Запись 18 - Этаж Эдем
Чем дальше прорывалась Фантазия сквозь заросший темный лес, тем мрачнее это место становилось. Деревья теряли листву, что быстро серела и опадала на сухую землю. Оголенные стволы и ветви, что тянулись к черному от туч небу, теперь больше походили на живые щупальца чудовищ, готовых схватить в любую минуту.
Длинная трава, что раньше колыхалась на ветру и вокруг которой летали светлячки, теперь пожухла и опустилась цепким ковром, по которому бегали стайки насекомых, стоило Фантазии наступить ногой.
Дополнительной неприятностью стала серебристая дымка тумана, из-за которого Фантазия уже просто не видела, куда идет. Один раз она споткнулась о корень и чуть не упала лицом вниз. Это, скорее всего, был корень, однако девочке показалось, что кто-то подставил ей подножку, ведь, кое-как устояв на ногах в густом тумане, она услышала задорный детский смех.
— Куда мы хоть идем? — спросила она у сидевших на ее голове часов, но те не могли ей ответить.
Фантазия застыла, когда резко услышала лошадиное ржание. Звук быстро стих, и она, стараясь идти куда осторожнее, шла дальше, пока не увидела темные силуэты чего-то. Вблизи это оказались черные кареты. Только вот никакими лошадьми они запряжены не были. Окна покрылись слоями пыли и паутины, у некоторых не было колес, и они склонились на бок. Карет было много, и каждая была заброшена.
Она вновь услышала ржание, а еще стук копыт, что несся прямо на нее. Испугавшись, Фантазия отбежала в сторону, спрятавшись за одной из бесколесных карет, и там, где она стояла, пронеслись черные полупрозрачные призраки свободных коней. Табун понесся вперед, но тревожное отдаленное ржание повторилось уже где в стороне.
— Они носятся по всему полю, — с беспокойством осознала Фантазия, оглядываясь по сторонам, но кроме брошенных карет и тумана она ничего не видела. — Если я не уйду с этого поля, меня растопчут. Но куда? Я ничего не вижу.
Вдруг живые часы больно дернули ее за волосы на макушке. Сморщившись, Фантазия раздраженно задрала глаза.
— Ну что тебе надо? Это ты меня сюда повел!
Крохотная ручка похлопала по верхушке ее белых волос, словно пытаясь предупредить о чем-то. Фантазия только прикрыла рот, чтобы сказать нечто неприятное, как вдруг услышала лязг металла. Тяжелые шаги, скрип, и со стороны всех этих звуков маячил бледный проблеск света.
В тумане постепенно вырисовывался человеческий силуэт, но что-то с ним было не так. Эти громоздкие шаги и звуки шли от него, словно некто облачен в тяжеленные доспехи. Поднятая рука держала перед собой раскачивающийся, скрипевший фонарь.
— Здесь кто-то есть? — силуэт остановился, и девочка услышала нежный женский голос. — Я слышала ребенка. Если ты здесь, не бойся. Выходи.
Посидев на корточках в сомнении несколько минут, Фантазия вытянулась и, идя как можно тише, опустила руки, сжимая края юбки. Живые часы спрятались в ее пушистых волосах, прыгающих при каждом шаге.
Силуэт в тумане замер и, не меняя своего положения, поднял руку вверх, чтобы свет фонаря осветил как можно больше пространства. Фантазия несмело подходила ближе, сказав чуть повысив голос:
— Извините! Я вовсе не хотела вам мешать или что-то такое! Я просто потерялась!
— Ах. Так, значит, я все-таки слышала ребенка, — облегченно выдохнул силуэт, так и не пошевелившись. — Какое облегчение. Кто ты, дитя? — вежливо спросила женщина, опуская руку.
— Я приехала сюда на поезде и... Гхх! — Подняв взгляд, чтобы лучше разглядеть эту женщину, Фантазия расширила глаза и, замерев в изумлении, отошла назад.
Перед ней стояла вовсе не женщина. Точнее, что-то отдаленно напоминающее ее по фигуре. Это была высокая железная дева в стальном пышном платье и лицом-маской, перекошенным от боли, с руками и ногами. До этого от тумана Фантазия чувствовала гарь, но, подойдя к ней, ощутила запах чего-то сгнившего.
К ее большему отвращению, из пустой черной глазницы вылезли извивающийся червяки размером с палец взрослого человека и тут же упали на сырую землю. А еще, если присмотреться, из мест, где соединялась сталь, вытекала какая-то черная вязкая жижа.
— Хмм? Что-то не так? — со всей невинностью голоса, не присущей такой громоздкой жуткой твари, спросила железная дева, покачнувшись, и ее доспехи заскрипели. — Ты выглядишь встревоженной.
— Д-да. Простите, — едва подавляя омерзение, проговорила Фантазия, стараясь придать лицу нейтральный вид. — Я просто не знаю, где нахожусь. И, кажется, я потерялась. Не могли бы вы мне подсказать?
— Да здесь ничего сложного, — легко сказала Железная дева. — Это второй этаж Либрариума, Эдем. Главная здесь — ее милосердие, Бетти Иб.
— Значит… Тот поезд и в самом деле привез меня на второй этаж? — спросила Фантазия, оглянувшись назад.
— Поезд? Милая, здесь никогда не ходят поезда, — спокойно опровергала ее слова железная дева, заставив Фантазию вздрогнуть и озадаченно повернуться к ней. — Если так подумать, тебя здесь быть не должно. Я и пришла сюда, потому что моя госпожа почувствовала кого-то чужого. Кто ты? И как попала на этот этаж?
Фантазия нахмурилась, но не из-за злости, а потому что ей стало страшно. Если Горгофона о ней знала и потому позволила встретиться, то получается, на этом этаже про нее никто не знает.
Виллоу как-то говорил, что по этажам спокойно могут перемещаться либо важные личности, либо мелкие сошки, на которых внимание никто просто не обращает. Остальным нужно разрешение, без него никуда. Если охрана застукает нарушителя, никто не сможет точно сказать, что с ним будет.
Чем больше белая девочка смотрела на это ожившее орудие пыток, тем сильнее ее сковывал ужас. Больше всего страх вызывали пустые черные дыры вместо глаз, взирающие на нее неотрывно сверху вниз.
— Меня зовут Фантазия, — неумела представилась она, сделав реверанс. Это ее удивило. Она никогда так не представлялась, однако, вспомнив, кто перед ней, быстро про это позабыла. — Я путешествую по этажам по просьбе Лакримозы Вандерфул. Она обещала, что доложит обо мне всем хозяином этажей.
— То есть ты сейчас пришла с Башен Канделария?
— Да, мэм, — кивнула Фантазия.
Железная дева какое-то время стояла неподвижно в тяжелом, как ее обличье, молчании.
— Я ничего такого не слышала. Но ты не врешь, иначе бы просто не смогла сюда попасть без разрешения. Если у тебя есть дело от самой Лакримозы, то я проведу тебя к своей госпоже.
— Спасибо вам.
Девочка невольно опустила глаза на ноги Железной девы, чтобы узнать, как та двигается, но из-под стальных пластин с непристойным звуком вылезло несколько женских рук из плоти, их было шесть или даже десять. Кожа мертвенно-белая, ногти длинные, а кончики измазаны кровью и грязью. Поднимая такую громадину, эти руки, подобно лапкам паука, стали передвигаться по земле, оставляя длинные борозды.
Фонарь в ее руке покачивался и скрипел. Где-то в сером небе громко заорал ворон. Хлюпая по мокрой земле, Фантазия, насупившись, пошла следом за этим существом.
Пока они шли, неприятный запах грязи, гнили или горелого усиливался. Еще ни один из этажей не внушал ей такую неприязнь. Как это место вообще можно было называть Эдемом? Для кого ТАКОЕ может стать райским местом?
Пока она думала, ей в плечо что-то мягко ударило и плюхнулось на землю. Испуганно пискнув, Фантазия коснулась того места, ощутив, что рубаха мокрая. Там было черное пятно с… Белые пальцы взяли что-то маленькое и подвижное.
— Ааа! Фу! Мерзость! — вскрикнула Фантазия, бросив опарыша на землю.
Стремглав опустив раскрытые во всю глаза себе под ноги, девочка увидела вспоротую мертвую крысу. Ее пустое нутро было набито кровавыми личинками.
— Хи-хи-хи-хи, — с той же стороны послышался детский смех.
Среди тумана стояла кучка детей едва ли старше ее самой. На них были рваные одежды, а на головах противогазы. Эта группа детей стояла среди надгробий, и, заметив, что Фантазия в удивлении смотрит на них, они быстро скрылись в тумане, продолжая смеяться, только уже громче.
С омерзением отряхнув плечо, Фантазия услышала трепетный голос, доносившийся из Железной девы.
— Прошу прощения за этих сирот. Они любят хулиганить. Я наказываю их время от времени, но это помогает ненадолго. Дети очень жестокие создания. А становятся они более жестокими, когда кроме этого ничего не знают.
— На этом этаже только такие существа?
— Существа? Нет. Нет. Нет. Грубо. Дети — это дети, — ласково сказала она, и руки под ее широким подолом вновь поползли, царапая землю. — Просто сюда попадают те агнцы, жизнь которых была кромешным адом. Они, собвенно, его не забывают, потому и ведут себя так. Госпожа Бетти Иб специально создала этот этаж только для невинных крысят.
— А куда мы идем? — не удержалась Фантазия, ощутив зябкость и усиление вони. В тумане она отчетливо начала разглядывать надгробия.
Если судить по дальним точкам, которые уходили к самому краю далекого леса, их было очень много. На некоторых сидели красноглазые вороны. В некоторых местах также были вбиты палки с черепами разных животных.
Как таковой дороги не было. Заметив, что железная дева застыла, Фантазия тоже приостановила свои ноги и на всякий случай отошла на шаг, не спуская с нее прищуренных глаз.
— Мы уже пришли, — сказала она с голосом, полным улыбки. — Это приют Хеллгейт, дитя.
Полная озадаченности Фантазия вышла из-за ее спины, глянув вперед. Они стояли перед стальными большими воротами с высоким каменным забором, а за ними… Огромный особняк из черного камня. Не просто огромный, а гигантский. С несколькими этажами и коряво пристроенными корпусами. Какие-то уже были дряхлыми, способными рассыпаться от одного дуновения ветерка. Вторые совсем новые, с крепкой опорой. Окошек у этого места было не сосчитать, где-то горел свет, где-то стекла были выбиты либо задернуты.
Этот дом был похож на старую глубоководную рыбу размером с кита, способную заглотить что угодно. А окутанный туманом, он, казалось, мог двигаться в любой момент.
— Это приют Хеллгейт, — сказала железная дева девочке. — Он — сердце всего этажа. На самом деле у этажей нет ни конца, ни начала. Все зависит от пожеланий создавшего его богоота.
— Вы сказали «сердце»?
— Да. Этажи тоже живые существа, а их сердца — это те места, где находится сам его творец. Этажи — дети богоотов, и любят своего родителя безмерно. Собственно, мы тоже.
Тон обожания прозвучал крайне скользко, не слишком хорошо, чтобы успокоиться. Если эти твари и питают так называемую любовь, то нормальной ее определенно не назвать.
— Я смогу встретиться с вашей госпожой? — решила увести тему в другое русло Фантазия, опасаясь того, что у этого существа в голове.
Между ними подул ветер, заставив фонарь, скрипя, раскачиваться по сторонам.
— Само собой. Только дети могут войти в приют. Скоро тебя встретит Сестра. Прошу, заходи.
С обрывком ее слов гигантские врата с отвратительным стоном ржавого железа разошлись в стороны, подергиваясь. Вороны, что сидели смирно, клевая надгробия, в оглушительном гомоне разлетелись, бросая черные перья.
Почувствовав нечто неприятное, Фантазия обеспокоенно обернулась назад. Рядом с одним из деревянных полурухнувших крестов, нацепленным на верхушку оленьим черепом, стояла та самая девушка в белом платье. Она подняла руку и щелкнула ножницами. Потом еще раз и еще… Все чаще и чаще.
У Фантазии от близости этого звука заболели зубы. Очнувшись, она тряхнула пышными волосами и прошла за ворота, встав на каменную тропинку. Ворота вновь стали закрываться, и железная дева с искаженным в мучениях лицом сказала:
— Желаю удачи, милая. И советую не выбегать по ночам на улицу. Здесь много злых и голодных сторожей, которым нравится вкус горького детства.
Двери ворот с грохотом закрылись. На них нет ни замка, ни чего-либо еще, но по одному взгляду ясно, что вручную их ни за что не открыть. Реальность за ними стала еще менее отчетливой из-за усилившегося тумана.
Часы, что зарылись в волосах Фантазии, не давая о себе знать, наконец вынырнули из ее локонов.
— Похоже, нам с тобой больше некуда идти, — сказала Фантазия и вздохнула. От всего этого ей было не по себе. — Хотя ты даже говорить не можешь. Вот бы здесь был Виллоу. Интересно… Он заметил, что я пропала? — Ее снова дернули за волосы. — Да поняла я. Нужно идти.
Похоже, это место можно было назвать двором, ведь по округе стояли оголенные, мертвые деревья. Фантазия видела несколько детских площадок с качелями, песочницами и домиками. Игрушки разбросаны по земле, и, подняв куколку без платья и головы, она заметила, что все игрушки были сломаны.
Дойдя до пересохшего фонтана, Фантазия заметила стоявшую к ней спиной тощую девочку в изношенной ночной рубашке. Темные, длинные, грязные волосы опускались кудрями ниже спины, и она, опустив руки на края фантана, вытянулась вперед, опуская голову.
— Извини, но мне кажется, это небезопасно, — решилась обратиться к ней Фантазия, подойдя ближе.
Босые ноги худой девочки, стоявшей на цыпочках, дернулись, и сама она медленно вытянулась.
Фантазия уже было пожалела, что вообще с ней заговорила, когда та медленно повернула голову. На ее лице была треснувшая маска котенка, скрывавшая все лицо.
— Ты, — начала незнакомая девочка медленно и тихо, наклонив голову. — Тебя тоже утопили в грязи, с усмешкой смотря, как ты захлёбываешься?
— Что? — удивилась Фантазия, приподняв брови. — Я… Я не знаю.
— Не знаешь? А. Ты не такая. Ясно. Твой грех еще хуже, да?
— А? Какой грех? Ты о чем?
Однако девочка вновь повернулась к фантану. Она, казалось, полностью потеряла к Фантазии всякий интерес.
— Интересно, когда котят топят, они запоминают своего убийцу? — спросила она, дергая ножками. — Ведь когда убивают живых существ, это же убийство? Или убийство — это смерть себе подобного?
— Извини, я, пожалуй, пойду, — она торопливо сделала шаг в сторону и услышала, как кто-то ахнул внизу. Опустив взгляд, Фантазия отскочила, увидев мальчика в пиджаке и шортах. Он сидел на колеях и что-то строил из черной земли, а она на это наступила, оставив плоский след своей туфли. — Прости! Я не специально!
Мальчик поправил кепку и спокойно встал. Как и на лице девочки, его лицо полностью скрывала маска рыбы.
— Ничего, — отмахнулся он, пройдя мимо нее. — Я другую могилу вырою.
— Зачем тебе, — не успела Фантазия договорить, как мальчик поднял руку. Пальцами он держал за лапу дохлую, распухшую жабу с высунутым языком.
— Я держал ее в воде несколько дней, думая, что она оживет. Но, оказывается, ей стало хуже. Сестра Эвил сказала, что я могу отдать ее на препарирования. Но вырезать кишки больно и некрасиво. Лучше похороню, как свою маму, — сказал он и пошел дальше.
— Да что с этими детьми, — проговорила Фантазия.
Оказывается, таких здесь было много. Туман стал редеть, и она видела, как девочки и мальчики ковырялись в земле, играли со сломанными игрушками, качались на площадке, не обращая внимания на нее саму. Одна деталь их объединяла: все были в масках.
Все эти дети были неухоженными, худыми и не особо жизнерадостными. Лиц не видно, но никто из них не разговаривал, не бегал или как-то смеялся. Атмосфера вокруг них была очень тяжелая и печальная. Словно вся скорбь, боль и отчаянье собрались в одном месте.
— Как это место может быть приютом? — высказала вслух Фантазия, начиная задыхаться от нарастающей вони и тревоги. — Здесь просто ужасно. Этот приют… Стоп… Приют? — повторила она, в подобие транса, и неожиданно чья-то ладонь с длинными пальцами резким движением полностью закрыла ей все лицо, погрузив зрение в темноту.
В красивом саду погожим, теплым летним днем девушка, одетая в голубое платье и шляпу, сидела на скамейке в тени дерева и пришивала пуговицу к игрушечному медвежонку. Девочка все еще хлюпала носом, пока мальчик, стоявший рядом, держал ее за руку.
Они не брат и сестра, просто дети из церковного приюта. Белокурый мальчик с большими голубыми глазами все никак не мог перестать смотреть на девушку, что так любезно помогала починить и без того потрепанную игрушку рыдавшей девочки.
А вся причина была в том, что волосы, кожа, пальцы, губы и ресницы этой девушки были чисто белыми. Она не была жуткой, наоборот, в этой скромной улыбке и почти прикрытых глазах была своя, не присущая человеку красота. Настолько ломкая и нежная, казалось, она может растаять, как первый снег, стоит лишь подойти ближе.
Перестав двигать иголкой, она удовлетворенно кивнула и протянула игрушку детям.
Девочка, утерев слезы, тут же заулыбалась. Ей не хватало пары зубов, поэтому широкая улыбка делала ее немного глуповатой.
— Спасибо! Спасибо вам большое! — от всего сердца поблагодарила она, приняв медвежонка и осмотрев его, прижала к груди, после чего убежала обратно, громко смеясь.
Белая девушка улыбчиво помахала ей рукой. И даже когда мальчик более неловко сказал ей спасибо, она только улыбнулась и кивнула, не проронив ни слова.
Дети ушли, а она, встав со скамейки, вздохнула и начала убирать нитки с иголкой в карман. Ее платье было дорогим по меркам бедных, но очень простым, однако надень она хоть рваный плащ, это было лишь подчеркивало ее по истине для кого-то ангельскую, а для кого-то демоническую красоту.
— Вот ты где. Сколько раз тебя просили не уходить без спроса? — сказал за ее спиной очень недовольный, почти надменный женский голос. Она удивленно обернулась и увидела богиню, яркую и привлекательную. Это была Нельсида, одетая, как всегда, со вкусом. Она смотрела на озадаченную девушку, как на червя в конском навозе. — Ты специально, да? Хочешь, чтобы МОЙ муж снова разозлился на меня? — с каждым шагом ее голос становился все тяжелее и тяжелее. Белая девушка закачала головой, пытаясь пальцами указать на место, где играли дети. Нельсида лишь брезгливо скривила губы. — Когда ты уже научишься нормально говорить? Ты же можешь. Или ты делаешь это только наедине с моим мужем? А, Виспер?
Виспер сжала руки на груди, со скорбью опуская голову. Едва Нельсида в красном платье дошла до нее, как раздался хлест пощечины. Не издав ни звука, Виспер, прижав руку к щеке, осела на тропинку, дрожа.
— Да сколько можно этого немого бреда?! — с яростью крикнула Нельсида, тяжело дыша и гримасничая. — Специально из себя жалкую овечку строишь, чтобы жалость вызвать?! Сама невинность, аж смотреть противно! Ты дьявол. Настоящий дьявол. Может, моего мужа тебе и удалось очаровать, но со мной такое не пройдет! Не смей смотреть на меня свысока только потому, что можешь родить! — На все ее крики Виспер продолжала сидеть не двигаясь, опущенные на колени руки пробирала мелкая дрожь. — Хм! Я не дам тебе спуску, дьяволица. Как только понесешь дитя, я выкину тебя на улицу, — хмыкнув, дама резко развернулась и бросила девушке через плечо: — И хватит водиться со всяким нищим отребьем. Ты стала часть аристократии. Мозгов-то должно хватить, чтобы такую мелочь понять? Эти приюты для отбросов с улицы — как помойка и рассадник всяких болезней, — брезгливо покосившись на детей у здания, Нельсида задрала нос и с гордой пышной грудью пошла в обратную сторону.
Виспер, пошатываясь, встала с земли, продолжая стоять в тени, не поднимая головы. Руки опустились на плоский живот, поглаживая. На сей раз улыбка вышла до боли вымученной.
Запись 19 - Реальность и бред
Ивэн Шу всегда страдал от неутолимой жажды. Причем само эту липкое, мерзкое и сладкое до отвращения чувство назвать он не мог с малых лет. Все начиналось в глотке, ему казалось, что нутро этой части тела было чем-то похоже на проточные стенки канализации, заросшие мхом. Только вместо стухшей воды в нем была сгнившая отцовская кровь.
