Она так просто не успокоиться понял Ивэн, прекрасно зная сорт таких детей. Привыкла получать своё, а в случаи не удачи богатенькие родители быстро решат все проблемы. Две подружки подождали ей у колоны и стали расспрашивать, на что она рявкнула и поспешила уйти окончательно.
Именно её, Палмер Мерсер через пару месяцев найдут за территорией дальней английской деревеньки, как и всех пропавших без вести детей.
Когда все разошлись, Ивэн облегченно выдохнул, понимая, что, скорее всего, его действительно ждет конфликт с семьей Мерсер, так как её глава работал в Скотланд-Ярде. Они те ещё прилипалы. С досадой обдумывая последующие часы своей жизни, Ивэн поправил темные волосы и развернулся. Он, искренне хотел помочь тому ребенку, которую нехило досталось от этих моральных уродов, носивших детскую маску. И в этот же миг замер от ужаса.
Тень громадного хищного... Оленя и красивой женщина, что кралась рядом с его дверью в сумерках, да и при свете дня, что отличало её от обычного призрака, сидела перед ним. По крайнем мере он так думал в начале.
В действительности, лишь когда присмотрелся, увидел длинные волнистые волосы необычного, чисто белого цвета, такого же цвета кожа, ресницы, губы. Только глаза отличались. Ярко-серые, большие и круглые. Ивэн видел в них, что угодно после этого случая: падающие звезды, переливающиеся северное сияние, серебристую луну. Однако за всё время их встреч он никогда не видел в этой девочке нормального человека.
Белой девочке, трепетно прижимавшей к груди точно такого жалкого кролика. Девочке, что сидела избитая, но не сломленная. Она откинула павший на плечо локон с безразличием и посмотрела на высокого мужчину с совершенной скукой и неинтересном. Сейчас её волновал только кролик, на удивление покорно сидевший в руках.
— Это твой зверёк? — с ещё не ушедшим страхом спросил Ивэн, вымучивая вежливую улыбку.
Девочка молча отвернула голову с таким же пустым выражением. Теперь всем существом обращаюсь к кролику — заботливыми поглаживаниями.
— Я профессор Ивэн Шу. Преподаю историю, — немного растерянно представился Ивэн, сев на корточки и протягивая свою руку в знак приветствия. Гладившая кролика девочка не обратила на это никакого внимания. — Слушай, тебе бы в комнату пойти, — посоветовал он, оглянувшись на растоптанные учебники за их спинами. — Хочешь, я тебя провожу?
Она продолжала молча водить рукой по ушкам животного.
— А как его зовут? — вновь попытался наладить беседу Ивэн, уже не зная, как ему подступиться.
Обычно все дети легко идут на контакт с дружелюбно настроенными взрослыми, если, конечно, не запуганы или не больны. А эта девочка явно была не в себе. Это первое, о чём думаешь видя её.
Она не из нашего мира. Она отвратительная, больная и уродливая. Вот какие слова приходили тогда на ум Ивэну, и он удивился, потому что прекрасно понимал тех детей. В отличии от взрослых, они ещё плохо подавляют эмоции и выплескивают их в случаи сильного негатива.
Солнце зашло за тучи, бросая за зеленую траву длинную широкую тень. Ветер стал подниматься, и запахло сыростью. Ивэн понимал, что ответа не дождаться, потому хотел только собрать учебники и помочь ей добраться до комнаты, а после поговорить с тем, кто отвечал за этих детей. Но неожиданно он услышал с земли тихое мелодичное явление:
— Полдень.
Уже поднимавший в плачевном состоянии книги, Ивэн раскрыл во всю глаза, оборачиваясь на слово, так быстро исчезнувшее, что самой интонации и не запомнишь. Их взгляды встретились. Тогда Ивэн ещё не понимал, какую беду накинул на себя из-за обычного желания помощи.
Благими намерениями вымощена дорога в ад.
— Его зовут Полдень, — снова безразлично ответила белая девочка, протягивая кролика. — Но я зову его просто Виллоу.
***
Если раньше деформация этого места не была заметна в полной мере, то теперь всё менялось и двигалась, как стрелки часов. Коридоры, освещенный исключительно ярким серебристым лунным светом, то удалялись, то приближались, накидывали на себя картины или меняли цвет, могли покрыться обоями. Картины и статуи тоже казались наблюдающими, живыми, хотя признаков движений не подавали.
В отличии от уверенно идущего впереди мальчика-кролика Виллоу, Фантазия с неуверенностью оглядывалась на всё, что издавало звук или мельчайшее проворство. Находясь среди живых предметов декора, она неосознанно чувствовала, что находиться во внутренностях некого чудовища, нежели среди мрачного места, напоминавшее библиотеку.
Шли они уже больше часа, так ни с кем и не столкнувшись. Виллоу и Фантазия не разговаривали, хотя последней было уже что прояснить. Она с недоверием посмотрела на огромные арочные окна, на луну, что отражалась на её мрачном лице, и, потупив взгляд, остановилась.
Не услышав больше стук туфлей за спиной, обеспокоенный Виллоу, чуть подвигав кроличьим ушами, замер и обернулся.
— Я могу задать вопрос? — слишком серьезно спросила Фантазия, в глазах которой сияла решимость.
Немного растерявшись от её сосредоточенности, Виллоу просто кивнул.
— Что это за место такое? Кто мы с тобой? И эти… — от упоминания всего, что тут было, она скривила рот, пытаясь подобрать нужное слово. — Существа?
— Вопросы не из тех, на которые я могу так просто ответить, — высказал Виллоу, теперь задумавшись. — Я просто родился здесь, как и большинство, но сам многое не знаю. Единственное, что мне стало понятно, с тех пор как я отрыл глаза, это то, что всё взаимо связанно.
— Взаимосвязано? — переспросила Фантазия.
Окна по правую сторону стали таять, как горячий шоколад. Картины в дорогущих рамках переворачивались и уменьшали. Рядом с ними проползли неясные фигуры, именуемые как Тени Миражей. Однако им не было дела до двух детей, потому они зигзагами проскользили по стене, исчезая за стенами.
Виллоу, чуть улыбнувшись, уже более уверенно развернулся, зашагав дальше, не переставая пояснять шедшей за ним Фантазии.
— Либрариум — удивительное место. У него нет ни конца, ни начала. Оно живое и разумное. Любой, кто здесь обитает, важен по своему. Даже книжные пикси выполняют работу, с которой справиться могут только они.
— Подожди! Ты сказал, что здесь а нет ни начала, ни конца. Это значит, что ты можешь находиться только внутри, но нельзя выйти наружу?
— Увы, нет. Потому что за пределами библиотеки ничего не существует. Хотя я слышал от других психопомпов, что единственное место, выходящее за пределы библиотеки — это первый этаж Башни Канделария. Я бы с удовольствием посмотрел на всё это в живую, но выйти могут только либо Хозяйка, либо приближенные слуги.
Получается, отсюда нельзя сбежать или переместиться. Виллоу сказал, что имя дает определенную власть и помогает выжить, а иного пути в этой сказке не найти. Имя — ключ который откроет любую дверь. И этот хрустальный ключик нужно получить любой ценной!
Фантазия подняла серые сияющие глаза и остановилась, когда остановился Виллоу. Он просто стоя молчал, пока Фантазия не поняла причину. Коридор менялся. Это было похоже на перестановку кубиков мозаики или накладных рисунков. До этого коридор был обычным, но обновление внеслись весьма значительные.
Первое — появился свет. Их источником служили позолоченные люстры. Пространства между стенами стало значительно больше. Вместо картин, как и самих мраморных стен, появились прозрачные аквариумы, где не спеша плавали не рыбы, а морские существа: вытянутые дракончики, разноцветные ушастые русалки с крыльями насекомых, а на серебряном дне раскрывались невиданные хищные цветы. Так же было множество ракушек, в створках которых было много драгоценностей, да и сами ракушки были размеров чемоданы.
Раскрыв бледно-розовые губы, Фантазия, как завороженная прильнула к стеклу, которого просто не было, и все морские фантастические краски переливались на её чисто белом лице.
Скрестив руки за спиной, более спокойный мальчик-кролик подошёл к ней.
— Эй, Виллоу, это что такое? — взволнованно поинтересовалась Фантазия. — Я никогда ничего подобного не видела!
— Самая малая часть города наших богов — дно Бермудского Треугольника, — объяснил он так же рассматривая всех возможных существ. — Векаббела Лаути, если не ошибаюсь.
— Ничего не поняла, но звучит уже интересно, — проговорила Фантазия, водя руками по невидимому стеклу, что не давало ей попасть в морские пучины.
Сейчас, при обычном желтоватом свете люстр стало видно, что девочка казавшееся призраком луны, действительно обладая такими чертами и при таком освещении. Чисто-белая кожа, вьющиеся густые волосы, спадающие ниже спины, брови и ресницы, как нарисованные, но не закрашенные. И только глаза ярко-серые, почти как тот свет за окном.
Подол юбки заплавал у тощих колен и задергавшись от неожиданного холода, Фантазия, прижмурив глаза, отвернулась от морского магического шоу и посмотрела перед собой.
Всё переменилось так скороспешно и изворотливо, что Фантазия подумала, что видит лишь красочный сон: это был сад. За место стен длинные кусты с изумрудной листвой и теми же цветами, что она видела ранее. Черные лилии. Сама конструкция коридора расширилась.
Стены, потолок и пол заменились на растянутый летний плющ с лилиями. От них пахло горько-сладким ароматом. Передвигаясь по ветками, Фантазия поймала себя на мысли, что цветы наблюдают за ними. Хотя больше её пугал сам факт того, что она видит себя в дневном свете.
Она опустила взгляд на свои ладони, осознавая насколько же она бледная. Но явного нездоровья она не чувствовала. Странно, но здесь уж слишком легко все ощущается.
— Мы пришли, — сказал Виллоу, вытягивая руку перед Фантазией.
Фантазия с сомнением посмотрела с начала на его рукав, потом на то, куда указывали пальцы: широченная арка с неизвестными символами, двигающимися как планеты, а дальше…
— Слишком долго, — проговорил высокий и бархатный голос свысока. — Я не привыкла столько ждать.
Испуганный из-за ничего, Виллоу заерзал на месте, но кое-как перебирая ноги, все же решился зайти дальше. Фантазия шла за ним.
Это место окружали блики света: золотые, радужный, серебряные, похожие на светлячков. Такие же стеллажи, идущие в бесконечную длину и в плотную заставленные книгами, вокруг которых летали озорные писки. Здесь были деревья, кусты и цветы, создающие образ библейского Эдема. А в самой середине, под космическим куполом росло огромное дерево, раскинувшее свои необъятные кроны, как кучевые облака.
У самых корней был трон, на котором сидела невероятной красоты женщина, настолько невероятная, что описать было невозможно. Однако Фантазию пугала ни её красота, а её глаза, точнее сказать то, чем они были. Крутящиеся в бездонной тьме шестеренки.
Запись 7. Чаепитие с подсказками
— Так значит, ты хочешь покинуть Библиотеку? — проворковала изыскано одетая дама, сидя за золотым круглым столиком, у которой то и дело двигались ножки в виде львиных лап. — Понимаю, — нежно проговорила она с приятной легкой улыбкой, прикрывая свои веки, где в глазницах щелкали шестеренки. От неё в целом исходил тикающий звук, как от часов. — Я не возражаю вас выслушать, — сказала она детям, сидящим по сторонам. Вытянула тонкую спину и сделала помахивающий жест рукой в черной перчатке. — Но давайте с начала выпьем чаю. Время как раз для чаепития.
Сжатый в неуверенности Виллоу с прижатыми к голове кроличьими ушами испуганно встрепенулся, когда на стол приземлился крылатый чайник, возмущенно пыхтящий паром. Он неуклюжа передвигался на своих лапках, а следом за ним, словно пауки, на стол карабкались живые чашки, блюдца и даже поднос.
Фантазия удивленно раскрыла рот, наблюдая за всем действием волшебной посуды. Они сами уложились по местам, сами себя наполнили. И когда улеглись, дама в завершение щелкнула пальцами, и по середине вспыхнула корзинка с шоколадками, конфетами, печеньями. И что поражало, они тоже двигались. А у некоторых так вообще были глаза, и они пищали.
Дети с легким пренебрежением переглянулись, явно не желая к ним прикасаться, не говоря уже о том, чтобы брать в рот и есть. Женщина это подметила, но никак негативно не отреагировала, только затейливо усмехнулась.
— Не нужно так на них смотреть, — сказала дама. — Они могут обидеться, если вы их не будите есть, — после такого непринужденного предостережения она демонстративно взяла пальцами круглое печение и надкусила. — Если вас не устраивает вкус или вид, то можете пожелать любую сладость. Они превратятся даже в то, чего не существует.
— Извините, но я не голодная, — подняла руку Фантазия, второй она пытаясь аккуратно оттолкнуть назойливый чайник, который подобрался к её чашке, чтобы налить горячий чай.
На бледном лице женщины впервые появились нотки хмурости, что подметил Виллоу и с нарастающей паникой легонько пхнул девочку локтем в бок. Фантазия недовольно на него зыркнула. Пока не смотрела, чайник уже наполнил её чашку и, гордо фыркнув, стал отползать к центру.
— Тебя не устраивает наша еда, Фантазия? — спросила таки женщина строгим тоном.
Девочка отпихнула руку Виллоу и вгляделась на эту необычную женщину. Смело, но покорно.
— Нет. Я просто не привыкла к таким… странным вещам, — прямо призналась она, но ни как не солгав. — Извините, если моя реакция вас оскорбила.
— Вот как, — кивнула дама, и спокойствие вернулась на её искусственное лицо и чарующий голос. Выточенным аристократическим движением она подцепила ручку фарфоровой чашки, другой, приподняла за ним блюдце и, пригубив к черным губам, сделала кроткий глоток. — Тогда хорошо.
Сейчас, когда она сидела к ним так близко, Фантазия могла вдоволь её разглядеть. Однако даже присматриваясь она понимала, что совершенно не понимает, что из себя представляет Хозяйка данного места.
Высокая, худая, элегантная женщина в черном обтягивающем платье. Длинные прямые, темные волосы цвета северной ночи были распущенным и простирались по всему саду. Они овивали полки, стеллажи, кольцевались на ветках гигантского дерева, распростились по траве, были абсолютно везде. На её голове величественно ветвились черные оленью рога.
Фантазия поняла, что это та самая женщина с картин и статуй, что были в коридоре.
Если оглядеться, то тут цвели черные лилии, а над ними кружили прозрачные бабочки и механические колибри. Рядом со стеллажами, тянущимися ввысь, кружили разноцветные огоньки.
Стен здесь не было, как и неба. Дверь, через которую они вошли, тоже уже исчезла. Вместо неё был небольшой водопад с озером, где плескались серебристые карпы, оседланные маленькими человечками-самураями.
Никто из них не произносил ни слова за все это время. Виллоу все так же с сомнениями, но стал покусывать шоколадный кекс. Фантазия же, не решаясь перебить распивание чая этой важной дамы, попробовала взять чашку с прозрачно коричневой жирностью, видя свой отражения, как только поднесла ко рту, её пальцы сильно обожгло, и она едва не выронила чашку, быстро поставив её на стол.
— Осторожно. Они кусаются, если их не правильно брать, — с улыбкой сказала женщина, ставя свою чашку с блюдцем на место. — Этикет, милая. Этикет.
Потирая красные подушечки пальцев, Фантазия промолчала, бросив мстительный взгляд на чашку.
— И так, — произнесла дама без прежней улыбкой, выпрямив спину. Дети одновременно посмотрели на неё, перестав заниматься своими делами. — Фантазия, — обратилась она к белокурой девочке червоточиной своих глазниц с подвижными механизмами. — Ты ведь не знаешь, что из себя представляет Либрариум. Я права?
Опустив руки на колени, девочка так же серьезно произнесла:
— Я даже не знаю, кто вы такая, — честно призналась она, а Виллоу, поперхнувшись куском кекса, сцепился в рукава её одежды в немом ужасе. Девочка же никак не отреагировала, продолжив: — Я не помню кто я, не понимаю, что это за место и почему я здесь. Но всё, те кого я встретила, сказали, что вы Хозяйка, и только вы можете мне помочь. Потому я и пришла к вам.
Красивое лицо дамы стало непроницаемым. Невозможно было понять, на кого она смотрит и о чем думает на самом деле.
— Да. Меланхолия Сангинарий и Фокусник мне уже о тебе рассказывали, — выдохнула женщина с легкой усталостью. — Очень необычно. Попавшие сюда редко задумываются над тем, кем они были. И уж тем более не пытаются это понять и покинуть Библиотеку, — она замолчала, сомкнув губы, отводя взор куда-то в сторону. Фантазия же ненароком подняла глаза на её ветвистые черные рога и искренне гадала, не тяжелые ли они для человеческой головы. — Хорошо. Для начала я представлюсь. Меня зовут Лакримоза Вондерфул. Я одна из создателей Либрариума и Хозяйка пятого этажа Элизиума, на котором мы сейчас и находимся.
— Пятого? — тихо повторила Фантазия, удивленно расширив глаза.
Лакримоза благородно кивнула.
— Всё начинается на моём этаже. Попадают сюда, а потом уже решается, куда дальше.
Виллоу, все еще держась за рукав Фантазии, поочередно с неутихающим испугом смотрел то на Лакримозу, то на девочку, не решаясь вступить в их диалог.
— А как попадают в Библиотеку? — спросила Фантазия, понимая, что раз перед ней создательница этого ненормального места, то и узнать она сможет многое.
На её вопрос Лакримоза задумчиво промычала, прижав палец к губам.
— Кто знает, — неопределенно выдала она и загадочно усмехнулась, сощурив глазницы. — Каждый по своему. Кто-то мучительно, кто-то будучи при смерти, а кого-то просто затаскивает сюда. Простой водоворот случайностей. Не более, — развела руки в стороны Лакримоза.
Вид у Фантазии сделался весьма удрученным. Она уже поняла, что здешние сущности мало того, что и близко не походили на людей, так еще и не говорят ничего прямо. Как черти заговаривают.
Часть определенных воспоминаний уже возникли в её голове, как плохая мелодия поломанной шкатулки. Но Фантазия не верила этому месту. Следовательно, и тому, что можно было назвать её «воспоминаниями», тоже верить нельзя.
В отличии от других мест, ту было светло, как в летний полдень, а потому она посмотрела на свои руки, крошечные и белые, поражаясь, насколько же она явно не хорошо выглядит.
Её чисто белые воздушны волосы, пышные ресницы и серые болезненные глаза тоже не говорили ничего хорошего. Была ли она такой раньше или стала после попадания в Библиотеку, она тоже не знала.
И словно прочитав её мысли, Лакримоза заговорила:
— Ты, скорее всего, не знаешь, Фантазия, — дернувшись, девочка подняла глаза на улыбающуюся ей женщину. И душа внутри содрогнулась от этой тревожно-коварной улыбки. — Но если долго оставаться в Либрариуме, то со временем твое тело, душа и разум подвергнуться серьезным изменениям.
— Что вы имеете в виду? — с опаской спросила Фантазия, едва подавляя зачатки плохого предчувствия.
— Должно быть, ты уже видела здешних обитателей? — просто поинтересовалась Лакримоза, вид которой сделался резко скучающим. Белокурая девочка не смело кивнула. — Так вот, раньше все они выглядели как обычные люди. Но попав в Библиотеку человеком остаться на долго невозможно. Здесь все перестраивается и жители не исключение. Обычно для большинства это не такая уж и трагедия. Многие принимаю обновленных себя, однако, — её голос сделался холодным и строгим. Виллуо сильнее прижался в Фантазии. — Есть и те, кто перевоплощается в свои истинные страхи и извращенные желания. И вот они крайне опасные существа. Опасны, потому что их уже ничего не сдерживает.
От той напряженности, что была в речи Лакримозы, дети поняли, что говорит она серьезно, без намека на шутки. Фантазия хотела было спросить, принимают ли они хоть какие-то меры по этому по воду, но Виллоу зловеще прошептал:
— Прямо как Белая Ведьма.
Изумленно уставившись на мальчика с кроличьими ушками, Фантазия совсем не обратила внимания, как исказилось мраморное лицо Лакримозы. Гримаса готовой вот взорваться ярости была минутной, но потом дама поджала губы, сделал несколько вдохов и выдохов, прежде чем вновь стать собой.
— Она что… Снова здесь? — свирепо вопросила Лакримоза, обращаясь к и так испуганному до нельзя, Виллоу.
Несмотря на внешнее спокойствие, гнев в её бархатистом голосе звучал так четко, как осколки упавшего стекла.
Виллоу затрясло и уши его упали. Он что-то бормотал нераздельно, заикаясь. Фантазия, разобрала, что он пытался выговорить:«Да, Госпожа», однако ему бы это не удалось с такой-то тряской, что на него косо чайник с чашками поглядывали. Фантазия потрепала его по голове и когда юный психопомп утих, недоуменно моргая глазками, Фантазия закончила за него, смотря прямо и говоря очень отважно, без единой запинки.
— Мы видели женщину в белом на вашем этаже. Я конечно не знаю, кто такая Белая Ведьма, — на миг отвела в сторону глаза Фантазия. При мысли об этой женщине у неё внутри все холодело и начиналась тошнота. — Но Виллоу сказал, что от неё надо держаться по дальше. Ну, мы и убежали.
— Вот как, — лишь спустя какое-то время сказала Лакримоза, постукивая пальцем по столу. Эмоции на её помрачневшем лице было не прочесть. — Боже. Сколько не гоняй её, а она все никак не уймется, — раздраженно прошептала она, цыкнув языком. — Позже с этим разберусь, — решила она, вытягиваясь спиной. Дети молча следили за ней. — И так Фантазия, — вновь заговорила с ней Лакримоза, чьи глазницы с шестеренками были обращенным прямо на девочку. — Ты все еще хочешь покинуть Либрариум? — вежливо поинтересовалась она. Фантазия не долго удивляясь, часто закивала. — Хорошо, — кивнула Лакримоза.
