Читать «Будни выходных и праздников поручика XXI века и его друзей» — Василий Суворов онлайн
Страница 8 из 10
Целуясь с Розаной, в тот вечер, когда Иван остался с ней наедине, это было всего несколько дней назад, он всё-таки успел пощупать её грудь, и снова сравнивая Олесю с ней, груди Розаны были несколько больше Олесиных. У Олеси грудь была нулевого размера. В меру упругая, в меру мягкая. Ни капли лишнего жира. Очень симметричная, с мягкими очертаниями. Ивану такая грудь нравилась больше всех грудей на свете. Не нужны ему были ни четвёртый, ни пятый размеры. Большие груди по его мнению, в бо́льшей степени бывают слишком обвислые, а если не обвислые, то в руку не умещаются. В общем, Олесины сиси, опять же по его мнению, были идеальными. Кроме того, её интимная причёска тоже была идеальна, да и вообще на данный момент она была для него королевой.
– Всё отлично, – томно говорил он, успокаивая её. – Мне как раз такие и нравятся. Я не люблю большие сиськи. Наверное, я не нормальный, но это действительно так. Хочешь – верь, хочешь – не верь.
Он рьяно начал лизать её «киску», проводя языком вдоль половых губ снизу вверх от задней стенки влагалища до нижней части лобка, где начинается полоска из волос, через клитор, проваливаясь им во влажный «цветок» влагалища. Иногда он останавливался и, раздвинув пальцами половые губки, максимально раскрывая клитор, теребил его кончиком языка. Потом снова продолжал вылизывать всю «киску».
Она застонала почти в полный голос. Её ахи и охи вырывались из неё с каждым проходом языка. А когда Ванин язык акцентировался на клиторе, она высоким тоном протяжно пищала, потом делала передышку – часто-часто дыша и дёргаясь, затем снова пищала.
– Я сейчас снова кончу, – предупредила она, писклявым голосом.
– Если хочешь – кончай! – на секунду, чтобы только сказать это, оторвался он от своего важного дела.
– Подожди… Остановись… Я… с тобой вместе… хочу, – отстраняя его голову, задыхаясь, умоляла она.
Он, ничего не ответив, взяв её за руки, помог ей подняться и перелечь головой на подушку. Потом плюнул в руку и смазал головку, торчащего выше горизонтального уровня члена. Пристроившись у неё между ног, он приложил головку к вожделенной дырочке. Мелкими толчками ввёл член на половину, и ещё двумя, более длинными, – вошёл полностью, и лег на неё всем телом.
Она шумно дышала, шёпотом ахая на каждый толчок, помогая ему войти, раздвигая пальцами свои половые губы.
Он поцеловал её в губы. Медленно, но ритмично задвигал тазом, стараясь входить в неё, как можно глубже. Своими руками взялся за обе её «булочки» и стал их мять. Снова поцеловал. Языком потеребил мочку уха. Пальцами правой руки, огибая свой член, ласкал половые губы, стараясь просунуть к ней в лоно одновременно с пенисом указательный палец. Взяв пальцами немного выделившейся из влагалища жидкости, он приставил указательный палец к анусу и смазал его. В следующий миг надавив пальцем на плотно сжатое кольцо ануса, проник первой фалангой внутрь и начал круговыми движениями углублять его, насколько только позволяло положение руки. Потом начал вводить его и вытаскивать обратно, медленно повторяя это многократно.
Возбуждение его было велико и оргазм приближался. Он максимально широко раздвинул свои ноги, чтобы оттянуть его приход. Вынул палец из её ануса, обтёр его о простыню. Поднялся вертикально. Взялся обеими руками за её маленькие, болтающиеся от его толчков груди, стал мять их. Закрутил и оттянул соски. Она попросила больше этого не делать. Он согласился с замечанием и обещал, что не будет делать так впредь. Хоть ему и очень нравилось играть с сосками: теребить их, закручивать и оттягивать, но для него было важнее, чтобы они оба чувствовали себя комфортно и получали удовольствие. Он продолжил ласкать груди, гладить их, мять, иногда всё-таки кончиками пальцев брался за соски, но легко, не сильно, ласкающе теребил их.
– Давай позу сменим, – предложил Иван.
– Ага. Не выходя.
– Угум-м… – одобрительно покачал он головой.
Он поднял её правую ногу себе на плечо. Затем, отклонив голову назад, перекинул её на правую от себя сторону.
Она повернулась на левый бок, стараясь, чтобы Ванин «змей» не покинул её «норку», положив правую, только что переведённую ногу на левую, сведя их вместе. Затем, аккуратно переворачиваясь на живот, одновременно приподнимая таз, чтобы исключить выход члена из влагалища, медленно встала на четвереньки.
Иван оказывал ей помощь на всех этапах переворачивания, придерживая её то за ноги, то за бёдра, то передвигая свои ноги, чтобы освободить место для её ног.
Она встала на четвереньки, плотно сдвинув ноги. Ваня левой рукой прикоснулся к лобку и продвигался к промежности, проходя пальцами сквозь жидкую мягкую растительность. Пальцами, протиснувшись между сдвинутыми ногами и растопыривая ладонь, показал ей, чтобы она раздвинула пошире свои ноги. Она разомкнула их. Он поставил свои ноги между её ног и, разводя свои, раздвигал и её ноги.
Её ноги разошлись друг от друга максимально широко.
Он начал двигать тазом в возвратно-поступательном направлении, медленно вводя своего «зверя» к ней в «норку» и на секунду задерживаясь внутри, выводил его наружу. Постепенно увеличивая темп, втыкал в неё свой «корень», всё яростнее шлёпая своими ляжками по её заду. Шлепки были звонкими, погружение максимальное. Он держал её за великолепные округлости бёдер, иногда отрывая руки, ласкал ей спину, бока. Её талия хорошо выделялась небольшими впадинами в боках. Иван вёл по её бокам обеими руками одновременно от подмышек к бёдрам, проваливаясь в эти впадины на узком перешейке талии, смыкая между собой большие пальцы своих рук на её спине и снова размыкал их, «поднимаясь» (в горизонтальной плоскости) ладонями на «холмах» её бёдер. Хватал за болтающиеся от его толчков свисающие остроносыми конусами груди, и грубовато мял их. Центром ладоней с растопыренными пальцами дотрагиваясь до свисающих сосков, потом придавливая их к её грудине, расплющивая, легко прикасаясь к подножию пирамид подушечками пальцев, соскальзывал ими к вершине конусов, легонько оттягивая сосочки и через миг отпуская их. Это было подобно каплям жидкости, стекающим к вершине перевёрнутого конуса, образуя одну большую каплю, которая, набрав критическую массу, срывалась вниз. Ещё он, взявшись ладонями снизу за её ключицы, направив пальцы вверх, плотно прижимая их к её телу, вытягивал руки на себя, при этом проводил ими от ключиц через груди по животу, выводя на бёдра. Хватался за ягодицы и мял их поочерёдно то правой, то левой рукой. Подобно коту, топчущему от удовольствия лапками. Держась левой рукой за её бедро, набрав на большой палец правой руки немного слюны, смазал ей анус и начал круговыми движениями продавливая его, погружать палец внутрь.
Она издавала стон при каждом вхождении члена в неё. Немного постояв, опираясь на прямые руки и поняв, что Иван переключил своё внимание с её грудей на ягодицы, согнула руки и опустила голову на подушку, разведя локти в стороны. Потом вытянув их вдоль тела, начала, дотягиваясь только правой рукой, ощупывать и ласкать Ванины ноги. Просунув руку между своими ногами, пощупала, поиграла яичками, перекатывая их с пальца на палец. Затем перестав тянуться, когда они уходили назад, стала просто подлавливать их при приближении во время углубления члена во влагалище, нежно и тихо при этом постанывая.
Погрузившись на одну фалангу к ней в анус, он стал прокручивать палец внутри ануса, загибать и разгибать его. Просто засовывать его туда, как можно глубже, делая на глубине круговые движения. А останавливая его движения, ощущал через тонкую перегородку задней стенки влагалища, как двигается его немаленький «инструмент» в теплом мягком и скользком «тоннеле» вагины.
Она стонала ритмично вместе с вхождением в неё Ваниного члена. Но иногда, когда палец в анусе доставлял ей усиление ощущений, её стоны сбивались с задаваемого Иваном ритма. Она почти выкрикивала стоны не в такт его движений с одновременным ёрзаньем, извиванием и приподниманием туловища, разгибанием рук от нестерпимо приятных ощущений. Но потом, успокоившись, снова ложилась щекой на подушку и продолжала снова стонать в ритм вхождения члена во влагалище.
Иван предложил ей сесть на него верхом. Она согласилась. Он вышел из неё и лёг рядом с ней на спину.
Она, оставаясь всё в той же позе, немного отдышавшись и придя в себя, поднялась, перекинула свою левую ногу через него и уселась верхом на его ноги. Потом отодвинулась назад, к его ступням и ухватилась руками за его пульсирующий орган.
– Я ещё хочу пососать его… – с виноватым видом, сказала она.
– Пожалуйста.
Она опустила голову и принялась вылизывать яички. Сначала лизала мошонку снизу вверх – от ануса к агрегату, потом стала обводить языком вокруг неё круги. Затем, расширив язык, чтобы поверхность соприкосновения была максимальной, медленно повела им вверх – вдоль мочеиспускательного канала – от основания к головке. Несколько раз обвела вокруг головки, потеребила уздечку, залезла кончиком языка в отверстие. Широко раскрыв рот, объяла губами головку. Затем, отводя голову назад, образуя во рту вакуум, втягивая головку в себя, соскользнула к её вершине, и, смыкая губы, причмокнула. Повторила это ещё несколько раз. Потом взяла член в рот на максимальную глубину и довольно быстро стала двигать головой вверх-вниз, скользя губами по «стволу».
Ивану эта процедура доставляла безумно приятные ощущения. Но всё-таки минет менее интенсивен, чем вхождение внутрь вагины, и немного отдалял его от оргазма. А в данный момент – максимального возбуждения и быстрого приближения к эякуляции, это как раз было на руку. Нужно было «отдохнуть».
Вынув изо рта член, она пошлёпала им себе по губам. Затем, сначала по одной, потом по другой своим грудям. Приподнявшись, раздвинув ноги и приблизившись тазом ближе к тазу Ивана, пристроилась «киской» к кончику его органа. Аккуратно присела, легко «поглотив» большую «палку». Встав на колени, она начала приподниматься и опускаться, скользя по «стволу» половыми губами. Опустившись, максимально глубоко сев на член, она стала делать движения в горизонтальной плоскости, скользя своей «киской» по лобку Ивана. Это были сильнейшие ощущения. С каждым движением назад – в сторону его ног, она стонала всё громче, дышала всё тяжелее и глубже.
– Я скоро уже… – с трудом выговорила она.
– Давай! – так же, с трудом ответил Ваня, придерживая её за ягодицы. – Я тоже… скоро…
Она заёрзала круговыми движениями. Начала мять свои груди. Потом снова опираясь руками, то на Ванины ноги, то на живот, начала прыгать, со шлепками бухаясь ягодицами на ноги парня.
– Да… да… быстрей… – сама себя умоляюще подгоняла она.
Он видел её во всей красе. Её груди телепались из стороны в сторону, то подпрыгивая кверху во время начала её движения вниз, потом резко опускались и как бы клевали, опуская сосочки, когда она, достигнув промежностью Ваниного лобка, останавливалась, чтобы снова подняться. Её не длинные волосы подпрыгивали вверх и бесшумно хлестали ей по щекам. И всё это многочисленно повторялось вновь и вновь. Возвратно-поступательные движения вверх-вниз были довольно быстрыми.
Когда она держалась за его ноги, выгибаясь грудью и животом вперёд, ему представала перед глазами вся прелесть её милого курносого лица, её превосходных маленьких грудей, плоского, а иной раз ещё и втянутого животика, узкой талии и восхитительного лобка с тёмной узкой полоской мягких волосиков.
Ощущая, как пенис плотно обхватывают внутренние стенки её влагалища, и в дополнение к осязанию – наблюдая перед собой зрительно, в непосредственной близости, прекрасное девичье тело во всех интимных подробностях, а так же её метание от надвигающейся бури чувств, его возбуждение усиливалось и достигало пика. Он чувствовал, что вот-вот «грянет гром».
– Я всё, сейчас кончу уже… – несколько испуганно, предупредил он. – Вставай!
– Нет. В меня…
– Как, в тебя? Мне дети пока не нужны!
– В меня… В меня… В меня… – заладила она, подпрыгивая как в седле на скачущем коне.
– Я… я… я уже… всё-ё-ё-ё… – прорычал он.
– Я-а-а-а… то-о-оже-е-е… – протянула она и, корчась от конвульсий, громко – в полный голос начала ахать.
Кроме её коротких стонов и продолжительного рычания Ивана, послышался чавкающий звук переполненного разными жидкостями влагалища.
Вырывающаяся из члена сперма растекалась по всей полости лоно. И, смешиваясь с жидкостями, выделявшимися самим влагалищем, заполняя его пространство, как в законе Архимеда, – вытеснялась входящим (погружённым) телом Ваниного «поршня». И вытекала наружу: на лобок и мошонку Ивана.
Она, прыгая и извиваясь, насаживалась на член. Преимущественно старалась делать это, как можно глубже. Не понимая куда себя деть то приподнимала одно колено, то опускала его. То другое поднимала и опускала. То, выгибаясь, откидывала голову назад, то нагибалась вперёд. Помимо сильнейших ощущений нахлынувших волн оргазма, она чувствовала своим нутром, как ей прямо в преддверье матки бьёт пульсацией фонтанчик спермы.
Конвульсии утихали.
Они никак не могли отдышаться. Но всё же, замутнённый сильнейшими ощущениями разум, потихоньку возвращался к ним.
– Когда… одновременно кончают, – начала она свой вывод, глубоко и часто вдыхая, – значит… организмы друг другу… идеально подходят.
– Круто! – воскликнул он в ответ. – А ты не хотела.
– Я… хотела… – немного смущённо сказала она. – Просто… неудобно как-то… Мы малознакомы. Да и… честно говоря, спать хотелось.
– Неудобно спать на потолке! – вернул он ей поговорку.
Она одобрила, покачав головой и сказала, проводя пальцем по мокрому от спермы лобку Ивана:
– Как много у тебя! Вся задница мокрая.
Распрямив ноги, упираясь ступнями Ване в подмышки, немного приподнимаясь, но не выпуская из себя уже немного помегчавший «ствол», стала оценивающе разглядывать: «Сколько же там вытекло?»
Потом снова подогнув ноги, она приподнялась, держась за промежность, и член выскользнул из хорошо смазанной дырочки.
– Сейчас всю простыню измажем, – предупредила она, всё так же держась за «киску» обеими руками, укладываясь рядом с Иваном, на правый бок, ближе к стенке.
– Вот. Вытри, – протянувшись за изголовье кровати и взяв со стула полотенце, сказал он, отдавая его Олесе.
– Он у тебя увеличился перед тем как ты кончил. Я прям почувствовала, – сказала она, тщательно вытираясь. Потом отдала полотенце обратно и добавила, разглядывая свой лобок: – Всё равно в душ надо.
– Пошли.
– Нет-нет. Я одна.
– Почему?
– Принципиально. Это слишком интимно.
– То есть, сейчас было не интимно?
– Это другое…
– В ванной вообще замечательно трахаться! Вода усиливает ощущения. По крайней мере, так говорят. Сам я этого не заметил, когда у меня было… Но трахаться – очень приятно.
Он вспомнил как в отпуске после окончания четвёртого курса у него был секс с одной «альпинисткой» в её ванной. Её так прозвали, потому что она через балкон с этажа на этаж спускалась. Она была соседкой Суворова по квартирному тамбуру. Очень удобно было: Суворов с Ди у себя, а он со своей подругой в соседней квартире. А даже чаще они все вместе зависали у этой соседки. Её родители в отъезде были. Хата пустовала.
– Тебе мало? – продолжала Олеся.
– Да нет! Мне нормально. Я… вообще.
– Нет… – повторила она, задумавшись. – В ванной, нет… Я сексом заниматься в постельке люблю. А в ванной одна люблю быть. Не обижайся.
– Да ладно. Иди одна. Я не обижаюсь.
Она перелезая через него, прижалась к нему грудью и поцеловала в губы.
– Это было великолепно. Одна из лучших моих ночей, – мило улыбаясь, сказала она. – Если бы сразу тебе дала, то было бы не так, а обычно. А так, получилось волшебно.
– Ум-м… спасибо, – польщено улыбнулся он.
Она ушла и долго лила воду. Иван лежал с улыбкой блаженства, «перелистывая» назад только что пережитое. С юмором вспоминая, как перед этим его член «упирался ему в подбородок».
Она пришла. Иван быстренько сходил, ополоснул с мылом пенис и вернулся. Более предохраняться необходимости не было – Олеся чистенькая. Иначе бы Серёга – один из близнецов уже лечился бы, а он рассказывал, что трахает её без презерватива.
– Я с краю, – лёжа под одеялом и укрытая по горлышко на краю кровати, напомнила она.
Иван молча перелез через неё. Они обнялись, просунув друг другу ноги между ног, «присадив друг друга на коня». Слились в недолгом поцелуе и, обнявшись, уснули.
Утром Иван дал Олесе денег на противозачаточные. Они поцеловавшись у подъезда. Договорились увидеться вечером. И разошлись в разные стороны. Вечером, здесь снова будет пир.
Уже ближе к одиннадцати вечера Иван привёз из Нижнего Новгорода Катю. На хате уже было шумно и весело. Олеся тоже была здесь. Снова со своей сестрой.
Улучив момент, когда Кати не было рядом с Соловьёвым, Олеся с расстроенным видом прошептала:
– Всё. Не будет у нас дочки с беленькими волосами и голубыми глазками…
«Однорукий бандит»
глава 1. Замполит
Воскресенье. Середина ноября. Холодно. Снегу много насыпало. Обычно в Волжском только в декабре такая погода. Купаться можно вплоть до октября ещё.
Начало очередной итоговой проверки в учебке. Завтра понаедут полковники да подполковники из Москвы, из Управления.
Официально проверка наступает в понедельник. Но по сложившейся традиции в этой части она начинается в день, предшествующий официальному началу. В этот день весь личный состав части трудится с подъёма и до отбоя. Так было и в этот раз.
Весь день суета, последние приготовления. До-пришивание недостающих бирок. До-глажка обмундирования. Доукомплектование снаряжения. До-подготовка документов и материальной базы. Очередной до-осмотр внешнего вида подразделений. До-уборка территории. До-наведение чистоты и порядка в казармах. И тому подобная ДО-деятельность.
Во время этой подготовительной суеты бывают организованны, почти в каждой роте, а пожалуй что и в каждой, просто не принято об этом распространяться, небольшие праздничные застолья, для того чтобы отметить «начало» и выпить за удачу.
После отбоя, когда высшее руководство части уже покинуло территорию, начинают расходиться чины и меньшего ранга. Комбаты и их замы. Затем ротные звенья – командиры рот – майоры, а наравне с последними и их замы, как правило – капитаны. Потом командиры взводов – тоже капитаны, с ними же старлеи и лейтенанты, а также старшины рот – прапорщики. Но кое-кто из младших чинов остаются для продолжения питейных мероприятий. Это могут быть некоторые командиры рот или с их молчаливого согласия их же заместители или командиры взводов, особенно из числа старых капитанов. А капитанов в учебке – как собак не резанных, – столько же сколько старлеев и лейтенантов вместе взятых. Не зря учебку называют: «кладбищем капитанов». Иногда остаются на подобные мероприятия и старшины рот, те, кто в уважении. Участники, как обычно это бывает в такие дни, уже слегка отметившие полупраздничный день.
Игорь Семёнов, уже старый капитан, заместитель командира роты по воспитательной работе (по-старому, по-советски – «замполит») сидел в каптёрке (кладовой) своей доблестной 5-й роты, уже изрядно подвыпивший с недавно разошедшимися коллегами. Компанию ему составлял уже готовящийся к увольнению в запас (демобилизации) замещающий штатного старшину роты в его отсутствие, здоровенный деревенский парень, ещё и подкачавший немного на службе свою и без того не маленькую мускулатуру – старший сержант Боря. Проявивший себя за время службы как надёжный товарищ, на которого можно положиться и которому можно доверять, и поэтому имеющий уважение у своих командиров.
– Давай-ка, старшина, – уважительно-шутливо приподнимая Борю в должности сказал Игорь, – начисли ещё пятьдесят.
Боря, сидящий за столом напротив Игоря, суетливо подскочил и, схватив со стола уже опустевшую наполовину бутылку водки, наполнил стоявшую перед капитаном стопку. Так как уже был «отбой», и все срочники, кроме наряда по роте должны лежать в кроватях, Боря был в нижнем белье: в солдатских тёмно-синих трусах и бледно-голубой майке.
Сам Боря понятное дело в силу своего положения выпивать не мог и предлагать ему этого никто не предлагал, он был только на разливе. Даже кушать ему было неловко с офицерами, хотя Игорь не один раз предлагал угоститься закусками.
У Игоря завибрировал в кармане мобильник. Он вытянул указательный палец вверх, а другой рукой полез во внутренний карман своей «повседневной» курточки на молнии за телефоном. Достав его и, сдвинув брови, сконцентрировал взгляд на экране.
– О! Ваня! – воскликнул он, приподняв брови и отведя взгляд от экрана в никуда. Затем нажал кнопку приёма вызова. – Да, Вань!
– Игорян, домой едем? – проговорил голос в трубке.
– Заходи ко мне.
– В канцелярию? А ротный твой ушёл?
– Давно уже ушёл. В каптёрку заходи.