Рука сама потянулась к нему, чтобы сжать его теплую ладошку… но нащупала пустоту.
Мир рухнул.
Ледяной ужас разорвал меня изнутри — Димы нигде не было. Сердце подскочило к горлу, перехватило дыхание, а глаза лихорадочно метались по толпе, выискивая знакомую полосатую шапку.
— Ди-и... — хрипло вырвалось у меня, но голос сдавила невидимая петля.
Слюна комом застряла в пересохшем горле, когда я надорвала воздух:
— ДИ-И-МА-А!
Крик разбился о глухую стену равнодушия. Я ощутила, как земля уходит из-под ног — буквально и безвозвратно. Мир вокруг превратился в водянистую акварель: беззвучно шевелящиеся рты, машины-призраки, скользящие сквозь меня, и эта оглушающая тишина, будто кто-то выдернул штекер из реальности.
Я сделала шаг. Еще один. Ноги внезапно стали тяжелыми, словно кто-то привязал к ним гири. Воздух густел до состояния сиропа, а руки предательски дрожали — мелкой, неконтролируемой дрожью. Я сжала кулаки до побеления костяшек, но пальцы все равно разжимались — слабые и беспомощные. Слезы застилали глаза, размывая мир в грязное акриловое пятно.
— ДИМА-А-А! — крик вырвался воплем раненой птицы. Ответом было только нарастающее гудение в ушах. Что-то оборвалось внутри — тонкая нить, последняя связующая ниточка с реальностью. Колени сложились сами собой, и я рухнула на асфальт. Из горла вырвался звук, которого я не знала — первобытный, дочеловеческий вой, будто кто-то выдирал его из меня клещами.
Но мир не остановился. Колесо жизни продолжало крутиться, перемалывая мое отчаяние в пыль. Люди шли мимо — кто смеялся, кто спорил, кто торопливо поглядывал на часы. Совершенно обыденная вечерняя суета, будто ничего не случилось. Будто не существует пропасти между "было" и "стало", между "мама" и "никто".
Я впилась ногтями в ладони до боли, до крови, но эта физическая боль была лишь слабым эхом того, что происходило внутри. Собрав всю волю в кулак, я заставила себя поднять тяжелую, как чугунный шар, голову. Глаза метались по толпе, выхватывая силуэты — и вдруг мир замер.
Там, впереди — знакомый взмах руки, родной наклон головы. И рядом — чужой силуэт, крепко сжимающий его маленькую ладонь в своей большой руке.
— Дима... — прошептали мои губы, но тело не слушалось, будто связанное невидимыми путами ледяного страха.
Я попыталась рвануться вперед, но ноги были как ватные, подгибались подо мной. В голове стучала одна мысль: «Беги! Догони!» Но тело больше не подчинялось мне.
Никто не обернулся. Даже он. Особенно он.
«Я здесь! Сынок, я здесь!» — кричало внутри каждое нервное окончание, каждая клетка моего тела, превратившегося в один сплошной вопль.
Неожиданно рядом раздался голос:
— Вам помочь?
Это был пожилой мужчина с тростью в руках. В его глазах не было сочувствия, а скорее усталое понимание.
— Да… да… — мой голос хрипел. Я откашлялась и снова попыталась: — У меня... украли... — и тут все внутри оборвалось. Я вцепилась в его руку с такой силой, что он вздрогнул.
— Помогите! Ради всего святого, помогите мне!
Глаза застилала кровавая пелена, но сквозь нее я различала, как его лицо преображалось: морщины сползали вниз, подобно театральным маскам, обнажая неожиданную остроту черт. В этот миг меня пронзило понимание: он не случайный прохожий.
Мужчина склонился так близко, что я почувствовала его дыхание — мятная свежесть поверх древнего запаха заплесневелых страниц из старинного фолианта. Его губы едва заметно дрогнули:
— Пробудись.
Слова впились в сознание, как раскаленные иглы. Грудь сжали невидимые тиски. Сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из клетки ребер. Воздух внезапно стал густым, как сироп: я хватала его ртом, но легкие оставались пустыми.
— Что вы... — мое горло выдавило хриплый звук, — ...со мной творите?
Пальцы вгрызлись в асфальт, оставляя кровавые борозды. Старик поднялся с пугающей легкостью, будто его вытягивали вверх кукловоды. Его тень на земле извивалась, удлиняясь до невозможного.
— Ды-шать... — мое горло перехватила ледяная удавка. Я протянула дрожащую руку — пальцы бились, как крылья пойманной бабочки. Но его взгляд уже пронзал меня насквозь, устремляясь к невидимой точке в пустоте.
В ужасе я окинула взглядом площадь. Толпа двигалась как единый механизм — десятки ног синхронно поднимались и опускались. Молодая мать, подростки, офисный клерк — все повторяли один алгоритм: правый шаг — точно на трещину в плитке, левый — мимо. Хореография апокалипсиса. Как запрограммированные.
Собрав последние силы, я резко ударила себя по груди, словно пытаясь перезагрузить собственное тело. И вдруг — глоток воздуха. Я закашлялась, согнувшись пополам. Легкие горели, словно я надышалась не кислородом, а жидким азотом.
Когда я подняла голову, старик уже держал трость горизонтально. Резкое движение — и в воздухе повис дымящийся круг. Его трость пронзила центр...
Мир взорвался.
Огненный обруч сомкнулся вокруг меня с шипением раскаленного металла. Тепловые волны искажали воздух, превращая прохожих в расплывчатые силуэты.
Я вскрикнула — голос сорвался, обожженный жаром. Вскочила на ноги, но огненная стена сомкнулась теснее. Пламя лизало воздух с шипящим шепотом, будто живые языки пытались что-то сказать. Я шагнула вперед — кожа тут же покрылась испариной, волосы затрещали от пересушенного воздуха. Отступила.
Внизу — вспыхнуло.
Я опустила взгляд. Под ногами пылала восьмиконечная звезда, выжженная в асфальте так глубоко, что сквозь трещины проглядывала тьма. Ее лучи пульсировали в такт моему сердцу, а от кончиков исходили тонкие нити света, будто корни, впивающиеся в землю. Энергия от нее была неправильной — не горячей и не холодной, а словно само пространство дрожало под ее силой.
И тут мысль оборвалась.
Сознание поплыло. Тело стало чужим, руки — деревянными, ноги — невесомыми. Я чувствовала, как губы сами растягиваются в улыбке, голосовые связки напрягаются без моего ведома.
Правая рука поднялась.
— Да будет так!
Фраза вырвалась не из горла, а из самой груди — низким, резонирующим тоном. Огненный круг всколыхнулся, звезда вспыхнула ярче, и слова отразились от стен пламени, умножаясь, как эхо в бесконечном колодце.
И тогда появилась дверь.
Она материализовалась из ничего — белоснежная, без ручки, без узоров, слишком идеальная, чтобы быть настоящей. Ее сияние резало глаза, но я не могла отвести взгляд.
Земля дрогнула.
Пространство под ногами рассыпалось — будто я стояла не на асфальте, а на тонкой пленке над бездной.
Последнее, что я увидела: дверь распахнулась.
Не на себя.
А вовнутрь.
Мир рухнул в эту белую пустоту.
***
В мрачной глубине капсулы, наполненной ледяной жидкостью, мое тело сжалось, подчиняясь пронизывающему холоду. Липкие прикосновения жидкости обволакивали кожу, а дыхательная маска, плотно прилегающая к лицу, с трудом снабжала легкие кислородом. Глаза оставались сомкнутыми — я была словно в безмятежной изоляции. Ничего не подозревая о своем положении, я дрейфовала в бессознательном сне, где время и реальность теряли свою значимость.
Но внезапно тишину разорвал пронзительный сигнал. Он был резким, неестественным, будто голос из потустороннего мира, силой вырывающий меня из забвения. Мои глаза распахнулись, и в первые мгновения я едва могла осознать, что происходит. Грудь сжала паника, дыхание стало рваным, а сердце билось так громко, что заглушало все остальные звуки. Я беспорядочно озиралась, пытаясь вычленить хоть какие-то детали из мутной реальности.
Передо мной замерцал экран, тусклый и покрытый каплями воды. На нем крупными буквами вспыхнуло сообщение:
«Объект достиг цели. Начинаем процедуру пробуждения. Ошибка. Техническая ошибка.»
— Я под водой?! О нет! Нет! Нет! — вырвалось из моего горла.
Я задыхалась, глаза метались по стенкам капсулы, в которой оказалась запертой. Узкое пространство казалось бесконечно тесным, подступающим со всех сторон, словно гроб, заполненный мутной водой. Наверху я заметила крошечное отверстие, через которое пробивался тусклый свет, напоминавший единственную ниточку надежды.
«Я похоронена заживо?» — эта мысль, как молния, пронзила мой разум, вызывая новую волну паники. Я начала беспорядочно двигаться, ударяя руками и ногами по стенкам капсулы, но все было бесполезно: пластик и металл не поддавались, словно издеваясь над моими попытками.
— Пусти меня! Выпустите меня отсюда! — вскрикнула я, но голос утонул в тягучей жидкости, не найдя выхода наружу.
Мои силы быстро иссякали, дыхание становилось тяжелым, а страх все сильнее сжимал мое сердце в своих ледяных тисках. Я изо всех сил перебирала пальцами по стенкам, надеясь найти хоть что-то — любую щель, кнопку, рычаг. И вдруг мои пальцы нащупали выпуклый бугорок.
Не раздумывая, я надавила на него. Сначала ничего не произошло, но через секунду капсулу заполнил низкий гулкий звук. Он вибрировал, словно исходя из самой ее глубины.
Я замерла, прислушиваясь, как гул становился все громче, заполняя пространство. Вода начала слегка вибрировать вокруг меня, и я почувствовала, как капсула дрожит.
— Что происходит? — пробормотала я, с трудом сдерживая панику.
Внезапно свет наверху стал ярче, и я заметила, как по стенкам начали пробегать тонкие линии трещин. Надежда вспыхнула внутри меня, и я, собрав последние силы, уперлась руками в стенки и рванулась вверх, готовая бороться за свою жизнь.
Гул усилился, и в какой-то момент капсула вздрогнула так сильно, что я чуть не потеряла сознание. Мое сердце билось в такт гулу, а в голове звучала одна мысль: «Это мой шанс! Я должна выбраться!»
Крышка, что была надо мной, медленно поднялась, выпуская наружу поток холодного воздуха. Когда она полностью открылась, я резко села, сорвала с лица маску и глубоко вдохнула, чувствуя, как легкие наполняются жизненно необходимым кислородом. Вода стекала с моего тела, оставляя на коже липкий налет, а неприятный запах, исходящий от белесой жидкости, вызывал тошноту.
Оглядевшись, я поняла, что нахожусь в небольшой, тускло освещенной комнате. Тени от редких источников света плясали на стенах, придавая помещению зловещий вид.
Внутренний инстинкт подсказывал мне: я здесь не одна. Мурашки пробежали по коже. Я огляделась снова, и мой взгляд остановился на темном углу, который, казалось, поглощал весь свет. Я всматривалась в него, пока не услышала голос.
— Она проснулась, — произнесла женщина, ее голос был тихим, почти шепчущим.
Затем раздался другой голос — мужской, глубокий:
— Тихо, не мешай ей. Она должна все сделать сама.
Мои губы пересохли, и я попыталась что-то сказать, но голос звучал хрипло и слабее, чем я ожидала.
— Дайте воды, — прохрипела я, с трудом разлепляя губы.
Молчание. Ни звука.
— Дайте воды! — повторила я уже громче и требовательнее, но ответом мне вновь была тишина.
Тишина давила на меня, словно невидимый груз, проникая в каждую клеточку моего тела. Я попыталась подняться, но ноги отказывались слушаться — они были тяжелыми, как свинец. Мое тело, ослабленное и чужое, предательски обмякло, и я рухнула обратно в капсулу. Липкая вода окатила меня, забиваясь в рот и ноздри. Я закашлялась, паника снова начала охватывать меня, но я не сдавалась. Я должна была выбраться.
Собрав всю силу и волю, я ухватилась за край капсулы. Руки дрожали, мышцы горели, но я, напрягаясь до предела, смогла перекинуть свое тело через край. Правда, получилось это неуклюже — я упала на холодный металлический пол, распластавшись, словно кукла.
Лежа на полу, голая и беспомощная, я почувствовала, как страх подступает к горлу. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Я сжалась в комок, обхватив руками колени, пытаясь справиться с дрожью, охватившей меня целиком. Вода стекала с моего тела, образуя на полу странные лужи беловатой жидкости. Но не успела я это осознать, как жидкость начала густеть, превращаясь в тягучую массу, напоминающую слизь.
Я наблюдала за этим с ужасом, но внезапно слизь начала исчезать, будто втягиваясь обратно в капсулу. Это было противоестественно.
И тут тишину нарушил легкий шорох. Я вздрогнула и резко посмотрела в сторону звука. Из темноты, словно тень, выскользнула девушка. Она была одета в белую тунику, которая странно светилась в тусклом свете комнаты. Она быстро подошла ко мне и мягко укутала меня теплым пледом.
— Процесс переноса завершен, — раздался мужской голос.
Я подняла голову, пытаясь разглядеть говорившего.
— Теперь внимательно слушай и не перебивай, — продолжил он. Его голос звучал властно, почти гипнотически. — Все действия и бездействия не имеют значения, важен только их итог. Просто поверь мне.
Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. В этот момент раздался звук открывающейся двери, и яркий свет хлынул в комнату, ослепляя меня. Мужчина шагнул к выходу, но, перед тем как уйти, он обернулся.
И я увидела его лицо. Это был тот старик, которого я видела в парке.
— Подождите! — закричала я, но мой голос прозвучал слишком слабо.
Старик лишь улыбнулся.
— Просто поверь мне, — повторил он, выходя.
Дверь за ним закрылась, и у меня потекли слезы. Я не понимала, где нахожусь, что со мной происходит, кто эти люди вокруг и где мой сын? Боль в сердце была невыносимо сильной, и я закричала, но почему-то шепотом:
— Стой… стой… где мой сын?
— Успокойтесь, с вашим ребенком все хорошо. Он благополучно перешел в этот мир, — нежно сказала девушка, укрывая меня пледом.
— Куда перешел? В какой мир? — переспросила я сквозь слезы, всхлипывая.
Девушка нажала какую-то кнопку, и в комнате загорелось дополнительное освещение. Затем она указала в сторону моей капсулы. Я медленно приподнялась, стараясь разглядеть то, на что она показывала. Зрение оставалось мутным, будто я только что очнулась после долгого сна. Однако дополнительный свет помог мне лучше рассмотреть помещение.
Передо мной стояла вторая капсула — точная копия моей, словно ее зеркальное отражение. Обе конструкции располагались в центре комнаты, окруженные металлическим каркасом. Высоко на стене, над ними, виднелись огромные стеклянные витрины, напоминавшие гигантские аквариумы. Вместо воды в них находились странные сосуды, формой похожие на сердца. Они мерцали разными оттенками — красным, синим и зеленым, создавая завораживающее зрелище.
От каждой капсулы к витринам тянулись тонкие провода, словно паутина, соединяющая все элементы воедино. Толстые кабели шли к двум металлическим ящикам, стоявшим рядом с капсулами, и к ряду мониторов. На экранах мигали меняющиеся цифры, графики и непонятные символы. Все это выглядело, как сцена из научно-фантастического фильма, только без спецэффектов.
Девушка продолжила:
– Как только мы выйдем из этой комнаты, вы обязательно встретитесь с ним. А сейчас вам нужно к куратору города. И, наверное, одеться.
Она улыбнулась мне.
– Нет, сейчас! – настаивала я дрожащим голосом.
Я никак не могла прийти в себя. В голове роилось множество мыслей и страхов. Они бесконечно прокручивались, нападая снова и снова, вызывая панику.
«Как успокоиться и взять себя в руки?! – спрашивала я сама себя. – Как сохранить ясность мышления и не потерять рассудок?»
