– Да уж…Но можно мне все-таки подготовить папку?
– Хорошо, сделаем. Завтра как раз можно подписать все бумаги, заодно и посмотрите.
Мы договорились, и я снова стала ждать с ощущением чуда.
Когда водитель привел меня в кабинет, Лев Борисович уже был там. На столе лежала папка, которую он мне протянул. Я листала фото и вдруг увидела девушку лет 33–45, мой взгляд тут же остановился на ее лице. Позже, когда я показала фото Льву Борисовичу, он что-то невнятно пробурчал, но отказываться сразу не стал. Пообещал, что ее пригласят на пробы. Я подписала бумаги и отправилась домой. Эта сказка быстро заканчивалась, а меня как магнитом тянуло обратно в павильон. Уже дома я стала представлять сцены из будущего фильма и игру той девушки, меня стали одолевать сомнения.
Неделю я провела в ожидании. Только Ирине я рассказала обо всём, что видела и слышала на кинофабрике.
– Ира, я ведь даже предположить не могла, что со мной будут советоваться при экранизации моего произведения.
– Да, есть режиссеры, которые берут сценарий автора и всё, «до свидания», – подтвердила подруга. – Разве что потом могут пригласить на последний контрольный просмотр.
– Как приятно, что здесь ко мне проявили такое уважение! Интересно, Лев Борисович так работает с каждым автором?
Наконец мне позвонила помощница и пригласила снова в павильон. Перед поездкой я решила купить костюм и туфли, накрасить ресницы и завить волосы. Даже Лев Борисович меня не сразу узнал, за что извинился и одарил комплиментами. На кастинг пригласили пять актрис. Мы должны были их просмотреть и определиться, чтобы начать съемочный процесс. Я снова стала рассматривать папку с фото, и вдруг мне понравилось еще одно лицо. Почему я его не увидела в предыдущий раз?
В кабинете появилась женщина лет сорока, и режиссер начал с ней беседовать о роли. Актриса что-то невнятно отвечала, и Лев Борисович её быстро отпустил. После вошла другая, более смелая, но тоже никакая. Следом влетела девушка-ассистентка и что-то нервно объясняла режиссеру. Мне понравился её типаж, о чем я сразу заявила, а Лев Борисович кивнул и согласился. Были еще две актрисы за сорок, но тоже не те. Хотя последняя, пожалуй, подходила больше всех. Я решилась показать режиссеру найденное недавно фото, и мы согласились, что эту кандидатуру обязательно нужно посмотреть.
Чуть позже мы отправились в кафе, чтобы выпить кофе с пирожными.
– Мы вас не слишком напрягаем всем этим? – спросил Лев Борисович.
– Что вы! Это как глоток свежего воздуха для меня. Настоящее счастье, когда ты можешь заниматься творчеством и быть среди людей. Я как раз хотела поблагодарить вас за такую возможность. Одиночество лишает человека жизненных сил и возможности быть счастливым. Рада, что занята делом и смогла соприкоснуться с миром кино. Это так здорово! Еще раз спасибо вам.
– Бросьте, нас свел счастливый случай. И если все получится, будет прекрасно. Скажите, вот мне всегда интересно, а что читают писатели?
– О, я далеко не писатель, это мой первый несовершенный опыт. А читаю я сейчас об Иисусе и о волхвах. Он меня интересует в первую очередь как историческая личность. Еще с детства я знала, что это родной сын Бога. И Бог сперва сотворил вселенную, звезды, элементарные частицы и генетический код, а позже передал своего сына в руки римских палачей, потому что это было необходимо для прощения грехов человеческих. У меня появилось много вопросов, а иногда хочется просто верить… Вот вы знали, что в Европу волхвы попали благодаря Святой Елене, матери императора Константина? Она возвратилась из паломничества с большим каменным саркофагом и объявила, что ей удалось найти тела трех Царей. Мощи хранились в Константинополе, однако после смерти Константина их перенесли в Милан. В XII веке Германский император Фридрих Барбаросса разграбил Милан и завладел мощами, а позже они оказались в Кёльне. Поиски правды о волхвах оказались подобием трудоемких археологических раскопок. Ученые возились с рассыпающимися фолиантами и пергаментными свитками.
Многие их считали магами, которые принесли три дара: золото, ладан и смирну. Но на самом деле, это могли быть и не цари. Их называли magi, т. е. «волшебники». Возможно, они практиковали некое тайное учение. Есть версия, что это были астрологи из Персии и Вавилона.
Марко Поло в своей «Книге о разнообразии мира» излагает связанные с волхвами персидские легенды. Предполагается, что волхвы основали братство, которое сохраняло сокровенную мудрость.
Лев Борисович немного удивился моему рассказу, но промолчал, и мы пошли к выходу.
Вечером я захотела описать все пережитые эмоции, чтобы подольше сохранить их в памяти.
Лев Борисович снова перечитал рассказ и тоже проникся историей волхвов. Он решил непременно об этом сообщить мне, поэтому сразу позвонил:
– Сегодня мне принесли из библиотеки подборку книг о волхвах. Знаете, у меня теперь тоже много вопросов.
– Любопытно, – сказала я и тихонько засмеялась, – хотите расскажу еще кое-что? Известно ли вам, что Фома присутствует только в Евангелии от Иоанна? Ни Матфей, ни Марк, ни Лука о нем не пишут. К тому же, рассказ Иоанна хронологически не совпадал с историями трех других евангелистов. Однако его текст был включен в Библию, как раз из-за истории про Фому.
– Это тот, который неверующий?
– Да, он. Только Иоанн изображает Фому лишенным веры учеником. В других евангелиях о нем говорилось с величайшим почтением. Нужно было дискредитировать Фому, точнее говоря, его последователей. В ранней церкви существовал фундаментальный раскол, связанный с Евангелиями от Фомы и от Иоанна. Они различались настолько, что получить дальнейшую жизнь могло лишь одно из них.
– Позвольте спросить, откуда вы все это знаете?
– Пожалуйста, дослушайте. Это всё восходит к самому началу Библии, как считают многие историки. В стихе «Да будет свет» Иоанн и Фома отождествляют Христа с исконным светом, светом творения. Однако после их толкования расходятся. Согласно Фоме свет не только положил начало сотворению Вселенной, но и поныне присутствует во всем сущем, и особенно в человеке, который создан по образу и подобию Божьему. Иоанн же провозглашал, что свет был только в Христе, а весь прочий мир остался погруженным во тьму. Путь к свету можно отыскать лишь через поклонение Христу. На тот момент точка зрения Иоанна была, видимо, более прагматичной. Позже Фома проповедовал на Востоке и дошел до самой Индии. Распространяя веру, он окрестил тысячи людей и в особенности прославился одним деянием, – крещением трех волхвов. Вот такая история, дорогой Лев Борисович. Поэтому я пока и не вижу актрису на роль героини фильма. Не представляю ту, которая пройдет этот путь к прозрению и свету. А ведь говорят, что дорогу осилит идущий. Надо, наверное, выяснить у актрис, веруют ли они в Христа.
– Да уж, вы поставили передо мной еще больше вопросов. Нужно обдумать это все хорошенько и завтра обязательно встретиться, – на этом мы закончили и попрощались.
Вечером следующего дня меня снова ждал кастинг. Первой была худенькая девушка с тонкой талией. Я подумала, что возможно она сможет сыграть человека, убитого горем, но начало жизни с мужем, когда она правит домом, вряд ли осилит. У второй девушки были более волевые черты лица, и она очень громко общалась со всеми в павильоне. Скорее всего, эта актриса больше подходила на роль героини. Но у первой девушки был более мягкий и обволакивающий голос, который соответствовал моему персонажу.
После завершения проб мы со Львом Борисовичем направились к машине, которая ждала внизу.
– Высадите меня около метро, пожалуйста, – попросила я.
– А может поужинаем где-нибудь? Нам стоит обсудить актрис.
Вскоре мы подъехали к небольшому ресторану. Это была уютное место с минимумом людей. Наверняка, тут дорогая и вкусная кухня.
– Вряд ли моя одежда подходит для этого места, – засомневалась я.
– Бросьте, идемте.
Мы сделали заказ и я с удовольствием пробовала всё, что мне предлагал Лев Борисович. Когда голод был утолен, мы стали обсуждать актрис. Режиссер сказал, что планирует пробовать обеих. Чуть позже мы вернулись к теме веры. Мне было легко делиться с ним своими мыслями – давно я не встречала такого внимательного собеседника.
– Знаете, я вот недавно поняла, что во все времена многим нужна не вера и не Бог, а власть. Люди хотят управлять миром. Порой они наносят огромный вред тем, кто верит в Христа, в его учение и божественное начало жизни. Я лишь недавно открыла для себя Бога и расширяю кругозор чтением серьезной религиозной литературы. Иногда бываю в храме, посещаю службы, оказываю посильную помощь. Чем глубже я погружаюсь в историю религии, тем больше вопросов возникает. И мне хочется разобраться, но это крайне тяжело. Или это тяжелый материал или Господь не дает понимания мне. Но мне бы очень хотелось, чтобы каждый человек прикоснулся к этой страничке истории нашего мира. Знаете, мифы русского народа изложены на основе устных преданий, собранных этнографами и фольклористами за последние полтора века. Их индивидуальность и коренное отличие от других европейских мифов заключается в свободном сочетании языческих суеверий и элементов христианства. А христианская религия имеет под собой реальную историческую основу и тому есть документальные свидетельства.
После ужина меня подвезли к дому, Лев Борисович вышел проводить меня, отчего я совсем смутилась и торопливо попрощалась. А часов в девять режиссер позвонил мне:
– Вспомнил, что не задал вам один волнующий меня вопрос. Какими материалами вы пользуетесь? Или это вымысел?
– А что мне будет за вымысел? – вопросом на вопрос ответила я, и Лев Борисович задумался, но я продолжила, – я призываю всех верить в Бога и ходить в храм, а не попадать в секты. И да, я не успела поблагодарить вас за прекрасный ужин. Спасибо. И хочу пожелать вам хороших выходных.
– Спасибо, но завтра и послезавтра у меня работа.
Я же на выходных много думала о религии и отношении людей к Богу. Мои собственные родители изображали набожных людей, как это было принято в обществе: ходили в церковь на Рождество, Пасху и старались жертвовать на благие дела. Но на самом деле вели жизнь, далекую от религиозных правил. И лишь в редких случаях они действительно вспоминали о боге и молились – как правило, в критических ситуациях, когда кто-то заболевал. Так и для большинства людей религия – что-то вроде зонтика, о котором вспоминают, когда «идет дождь». Бог – инстанция, куда обращаются, когда не могут справиться самостоятельно. Воскресение Христа – это откровение веры, оно не зависит от научных доказательств.
А еще мне всё время не давала покоя какая-то мысль. Она приходила то во сне, то наяву, но осознать я её не успевала. Я пересматривала сценарий, ставила вопросы по тексту, перебирала фото актрис, но найти удовлетворение так и не могла. Чувство беспокойства оставалось, и я поделилась им с режиссером. Лев Борисович был умен, находчив и изобретателен. Он помогал мне развеять все мои сомнения за каких-то пять минут. Но это что-то сидело упорно во мне.
* * *
Через несколько дней я снова приехала в павильон. Зашла в помещение и услышала голос режиссера. Он разговаривал с людьми, которые стояли вокруг него. Голос у Льва Борисовича был теплый и низкий, говорил он благозвучно, свободно переходя из одной тональности в другую, будто ему доставляло радость находить слова и произносить их, будто он наслаждался каждым отдельным слогом, слетавшим с его губ. А когда говорили другие, он вслушивался в каждое слово с такой интенсивностью, которая, казалось, способна высечь в потоке времени что-то важное.
Я вдруг почувствовала жар, который прошел по стволу позвоночника и проник в каждую клеточку тела, чтобы перезарядить его, изменить. Великая сила искусства! Я чувствовала любовь к этому человеку, и мне казалось, что она вот-вот выплеснется из меня. Через этого мужчину я ощутила любовь к жизни, к небу, земле и воде. Это переполняло меня. Каждая секунда утоляла в моей душе невидимую жажду, находила ответы на мучившие меня вопросы. И, наконец, наступило примирение. У меня потекли слезы от внутреннего чувства освобождения. Я поняла, чего не хватало в концепции рассказа, попросила карандаш и лист бумаги у проходящей мимо женщины и стала быстро записывать фразы, которые всплывали в моей голове.
Вскоре Лев Борисович подошел ко мне:
– У вас такое напряженное лицо, но движение мысли буквально осветляет.
Я бегло начала ему рассказывать, а он кивал и вел меня из павильона в кабинет. И хотя режиссер с уважением отнесся к моей работе, я вдруг поняла, что он полностью погружен в собственные мысли.
– Можно мне стакан воды?
Лев Борисович указал на бутылку, и, будто не видя меня, вышел в коридор.
– О, добрый день! – поздоровался со мной режиссер, когда вернулся в кабинет минут через 10.
– Добрый, – ответила я, рассмеялась от души и рассказала ему, что мы уже виделись.
– Да, такие сцены бывают у нас ежедневно. Особенно, если встречается пара режиссеров, – смеясь ответил он.
Мы еще немного поговорили о моей идее с актрисой, и эта мысль режиссеру понравилась. В конце встречи он сообщил, что через два дня будут очередные контрольные пробы. Мы попрощались, и я отправилась домой. В моей голове роились мысли, которые надо было обязательно записать.
Я вспоминала, как гипнотически режиссер действовал на людей, и сколько, должно быть, он тратит на это энергии. Потрясающий человек, невероятно сильная личность. Повезло, что судьба дала мне шанс познакомиться с ним. Это и есть настоящая жизнь, всегда была. А я просто ее не воспринимала, не замечала. Надо было увидеть своими глазами, как кто-то другой умеет ценить момент, предаваясь ему всеми чувствами. Вот тогда я это поняла.
На протяжении недели мне никто с кинофабрики не звонил. Наверняка, отбор уже прошел, и они нашли актрису. Мне было любопытно, но я замерла в ожидании.
Ирину я старалась держать в курсе событий, она с нетерпением ждала съемок:
– Мне до сих пор никто не звонил. Эпизод же оставят за мной?
– Надеюсь, что да. Должен получиться глубокий фильм о вере.
– Ой, да брось! Весь сценарий изменят, и в конце в фильме не будет ни слова о вере.
– Почему ты так решила? Думаю, что ты ошибаешься.
– Да неужели? Ты же сама обещала не вставлять в сценарий эпизоды о вере. Знаешь, если будет так, как ты думаешь, эпизод в твоем фильме вряд ли для меня.
– У нас с режиссером есть на примете одна актриса, – Ирина быстро попрощалась и, кажется, обиделась.
Но через несколько дней она снова позвонила:
– Я тут была на «Мосфильме», хотела разведать обстановку. Так вот, я узнала, что твой режиссер лежит в больнице.
Эта новость ошарашила меня. Я тут же позвонила на «Мосфильм» и узнала у второго режиссера все подробности. Оказалось, что у Льва Борисовича случился сердечный приступ, и он уже дней пять находится в больнице. Сразу после этого я позвонила в больницу и поговорила с врачом. Он уверил меня, что кризис миновал, и разрешил посещения.
На следующий день я уже мчалась в больницу.
– Добрый день, – сказала я, едва шагнула в палату. Сосед Льва Борисовича поздоровался и сразу вышел. Видимо, уже немного окреп.
– Добрый день, – ответил режиссер без особой радости.
– Как здоровье?
– Ничего, потихоньку, – нехотя сказал он, – я всем своим запретил сюда приходить.
– О, так я не совсем ваша, мне врач разрешил. Хотите? – я протянула очищенный апельсин.
– Ну, давайте, – криво усмехнулся режиссер и принялся за фрукт.
Через несколько минут сосед по палате вернулся.
– Познакомься, это писательница, с которой я сейчас работаю.
Я покраснела и засмущалась, но отнекиваться не стала. Вместо этого протянула ему в знак знакомства апельсин. Мы еще немного поболтали о погоде, и я стала собираться.
– Да, хотела спросить, могу ли я вас еще разок навестить?
– Разумеется! Мы оба будем ждать вас с фруктами, – ответил сосед, и мы все дружно расхохотались.
Уже дома я вспомнила напряженный взгляд и усталое больное лицо Льва Борисовича. Мне стало от души жалко его. Конечно, он не хотел, чтобы кто-то видел его таким.
Через несколько дней, когда я снова собиралась в больницу, раздался звонок:
– Здравствуйте.
– Добрый день, Лев Борисович. А я как раз собираюсь к вам.
– Да? Дело в том, что я пару часов назад выписался, так что навещать меня больше не надо.
– Это же прекрасно! Но у меня тут сумка с котлетами и фруктами. Кто же теперь это всё будет есть? О, отвезу тогда вашему соседу по палате, он еще там?
– Если вам не трудно, можете привезти ко мне домой.
– Конечно, вряд ли у вас сейчас буду силы на готовку.
Спустя два часа я уже подъехала к его дому. Консьержка долго не хотела меня пускать, на что я и пожаловалась Льву Борисовичу, когда все-таки отвоевала свое право подняться в квартиру.
– Да, прошу меня извинить за это. Я забыл ее предупредить, что жду гостей. Прилег и сразу задремал.
Я немного похозяйничала на кухне и накрыла стол. После обеда и чая Лев Борисович извиняющимся голосом сказал, что хотел бы прилечь.
– Конечно, ложитесь. Зря вы так рано выписались из больницы. Кстати, у вас все нужные лекарства есть?
– Да, в больнице выдали список и снабдили всем необходимым на пару дней. Завтра еще должен водитель приехать, он займется.
– Вот и славно! Ну что ж, мне, наверное, пора.
– Задержитесь еще немного. Знаете, никто из моих коллег никогда не был у меня дома… Хочу рассказать вам кое-что. Перед тем, как я попал в больницу, мы поссорились с моей девушкой. Жуткое зрелище, дошло даже до обзываний и швыряний в меня всего, что попадалось ей под руку. Она была в ярости и психозе. Представляете, требовала, чтобы мы поженились. Но я отказал. У нее все это время были поклонники, и я о них знал. Давно уже хотел избавиться от этих отношений. Но я приходил домой поздно, уходил рано и порой даже о ней забывал. Бывает, зайду утром на кухню и внезапно обнаружу, что я там не один. А она все время что-то требовала…А потом появились вы. И я сразу понял, что пора заканчивать с ней.
– Если честно, я вообще думала, что вы женаты и у вас уже куча внуков. А еще, что вы без конца кружите голову актрисам. Я видела, какими взглядами вас провожают женщины, и понимала их. Я уже не молода, поэтому смотрела на вас в первую очередь как на творческую притягательную личность с мощной энергетикой, которая поглощала всё вокруг себя.
– Что-то вы рано себя списываете со счетов, – улыбнулся он.
– Нет, просто оцениваю себя объективно. Вы меня несколько раз назвали писательницей, но мне еще далеко это этого звания. Кажется, мне уже пора.
– А может вы поставите чайник, и мы еще выпьем чайку?
– Ой, а я же к чаю ничего не купила.
– В ящике на кухне должны быть какие-то запасы.
Я обнаружила ровные стопки из коробок конфет и печенья и выбрала парочку. Мы долго пили чай и болтали.
