не проливается кровь.
– Думаешь, из-за этого? – насмешливые снисходительные глаза Ариста остановились на сыне.
Александр терпеть не мог этот отеческий взгляд, казалось, щеки вот-вот зальются неуместной на холоде краской. Отцы, заставляют чувствовать себя идиотом, даже когда того не хотят.
– Проверить нетрудно, – снисходительно пожал костлявыми плечами старик. – Руслан, попробуй сказать что-то ещё.
Тёмный не стал отказываться, на секунду задумался.
– Если на миссии ломаются кости, они быстро срастаются и в спокойном месте их приходится ломать заново, чтобы срослись правильно.
Александр попробовал переварить сказанное, но вдруг неведомым образом и невесть откуда на полу между сидящими тут и там появились свёртки. Во многих руках возникли ножи. Александр подобрался. Неман оказался расторопней остальных – первым опасливо потыкал ближайший прямоугольник охотничьим ножом. Свёрток был с конфетную коробку и признаков жизни не подавал. Наследник потянул его за край, поднимая в воздух.
Оторвавшись от пола, тонкие руки расправил – свитер. Серый, маленького размера, на ребёнка.
Рагнеда довольно улыбнулась и выхватила вещь у Немана. Её сын, один из самых маленьких здесь, успел продрогнуть. Серый вязаный свитер с косами оказался длинноват в обычном понимании, на полугодовалом скорее походил на платье. Рагнеда ловко одела сына, но он и не сопротивлялся, как стали бы многие дети. В комнате было холодно, в лучшем случае ноль. Тёмные не так чувствительны к холоду, но полугодовалый ребёнок это полугодовалый ребёнок, тёмный он или светлый. Александр видел, как Андрей быстро дотянулся до ближайшего свитерка и надел на побледневшего Акима. Арист держал мёрзнущего Алексиса на сложенных по-турецки коленях, прикрывая полами и рукавами френча.
– Молоток.
Александр повернулся – его хвалил Асаф. Его карапузу было от силы два, одевал он его не особо ловко, но заботливо. В Асафе обнаруживался любящий, но неопытный отец. Значит, ребёнком занимались другие родственники, скорее всего жена.
– Хорошо, конечно, – продолжил Асаф, втискивая сына в свитер, – но про кровь ловушке, видать, больше понравилось. Что если попробовать сказать, что, например, у Виктора глаза белеют, когда он хочет крови?
С потолка посыпались перчатки.
– Беспардонное существо! – вознегодовал Виктор. – Это личное! С чего ты взял вообще?
– Предположил…
– Впредь держи свои предположения при себе! – глаза Виктора были почти белые, и все смотрели на него, но Председатель ничего не мог поделать, – Предположил он…
Перчатки подошли детям шести-семи лет. Информация не произвела на ловушку впечатления. Про Виктора знали все, вслух не говорили. Радужная оболочка глаз потомственного вампира оставалась многооттеночно-белой, он тяжело дышал, перебарывая вспышку ненависти, ему, в отличие от многих, сейчас было жарко. Его дочь стеснительно тупила глаза, прячась за спиной старшего брата. В ней постыдное вампирское наследие читалось без труда – клыки выступали. Она старательно стягивала поверх губы, но движение только привлекало к продолговатому бледному лицу больше внимания. Арист как-то обмолвился, что в подростковом возрасте внешние признаки вампиризма более явно проявляются. Неуклюжий пубертатный период, активный рост, скачки гормонов – светобоязнь, клыки, когти, пристрастие к сочащемуся кровью мясу. Она делала то же, что делали бы другие подростки: одевалась в чёрную закрытую одежду, красила волосы, свешивала чёлку на глаза.
Несчастная девчонка, сочувственно подумал Александр. Сын Виктора сочувствия не вызывал. Высок, бледен, голову держит гордо, клыки не торчат, губы сомкнуты, сестру закрывает плечом, помалкивает. Вроде воспитанный парень.
Холодно. Алексис теперь был в майке с коротким рукавом, зато в перчатках. В помещении, столь плотно заполненном, должно было стать душно, тем не менее, оставалось удручающе холодно. Хорошо бы из-за вытяжки, такое тесное помещение не могло гарантировать часа свободного дыхания для собравшейся толпы, но тяги не чувствовалось. Плачущие дети и кашляющие взрослые расходовали кислорода больше, чем обычно.
– Не при чём здесь кровь, – заключил Карл, – просто есть то, что ей интересно и что нет. Так сразу не понять, надо ещё пробовать.
– Может, прямо спросить? – не настаивая, предложил Никос.
– Ловушка-ловушка, что тебе надо? – издевательски пропищал Сигизмунд.
Ничего не произошло.
Сигизмунд смачно плюнул на пол между циновками. Анджей неодобрительно покосился.
– Ну и ладно, давайте по очереди попробуем, чтобы по-честному, – предложил Асаф.
– Ой, хитрец, ой, хитрец! – протянул Виктор, глаза его так и не вернулись в норму, – сам про меня сразу рассказывать, а теперь по очереди, чтобы «по-честному»!
– Перестань, – угомонил вампира Арист. – Ты не помогаешь.
Виктор заткнулся. Арист смотрел в пространство перед собой.
– Я начну.
Он замолчал, взвешивая про себя, что собирался сказать. Прочие затаили дыхание. Взгляды взрослых, подростков, детей, друзей, врагов сошлись на сидящей фигуре в чёрном френче.
– Александр…
Мужчина всем лицом выразил внимание к позвавшему отцу, но Арист продолжил:
– Александр – мой самый младший сын.
Александр застыл. Странно услышать о существовании братьев, сидя на какой-то циновке среди двух сотен с лишним чужих, недоброжелательно настроенных людей в каком-то помещении, неизвестно где. Не имея возможности задать отцу откровенный вопрос. Разумеется, знал. В семье не принято иметь единственного ребёнка, это неразумно, когда род такой старый, а врагов больше, чем друзей. Но как-то не задумывался, что есть ещё кто-то. Должен был быть. Рос один. Отец не упоминал о других детях.
Все теперь смотрели на него, как будто ждали продолжения. Александр не знал, куда отвести глаза, чтобы не натолкнуться на чей-нибудь заинтересованный насмешливый взгляд. Хотелось помолчать и подумать в одиночестве.
У меня братья есть, растерянно думал Александр. Почему отец не говорил? У старших больше прав на наследный трон в Совете, так ведь?
Тем временем с потолка пришёл очередной ответ. Не открылись люки, не выдвинулись потайные застенки, ничего; из ниоткуда, из воздуха, медленно, чтобы все успели подхватить, вниз спустились металлически блестящие капсулы, каждая сантиметров семь в длину. Наследники подставили ладони, опасливо принимая подношение. В открытую ладонь Ариста легло три. Рихард аккуратно катал свои три пальцем на ладони. Александр зорко осмотрелся, вычисляя следующее – капсулы полагались не каждому, а только старшему представителю рода и ровно три.
– От чумы! – потрясённо прочитал Неман.
– Не нажимайте ничего! – быстро предупредил Гедеон. – Это шприцы!
Наследники поражённо застыли.
– Что? Что происходит?!! – Резо неугомонно подскочил на ноги. Кто-то из родни попытался его усадить, но наследник не давался, шипел по-кошачьи и вырывался из протянутых рук.
– Мы больны? – Белла быстро оглянулась на Киру.
Кира уже пристально разглядывала сыновей, повелительно оттягивала нижние веки, подбородки, заставляла показывать языки, крутила сильными пальцами головы, оглядывая уши и шеи.
– Я не врач! – огрызнулась женщина. – Я занимаюсь только изготовлением лекарств!
– Кирочка, – тихо окликнул Гедеон, поднявшись на ноги мягко, как жирный домашний кот, – я очень аккуратно выдавлю капельку из шприца, а ты проверишь её, как я учил.
Бледная и злая Кира с трудом кивнула.
– Хорошо, готова?
Александр затаил дыхание.
Гедеон прижал большой палец к концу капсулы, Кира низко склонилась над его ладонью и задёргала кончиком носа, как растревоженная лиса. Флюиды моментально развеялись. Напряжённый до предела Александр видел как прозрачное неумолимо распыляется в воздухе, бесследно.
«Ничего не вышло», – с бухающим сердцем заключил про себя Александр.
Кира села очень прямо, пристально глядя в одну точку.
– Ну что? – с надеждой спросила Рагнеда.
– Сосредоточься, – посоветовал Гедеон. – Говори, что приходит на ум.
Кира закрыла глаза, как медиум на спиритическом сеансе:
– Это точно связано с чумой, – она подняла руку, словно что-то перебирая в воздухе. – Кровь, дело в крови…Кровь этих существ не чиста… они умерли от чумы… кто-то мог заразиться… – Кира почувствовала, что справилась, успокоилась и заговорила привычно деловито: – В этом есть то, что убивает болезнь и не даёт заразиться снова, меня только смущает количество снотворного, оно в принципе может быть оправданно, но ведь мы всё равно заснём.
– Боюсь, выхода нет, – тяжело проговорил Виктор, угрюмо поблёскивая глазами исподлобья.
– Я покараулю, – сообщил Руслан, не смутившись новым поворотом.
– Ты не воспользуешься лекарством? – удивился Карл.
Руслану как всем старшим представителям рода было дано три шприца. Вместо ответа он встал и, угрожающе возвышаясь над головами, заставляя ёжиться в пятне гипотетической тени, которой не было из-за светящего непонятным образом света, будто и с пола тоже, прошагал ближе к середине комнаты, вручая один шприц Рихарду и два оставшихся Кире.
– Нас здесь больше, чем лекарства! – шокировано опомнилась Рагнеда.
Большинство семей наследников были многодетны, трёх шприцов было мало. На открытие Рагнеды не успели отреагировать.
– Устроите балаган – убью, – холодно предупредил бессмертный.
Склока затухла, не успев начаться. Руслан особенно задержал взгляд на нескольких тёмных. Тем, кому не хватило слов, хватило взгляда.
– Рюрик?
– На, – светлый вытянул на голос руку с капсулами, за которой алчно проследили многие глаза. – Отдай самой большой светлой семье.
Какого бы ни было личное отношение темнейшего, в миссии он вёл себя сообразно линии наибольшего выживания смертных, Рюрик не усомнился, что его воля будет исполнена. Руслан молча передал лекарство Андрею.
На детей хватало. Александр благодарно пожал незрячему Рюрику руку.
– Очень рад, – неуверенно откликнулся бессмертный.
Рагнеда вздохнула, собралась с силами, оглянулась и ввела лекарство себе и ребёнку, и передала неиспользованный шприц для шестого сына Киры.
Кире в конце концов тоже не пришлось выбирать.
К Александру вдруг подошёл паренёк, державшийся при Марии. В Совете он не появлялся, сегодня Александр увидел его впервые, не знал имени.
– Спасибо, – удивился Александр.
Мальчишка неловко кивнул и поспешно вернулся на своё место. Мария улыбнулась Александру. Старая добрая Мария, она была одной из немногих знавших Александра с детства. Александр с благодарностью ответил на улыбку.
Асаф в этот момент передал лишний шприц Кире.
Гедеон выдохнул с неимоверным облегчением.
«Отец!» – опомнился Александр.
Арист посмотрел на него с улыбкой. Александр поднялся и прошёл к семье, стараясь не привлекать внимания оставшегося на ногах Руслана. Кира отвлеклась, чтобы вмазать Анвару, и не дотёрла его, на смуглой коже остались размытые неприятные бурые подтёки. Женщина сказала, что кровь заражённая. Руслан просто легкомысленно не думал, что несёт опасность. Забыл, как бывает с бессмертными, насколько хрупка смертная жизнь, или специально держался близко?
Напряжение можно было ножом резать, порядок сохранялся только из-за убедительного обещания бессмертного тёмного. Анвар не хотел отдавать неиспользованный шприц, и Руслан прошёл от стенки на середину зала и отнял шприц силой. Анвар смотрел на бессмертного, как взбешённый демон.
Неизвестно, двигал ли тёмными далее искренний порыв или страх перед Русланом, но Мина, присутствующая от рода Менкса в полном одиночестве, отдала два шприца Ксавье, Маврикий, Михаэль и Франц также отдали по два многодетным тёмным семьям. Светлые отдавали ненужные шприцы, не задумываясь, но тоже только светлым.
Александр осторожно обошёл скользнувшего по нему глазами бессмертного и сел на пятачке, где расположился его старый да малый род.
– Отец, – Александр пристально посмотрел на старое загорелое лицо в обрамлении седых прядей.
Арист казался счастливым.
– Возьми, отец.
Посменно рыдающие младенцы от уколов включились в единый оскорблённый хор.
Старик принял шприц сухой загорелой рукой в переплетении вспученных сизых вен, задумчиво взглянул на его металлический блеск. Александру стало спокойно на сердце. Быть светлым – это такая судьба, которая не позволяет быть счастливым, когда кто-то рядом страдает. Александр не представлял мир без отца. Он должен был остаться.
Арист не мог не испохабить момент самоотречения. Худые старческие пальцы ловко воткнули конец капсулы Александру в руку, лицо старого интригана при этом оставалось безобразно счастливым. Андрей наблюдал за отцом и дедом распахнутыми до предела серьёзными глазами, явно решив, что они оба свихнулись.
– Зачем? – расстроился Александр.
– В моих глазах ты всегда такой, – Арист погладил по спине засыпающего Акима, – неужели ты думал, что я позволю тебе пожертвовать собой ради старого пня вроде меня? А чума… как-то меня уже миновала…
С потолка медленно опустились прозрачные пластиковые бутылки с водой.
– Хватит откровений, – строго предупредил Руслан.
– Не ровен час дверь откроется… – пробормотал Карл в полудрёме.
Александр чувствовал неодолимую усталость, веки тяжело опускались, хоть спички ставь, он ещё хотел сходить за Рюриком, чтобы посадить его ближе к себе, на всякий случай, но сил уже не было.
Донеслись последние непонятные слова:
