Таким образом, единственной программой Матрицы, имеющей человеческую вербализацию (то есть понятной для человека), осталась Конституция Млечнопутинской Конфедерации: именно под ее выполнение и соблюдение заточен ее базовый функционал. И Владимир Владимирович Млечнопутин, оставшийся единственным человеком в Галактике, имеющим право получать, брать, тратить и просто воровать деньги из бюджета, жил в свое удовольствие 44 года. Но в конце 44-го года, когда по Конституции настала пора проводить выборы, он решил еще раз переписать основной закон. Сначала он думал ограничиться одной почти незаметной поправкой: в число «44» дописать еще одну цифру «4», чтобы получить еще 400 лет благоденствия. Но потом он подумал, что 400 лет пройдут точно так же, как прошли 40, и придется переписывать Конституцию еще раз. Не лучше ли сразу сделать ее такой, какой надо – чтобы уже не беспокоиться на этот счет?
Владимир Владимирович подумал и не стал ограничиваться добавлением одной цифры, а переписал Конституцию целиком. В первую статью он дописал слова: «…которого зовут Владимир Владимирович Млечнопутин», во вторую – слова «в Млечнопутинской Конфедерации не должно жить никаких Владимиров Владимировичей Млечнопутиных кроме Президента», третью переписал полностью, так, чтобы выборы проводились не раз в 44 года, а тогда, когда в Галактике появится, из кого выбирать. Кроме того, президент дописал еще четвертую статью: что Конституция может быть изменена только с согласия всех граждан Млечнопутинской Конфедерации. А потом поразмыслил и дописал: «…которых зовут Владимир Владимирович Млечнопутин». Так что в итоге вопрос с перевыборами отпал сам собой. По крайней мере, Владимир Владимирович так думал. Он думал, что сможет легко пресекать появление новых тезок простым методом аннигиляции, а когда (и если) ему надоест править, он всегда сможет назначить новым Владимиром Владимировичем достойного преемника.
Но он забыл, что на тот момент, когда принимались предпоследние поправки к Конституции, которыми были упразднены все госслужащие, в Млечнопутинской Конфедерации уже был один упраздненный комитет, чей функционал был передан Матрице задолго до того. Это был комитет записей актов гражданского состояния. На этом комитете, в котором не хотел работать ни один чиновник (потому что в нем практически отсутствовала коррупционная составляющая, позволяющая воровать из бюджета) когда-то и была испытана только что построенная Матрица, которая стала регистрировать браки, разводы, рождения, смерти и смены фамилий, имен и отчеств, просто по вербальным запросам граждан. Это было очень удобно – настолько удобно, что к этому давно все привыкли и не задумывались о том, какие последствия это может иметь.
Не задумывался и Владимир Владимирович Млечнопутин, когда принимал последнюю поправку к Конституции. А когда задумался, было уже поздно: принять еще одну поправку он не успел. Кто-то из 147 квадриллионов жителей Галактики направил в Матрицу устный запрос на переименование себя во Владимира Владимировича Млечнопутина. Матрица его переименовала и сразу объявила новые выборы президента. Перед каждым жителем Галактики появились две кнопки с одинаковыми надписями. Все проголосовали – и президентом стал новый человек.
А может и не стал: мало кто видел Президента Галактики, так что сложно сказать, кто он есть такой. Но с тех пор никто больше не принимал никаких поправок в основной закон, так что, скорее всего, тот самый – первый – Владимир Владимирович был-таки аннигилирован. Шли столетия, тысячелетия, выборы шли за выборами, президенты менялись (или не менялись – об этом мало кто знает) и как-то само собой забылось, что президент имеет право делать что-либо кроме как воровать и тратить деньги из бюджета. А Конституция в этом ее виде настолько устроила всех жителей Галактики, что многие планетарные республики, монархии, олигархии, анархии, плутархии, а также тоталитарные, утилитарные, паразитарные и квази-элитарные режимы всех мастей тоже ограничились на своем уровне соблюдением только этого основного закона, а в остальном жили и правили по собственному разумению.
В общем, Иван Васильевич Перетопов был одним из немногих блюстителей порядка, опиравшихся на какой-либо другой закон, кроме Конституции и собственного разумения. А Земля – одной из редких планет, где действовали дополнительные нормативные акты.
Дверь в канцелярию милицейского управления открылась, и в помещение вошли штатная учительница Земли Анфиса Григорьевна Тютина и ее дочь и штатная ученица – пятиклассница Вера. За ними шли штатный президент Земли Виталий Петрович Пупкин и его сын Вася. Заплаканный вид Верочки подсказал Ивану Васильевичу Перетопову, что девочка уже заметила отсутствие Луны на небосводе и спешит сообщить об этом блюстителю закона. Иван Васильевич принял торжественную позу и открыл рот, чтобы снисходительно спросить девочку, что случилось и изобразить деланное удивление, услышав про пропажу естественного спутника Земли. Но Вера его опередила:
– Иван Васильевич! Мы с Васей уничтожили Луну!
– Эхм… нда… Вы хотите сказать, сударыня, что вы, как бы это выразиться… обнаружили ее пропажу?
– Нет! – девочка едва сдерживала рыдания, – Иван Васильевич, мы сконструировали ракету на жидком топливе… – и Вера рассказала, как они с Васей, выполняя домашнее задание ее мамы и учительницы Анфисы Григорьевны Тютиной, полетели на Луну, но не рассчитали траекторию полета и стали причиной катастрофы планетарного масштаба. Анфиса Григорьевна все это подтверждала периодическим всхлипыванием, а Виталий Петрович – энергичными кивками.
Казалось бы: что может быть лучше? Первый же допрошенный свидетель чистосердечно признался в совершении преступления. Дело можно закрывать и передавать в суд для рассмотрения штатным судьей – Ифигенией Игнатьевной Астровской. Если бы Иван Васильевич был настоящим древним милиционером, кто знает? Может быть он и ухватился бы за такое простое и удобное решение. И, как это в те времена говорили, заслужил бы "палку", а может быть и "звездочку". Но Иван Васильевич Перетопов не был древним милиционером. Он был милиционером современным, свято чтил Уголовный Кодекс, и вообще недаром носил мундир (пусть на нем не было звездочек и палок). Он своим многоопытным, натруженным в постоянных мечтах о настоящей работе, умом Великого Сыщика уловил несостыковки в показаниях с данными его собственных наблюдений с места преступления.
– Как вы говорите, юная леди, какого веса была ваша ракета? – задал Иван Васильевич уточняющий вопрос Вере.
– Четыре тонны и два грамма, Иван Васильевич. Два грамма весила мономолекулярная игла, ее Вася у мамы взял из швейной шкатулки и к носу ракеты приделааааал! – продолжая реветь белугой в насквозь промокший платочек, ответила Верочка.
– И какого рода разрушения произвело столкновение вашего летательного аппарата с Луной? – задал Сыщик следующий вопрос.
– Взрыв, от которого нас отбросило так, что мы не знаю уж сколько раз пролетели вокруг земной орбиты, пока не стали снижааааатьсяааа. – Рыдала девочка.
– Насколько мне известно, Луна состояла из вот таких минералов – Иван Васильевич с известной долей гордости достал из кармана зажигалку фирмы «Братенберг и Ко» и продемонстрировал вмонтированный в нее Лунный Камень. – Исходя из свойств этого минерала, мне представляется, что ваша ракета не могла не то, что уничтожить Луну, но даже причинить ей сколько-нибудь значительный вред. Скорее, она сама была бы уничтожена, и ваши бренные останки находились бы сейчас на поверхности того, чего мы сейчас не можем наблюдать на небосводе ни эмпирически, ни умозрительно. Кроме того, юная леди, я бы на вашем месте обратил внимание на след, оставшийся на месте преступления – а я вижу, что это вовсе не происшествие, а именно преступление, причем одно из наиболее значительных за всю историю нашей планеты! Это какое-то зеленоватое облако, состоящее из инертных газов, а вовсе не из минералов вроде этого – и Иван Васильевич еще раз гордо продемонстрировал подарок коллег.
С этими словами Иван Васильевич снова раскрыл «Дело №1» и быстро записал там показания Веры, Васи и их родителей. Затем он захлопнул папку, взял ее под мышку, подошел к детям и стал подталкивать их к двери.
– Идемте, молодые люди, нам надо посмотреть место преступления вблизи.
– Но нам завтра в школу… – попыталась возразить Верочка, но Вася ее одернул: все складывалось очень интересно.
– Верочка, вы – важный свидетель, и ваше присутствие необходимо для расследования этого преступления, – не допускающим возражений голосом сказал Иван Васильевич. – Анфиса Григорьевна, я полагаю, ради такого случая можно и отменить один урок.
– Конечно, Иван Васильевич, я отменяю завтрашние уроки! – вытирая слезы, пробормотала Анфиса Григорьевна Тютина.
– А я объявляю на Земле чрезвычайное положение! – торжественно произнес Виталий Петрович Пупкин. – Все силы милиции, то есть вы, Иван Васильевич, должны быть брошены на расследование этого преступления! Вот вам карточка для неотложных расходов прямо из бюджета Земли. Не стесняйтесь в тратах, ведь в бюджете, благодаря инвестициям фирмы «Братенберг и Ко», находится триллион рублей – ну почти триллион, ведь мы уже закупили мальков иваси. Но не забудьте отчитаться потом за все расходы!
– И поторопитесь, ведь в отсутствие Луны последствия для земной экологии могут быть катастрофическими! – добавила Анфиса Григорьевна. – Не будет отливов и приливов, и будет нарушен жизненный цикл целого комплекса морских животных и растений. Изменятся морские течения, и вообще атмосферный фон претерпит необратимые изменения.
– Может погибнуть сельдь иваси! – поддержал учительницу президент. – А это единственная промысловая и пригодная в пищу рыба, которая осталась на нашей планете.
– Это поистине ужасающее преступление! – подвел итог Иван Васильевич Перетопов.
Милиционер, а с ним Вася Пупкин и Вера Тютина, вышли из милицейского управления и направились к служебным конюшням. Раскрыв со скрипом огромные ворота, Иван Васильевич запряг в бричку-двуколку свою штатную гравикобылу Сирену. Сирена была гравикобыла молодая и кроткого нрава, она любила катать Ивана Васильевича – а иногда и детей, а иногда и туристов, которые хотели приобщиться к работе милиции – по околоземной орбите, заскакивая попутно то на антарктическое побережье, то на австралийское, то на южно-американское. Похлопав гравилошадь по крупу, Иван Васильевич сел на козлы, усадил мальчика и девочку на пассажирские сиденья и стеганул лошадь гравикнутом. Включилось гравиполе, кобыла заржала, и бричка, выкатившись из ангара конюшен, начала сначала медленно, а потом все быстрее набирать высоту. Так под мерный цокот гравикопыт Иван Васильевич на служебном транспорте выехал на околоземную орбиту.
Отсюда стало видно, что зеленовато-буро-сине-розовое облако инертных газов было вовсе не облаком, а облачным следом, протянувшимся от Земли в открытый космос. След этот исчезал в необозримой дали, словно гигантская мономолекулярная игла, пронзающая пространство. Газы клубились и не спешили рассеиваться, светясь в лучах Солнца – пресловутого желтого карлика, вокруг которого вращается Земля, а также еще некоторое количество разнородных планет и планетоидов.
– Очень интересный способ передвижения избрали эти похитители Луны, – задумчиво покручивая ус, произнес Иван Васильевич. – Насколько мне известно, в Млечнопутинской Конфедерации никто не использует инертные газы в качестве реактивного компонента для двигателя. Таким способом двигаются разве что аборигены микрогалактик-сателлитов, коих немало болтается неподалеку от нашего Млечного Пути. Да какие-нибудь полудикие диктаторы некоторых планет у нас могут баловаться такими изысками. Кому другому придет в голову заменить гравиполе на газы? Да еще в таких количествах: даже при сверхсжатии они должны были наполнять контейнер, превышающий размеры всех известных мне аппаратов. А ведь кроме этого резервуара должен быть еще и двигатель. Да и Луна вряд ли могла быть снята с орбиты с помощью такого странного двигателя. Мощность выхлопа газов вряд ли позволяет развить достаточную для этого скорость, имея в качестве груза объект такой массы и таких размеров…
Вера и Вася слушали Ивана Васильевича, раскрыв рты от восхищения могучим умом милиционера. А тот, ласково причмокнув кобыле Сирене, слегка стегнул ее кнутом и направил бричку по лунной дорожке – то есть, по следу, состоящему из инертных газов, оставленному таинственными похитителями.
Бричка мерно катилась по космическому пространству вдоль мерцающей облачной колеи, которая огибала пояс астероидов и устремлялась в межзвездную пустоту. Гравикобыла Сирена тихонько фыркала, Иван Васильевич насвистывал какую-то песенку, а Вася и Верочка закрыли глаза стали листать на внутренней стороне век свежие голографические картинки, опубликованные их френдами по соцсети. На Земле детей не хватало – кроме Веры и Васи было только четыре малыша-дошколенка и недоросль-девятиклассник Сева Хлыстов, сын штатного Олигарха Остапа Абрамовича Хлыстова. Поэтому Вася и Вера, когда не общались друг с другом, сидели, смежив веки, в Интернете и переписывались с друзьями со всей Галактики. У Веры было около 2 миллиардов френдов, у Васи – миллиард. С тотальным большинством из них дети ни разу не перемолвились словом, а просто изредка смотрели их картинки и видео.
От этого занятия детей отвлекла воцарившаяся в бричке тишина: Иван Васильевич перестал свистеть, кобыла Сирена – цокать копытами и фыркать, а бричка остановилась посреди пустоты. Иван Васильевич сидел на козлах и крутил ус, глядя на две одинаковые голографические кнопки с надписями «Владимир Владимирович Млечнопутин». Подумав немного, он проголосовал за правого кандидата в президенты, и кнопки исчезли. Вася и Верочка еще ни разу не голосовали: им такая возможность представится только в 12 лет – то есть, Верочке через месяц и четыре дня, а Васе – через полгода.
Иван Васильевич снова причмокнул и тронул круп Сирены гравикнутом. Бричка снова покатила вдоль зеленоватого следа, постепенно набирая скорость. Вскоре кобыла уже бежала мерной околосветовой рысью, и Ивану Васильевичу приходилось внимательно следить за курсом, чтобы не потерять из виду газовую колею. Но вот он потянул поводья и остановил бричку. Облачный след неожиданно прервался.
Глава 5. Как Иван Васильевич применил дедукцию
– Иван Васильевич, что же нам теперь делать? – захныкала Верочка, глядя на медленно клубящееся посреди космоса облако инертных газов.
– Рассуждать, Верочка! Наш главный помощник в нашем деле – дедукция! – ответил Иван Васильевич, набивая свою трубку табачком, который он выращивал на заднем дворе за милицейскими конюшнями и сушил на крыше милицейского управления. – Первое. Почему… – Иван Васильевич прикурил трубку от зажигалки «Братенберг и Ко» и затянулся, – облако исчезло? Вариантов может быть много. Например… – Иван Васильевич снова затянулся и выпустил в пространство колечко дыма, – похитители могли выключить газовые двигатели и уйти в гиперпрыжок. Но прыжок с таким крупногабаритным грузом представляется мне весьма обременительным. Остается неразрешимым главный вопрос: зачем?
– Может быть, они заметили погоню и решили скрыться? – предположил Вася.
– Может быть и так. Но тогда непонятно, зачем было вообще использовать эти газовые двигатели для стартового разгона? Ведь они оставили такой заметный след, – покуривая трубку, задумчиво произвнес ИванВасильевич.
– Ну, допустим, им было сложно уйти в гиперпространство прямо с земной орбиты, надо было отлететь подальше… может быть, боялись попасть в пояс астероидов? – рассуждал сын президента Земли.
– С таким грузом, как Луна, и здесь уйти в прыжок не легче, – возразил сыщик. – Я даже сомневаюсь… – Иван Васильевич снова затянулся и выпустил в открытый космос колечко дыма, – что это вообще возможно. Ведь даже Звезда Смерти размером в несколько раз меньше Луны, и при этом она прыгает сама, а не тянет за собой объект размером чуть меньше небольшой планеты. Нет, здесь кроется какая-то тайна…
– А зачем вообще кому-то понадобилось воровать Луну? – задала Верочка вопрос, который сначала поставил великого сыщика в тупик, а затем навел на новую мысль.
– А действительно, зачем? – милиционер задумался, выпустив в пространство еще одно колечко дыма. – Вариант «из хулиганских побуждений», думаю, можно даже не рассматривать. Ведь это каким отпетым хулиганом надо быть, чтобы целый спутник планеты украсть! Нет. Очевидно, побуждения преступника должны были быть корыстными. А какую выгоду можно извлечь из куска камня? Стоп! Не простого камня, а Лунного! Один вот такой кусочек – Иван Васильевич снова с гордостью продемонстрировал свою зажигалку Верочке, – стоит сотни тысяч рублей. А целая Луна – это же целое состояние! Правда, она находится в вечной концессии у фирмы «Братенберг и Ко», так что хищение прямо бьет по интересам этой фирмы. Может быть, у нее есть могущественные враги, которые решили подорвать основу их бизнеса?
– Иван Васильевич… – пробормотала Верочка.
– Да?
– Я совсем забыла показать вам одну вещь… это было на носу нашей ракеты, когда мы вылезли из нее после приземления. – С этими словами Верочка достала из кармана небольшую пластиковую тряпочку и протянула ее милиционеру. Это была та самая штука, которую Вася снял с мономолекулярной иглы, когда, обтряхнувшись, подошел к ней, чтобы демонтировать ее и вернуть маме. Иван Васильевич взял тряпочку в руку, повертел перед глазами, затем зажал трубку зубами и применил освободившуюся вторую руку для того, чтобы растянуть предмет и внимательно рассмотреть его при мягком свете гравиполя.
– Ну-ка… Тут надпись! «Бра-тен-берг…» Хм. Интересно, что делала эта тряпочка с названием фирмы-концессионера на лунной поверхности в момент вашего с ней соприкосновения? И почему она оказалась именно в том месте, где вы, с позволения сказать, прилунились? Может быть, вы повредили какое-то добывающее оборудование этой фирмы на поверхности Луны? Это может обернуться неприятностями, ведь у Земли концессионное соглашение, и возможно, оно предусматривает штрафные санкции в случае несоблюдения техники безопасности… – милиционер строго посмотрел на Васю и Веру и нахмурился поверх трубки.
– Не знаю, – пожал плечами мальчик. – Соглашение я никогда не видел, папа его носит в кармане своего президентского пиджака и только по большим праздникам показывает туристам – и то издалека, не давая читать.
– Да и вообще, – добавила Вера. – Я же говорю: все произошло за мгновение, я даже не успела ничего сообразить, как облетела Землю несколько раз, а Луны уже не было, было только это облако… Правда, когда мы подлетали, я точно видела, что никакого оборудования на поверхности нет – да и вообще ничего нет – просто гладкий грунт. Мы врезались носом, а потом отлетели назад. А эта тряпочка зацепилась за корпус ракеты – он получился не идеально гладкий.
– Ладно, разберемся… – пробормотал Иван Васильевич, попыхивая трубкой, положил тряпочку в пластиковый пакет для улик и спрятал его в карман милицейского комбинезона. – Пока же нам надо определить, куда полетели похитители, чтобы устремиться за ними в погоню!
– Может, они дальше так и полетели? – наугад спросила Верочка.
– Думаю, именно так и было. Возможно, они разогнались на газовой тяге до нужной скорости, чтобы перейти в гипер-прыжок. И сейчас находятся на расстоянии в 50-60 световых лет отсюда.
– А может быть так и летят, – предположил Вася. – Вдруг они этой газовой тягой сорвали Луну с орбиты, вывезли ее за пределы Солнечной гравитации, а теперь просто запрягли в нее десяток гравиконей и тянут себе потихоньку в выбранном направлении?
– Хм. Это тоже возможно, – признал Иван Васильевич, пыхнув трубкой. Он слез с брички и зашагал по космическому пространству вокруг нее, поставив гравиботинки в режим малого хода. Мысль ускользала от великого сыщика, и он судорожно пытался ее схватить, то и дело затягиваясь и выпуская в галактическую пустоту сизый дымок.
Наконец Иван Васильевич хлопнул себя ладонью левой руки по бедру, залез обратно на козлы брички и, зажав трубку зубами, включил в бричке галактический навигатор. Карта Млечного Пути высветилась красивой голограммой над ушами гравикобылы Сирены и стала вращаться перед детьми и сыщиком. Иван Васильевич вытащил трубку и ее чубуком проследил путь от Земли к месту их нахождения, высвеченной в голограмме маленькой розовой точечкой. Затем он мысленно провел прямую дальше.
– Если они совершили сверхдальний гиперпрыжок, то выйти из него должны… вот тут, – объявил милиционер и ткнул пальцем в участок голографической трехмерной карты рядом с яркой красной звездой. – Альдебаран! Но если прыжок был не сверхдальний, а просто дальний, то… – Иван Васильевич замолчал и стал отмечать на голографической карте новые точки. – Клапеция, Амброзия, Тристельда, Амурара. Итого пять возможных точек выхода. И везде есть населенные миры и скопления жилых планетоидов. Так что Луну могли утащит в любое из этих мест. Придется проверить их все.
Иван Васильевич достал «Дело №1», чтобы записать результаты всех последних следственных действий, и углубился в писанину. И так увлекся, что, когда перед ним появились две кнопки для выбора Владимира Владимировича Млечнопутина, не задумываясь ткнул в правую и продолжил писать.
– Что-то часто в последнее время выборы бывают, – сказала Верочка.
– Многие хотят быть Владимирами Владимировичами, что ж тут плохого? – невозмутимо ответил Иван Васильевич и захлопнул «Дело №1».
– Что мы будем делать теперь? – спросил Вася.
– По-хорошему, вас надо бы отвезти обратно на Землю, вы еще успеете в школу…
– Но тогда преступники могут улететь дальше, неизвестно куда! А как вы их потом найдете? – возразил Вася, который совсем в школу не хотел.
– Действительно. Может вы пешком дойдете до Земли? Тут недалеко, всего пару световых лет… Прогуляетесь, подышите свежим космическим воздухом, а через пару часов будете дома. Заодно ты, Вася, сообщишь папе, что милиция успешно расследует исчезновение Луны…
Дети на мгновение задумались. Им надо было для себя определиться, что интереснее: пройтись пару часов пешком по открытому космосу без взрослых – конечно, родители им этого еще не разрешали, даже до Луны они одни долетели впервые в жизни, и это было страсть как интересно… – или принять участие в раскрытии величайшего преступления со дня основания музея на Земле? Разумеется, они выбрали второе.
– Иван Васильевич, детям нельзя бродить по межзвездному пространству без взрослых! – воскликнул Вася. – Так что или возвращайте нас на бричке, или берите с собой в путешествие! Иначе я все папе расскажу!
– А я маме! – добавила Верочка. – К тому же, уроки все-равно отменили!
Верочка и Вася, конечно, понимали, что так говорить нехорошо. Иван Васильевич все-таки пожилой человек, а учительница Анфиса Григорьевна их на уроке основ древней жизнедеятельности (ОДЖ) учили, что пожилых надо уважать. Но дать слабину было нельзя. Конечно, был риск, что Иван Васильевич пренебрежет Луной и повернет бричку обратно… но, к радости детей, он не пренебрег и не повернул.
– Ладно, ладно, полетим вместе. В конце концов, вы подали мне несколько хороших идей за то короткое время, пока я расследую это дело. Возможно, в конце концов именно вы поможете мне разоблачить преступника!
Еще раз изучив траекторию полета, Иван Васильевич пристегнул ремни безопасности, проверил, крепко ли пристегнуты его юные пассажиры, а затем присвистнул и сильно стегнул гравикобылу Сирену. Та громко заржала и рванула в галоп.
Иван Васильевич улыбался, слегка подпрыгивая на козлах своей гравибрички, ибо любил быструю езду. Да и какой житель Млечнопутинской Конфедерации не любит быстрой езды? Быструю езду, причем езду верховую, любят в нашей Галактике все. Не понять нас андромедянам, которые предпочитают комфортабельные космические яхты и крейсеры. Не близки нам по духу антенниканцы, которым подавай мгновенную телепортацию из одной точки их кривоватой галактики в другую – без потери времени и комфорта, а исключительно для пользы бизнеса. Нет, нашему человеку подавай скачку, и свист, и улюлюканье: и чтобы звездная пыль в лицо, и гравибричка скрипит, и кони вихрем, и звездные точки смазались в световые полосы, и сама космическая темнота перестала таковой быть: а есть только сияние от гравиполя и свист кучера, и звон бубенчика, да вжик хлыста, да стук гравикопыт по межзвездному вакууму. А иной ямщик затянет унылую песню, от которой душа затрепещет и сердце отзовется в тесной груди!
На такой скорости Верочка и Вася не смыкали глаз: зачем соцсети, когда на твоих глазах созвездия поворачиваются к тебе другим ракурсом, и кометы мелькают, будто солнечные зайчики – а может то не кометы, а другие всадники-лихачи несутся сквозь галактические дали по своим делам?
Через пару часов такой бешеной скачки Сирена стала уставать и сбавила бег. Легкой околосветовой трусцой она подкатила бричку к дальней орбите Клапеции и остановилась, тяжело дыша. Иван Васильевич достал из багажника упаковку дорожного овса и подошел к Сирене.
– Умница моя, хорошо скакала, милая! – ласково сказал он ей и потрепал гриву. Затем развернул упаковку и протянул кобыле овес. Та начала аккуратно брать с руки кусочки сухого корма и, чинно их пережевывая, глотать.– Итак, мы у Клапеции. Давайте посмотрим, нет ли здесь нашей пропавшей Луны?
Интерлюдия 2. Клапеция
Орбита Клапеции – белого карлика в сорока парсеках севернеее Первой Сортировочной – с давних пор представляла собой культурный центр Млечнопутинской Конфедерации. Именно здесь, на Гамме Клапеция, располагается Академия Высокой Клапецианской Музыки, из которой ежегодно выпускаются сотни тысяч замечательных композиторов и музыкантов. А традиционный клапецийский музыкальный инструмент – Клапецин – звучит так, как не звучат самые элитные рояли, укращающие гостиные рыцарских замков великих Орденов Млечнопутинской Конфедерации. На Омеге Клапеция, что вращается по орбите дальше всех от яростно ярких, немилосердно сжигающих неподготовленную сетчатку человеческих глаз лучей звезды – в незапамятные времена поселились гравитритоны. Это разумная раса негуманоидов, которые хотя и не говорят на млечнопутинском языке, тем не менее пользуются всеми благами цивилизации, и без проблем голосуют за Владимиров Владимировичей Млечнопутиных, а также заказывают товары в Матрикс-Доставке. Ну и налоги платят, разумеется. Гравитритоны отличаются от всех остальных граждан Млечнопутинской Конфедерации тем, что способны выделять гравиполе естественным путем, не пользуясь скафандрами, гравиботинками или гравиконями. Собственно, есть версия, что именно их изучали ученые с Сириуса, когда изобретали эти самые приборы, излучающие гравиполе и позволяющие человеку или животному передвигаться в космосе с приличной для межзвездных переходов скоростью.
Гравитритон Кирилл задумчиво скользил по околопланетной орбите Омеги Клапеция, слушая космическую музыку, разливавшуюся по космическому пространству на расстоянии семи парсеков от Гаммы Клапеция. На этой планете все время звучала музыка: независимо от времени суток, времени года и даже независимо от настроения ректора Академии. Потому что студенты не получали своих дипломов, пока их клапецины не начинали заставлять слушателей рыдать и смеяться. А потому эти студенты терзали свои инструменты днями, ночами, зимами и летами, стремясь достигнуть вершин музыкального мастерства.
Гравитритон Кирилл любил гулять по открытому космосу, дышать свежим космическим воздухом и размышлять о вечном. Под гармоничные напевы академических мелодий, разносившиеся по безвоздушному пространству в инфразвуковом и ультразвуковом диапазонах, он соображал гораздо лучше, чем на поверхности родной планеты – в вечно трескучем от электрических разрядов и гомона псевдоразумных насекомых воздухе.
Но, надо отдать ему должное, как и другие гравитритоны, он никогда надолго и далеко от своей планеты не отлучался. Несмотря на естественную мобильность, раса гравитритонов крепко держалась за обретенную планету (говорят, их первую родину уничтожили Андромедяне в ходе одного из вторжений) и сохраняют оседлый образ жизни. Слушая музыку, Кирилл посмотрел в космические дали, и вдруг увидел в межзвездной пустоте точку, которая стала расти и постепенно оказалась гравибричкой с запряженной в нее гравикобылой.
Бричка приблизилась, и Кирилл увидел, что на козлах сидит и правит гравикобылой грузный мужчина человеческой расы с трубкой в зубах, одетый в странный синий мундир. На пассажирских сидениях сидели мальчик и девочка той же человеческой расы.
Гравитритон Кирилл не любил людей, но и вражды особой к ним не испытывал. Все-таки, именно люди – пусть и не млечнопутинские, а андромедянские – разнесли на астероиды его родную планету на окраине Галактики. С другой стороны, именно люди – а именно рыцари Конфедерации – потом разнесли в пыль флот вторжения, отомстив таким образом за гибель трех миллиардов ни в чем не повинных гравитритонов, которые мирно спали и не имели возможности выскочить в открытый космос, избежав сгорания в огне главных калибров вражеских Дредноутов. Поэтому он не стал предпринимать враждебных мер по отношению к пришельцам, а дождался, когда они подъедут поближе.
– Эй, почтенный! – крикнул, явно обращаясь к нему, толстый человек на козлах брички. Кирилл, в отличие от подавляющего большинства представителец своей расы, немного понимал млечнопутинский язык, так как любил музыку и часто общался с музыкантами, студентами Академии. Поэтому он понял человека и кивнул.
– Слушай, почтенный гравитритон, – продолжил толстячок. – Я представляю силы милиции реликтовой планеты Земля, и расследую великое хищение нашего спутника. Не мог бы ты подсказать, не было ли в ближайшие несколько часов в округе какой-нибудь необычной планетарной активности? В смысле, не пролетала ли мимо наша Луна? Это такой планетоид, в несколько раз больше Звезды Смерти…
При упоминании Звезды Смерти настроение Кирилла резко ухудшилось. Он помотал головой и, развернувшись на мягких гравилапах, рванул вниз в плотные слои атмосферы Омеги Клапеция. В этот день он больше не появится на орбите, а будет до самой ночи глушить напиток Кло-Кло, стараясь заглушить этим самым напитком мрачные воспоминания о разыгравшейся на окраиние Галактики трагедии его народа.
– Похоже, что тут Луны нет, – констатировал Иван Васильевич, и снова стеганул Сирену кнутом. Кобыла заржала и рванула скорой рысью дальше по ходу предполагаемого гравипрыжка таинственных похитителей.
Интерлюдия 3. Амброзия
Амброзийские помидоры – вот то, что первое приходит в голову среднестатистическому млечнопутинцу, когда ему говорят про этого желтого карлика. Амброзия – очень добрая звезда, вокруг нее вращается около семисот планет, экзопланет, планетоидов и даже населенных астероидов. И помидоры, выращиваемые на тотальном большинстве этих небесных тел, составляют главную строку доходов амброзийского бюджета. И только на одной планете – четвертой от звезды – покрытой сплошь перламутровыми водами Великого Океана – никто не выращивает этих проклятых помидоров. Просто потому, что там нет суши. А Океан населен рыбами. В том числе и запрещенными к вылову по причине почти тотального истребления в ходе варварских рыбалок.
На астероидах помидоры выращивали дроиды. На экзопланетах – рабы из числа опустившихся жителей Млечнопутинской Конфедерации, которые по каким-то причинам не заслужили принудительной ликвидации физического лица (аннигиляции), либо тех, чьи планеты попали под уничтожение по тем или иным причинам. Все 347 экзопланет Амброзийской системы принадлежали мультиквадриллионеру Евпатию Анатольевичу Злобину. Злобин был страшно богат, страшно скуп и страшно самодоволен. Была у него и нормальная планета с естественной кислородной атмосферой, на ней жил он сам, а также лучшие рабыни, отбираемые его дроидами для его утех и обслуживания его нужд методом самого строгого искусственного отбора из миллионов трудящихся его корпорации.
Рабов у Евпатия Анатольевича было столько, что он даже не знал, сколько. Впрочем, точными цифрами владели его дроиды-смотрящие, которые ежемесячно перечисляли в Бюджет Млечнопутинской Конфедерации необходимое количество рублей налоговых отчислений. Так что на счет популяции работников своих плантаций бизнесмен не волновался буквально нисколечко. От слова совсем.
Буквально в этот самый момент, когда гравибричка Ивана Васильевича Перетопова рассекала просторы Млечного Пути по направлению от Клапеции к Амброзии, эти самые дроиды проводили инвентаризацию рабов на семи планетоидах, где в последние четыре недельных цикла шло стихийное (а может и организованное конкурентами) восстание угнетенных народных масс. В этом восстании принимало участия более 19 миллионов особей мужского и более 14 миллионов особей женского пола. Человеческих, разумеется, ведь люди – это самая распространенная разумная раса в Млечнопутинской Конфедерации, прочие расы живут более локализованно и стараются не допускать низведения своих особей до положения рабов. А в Млечнопутинской Конфедерации, которая является самым лучшим государством во Вселенной, если граждане к чему-то стремятся и насчет чего-то очень стараются, у них это обязательно получается. А если не получается, значит, плохо стараются и плохо стремятся. Поэтому немудрено, что кроме людей в рабы в Конфедерации никто практически не попадал.
Так вот, эти самые восставшие сумели полностью выбить гарнизоны дроидов-смотрящих и людей-надсмотрщиков, работавших на Евпатия Анатольевича Злобина на указанных семи планетоидах и даже провозгласили на них парламентскую республику в составе Млечнопутинской Конфедерации. Благодаря этому у них на вооружении оказались несколько тысяч ручных и три десятка стационарных бластеров и даже один антиматериальный меч, которым, впрочем, никто из них пользоваться не умел. В итоге Евпатий Анатольевич был вынужден согласиться на привлечение частной армии головорезов Евгения Михайловича Игогошина, оного из бывших рыцарей, а ныне триллионеров на пенсии. Головорезы Игогошина – сотня тысяч вооруженных бластерами всадников на гравиконях – обрушились на мятежные планетоиды и быстро привели их к покорности, истребив около миллиона восставших. На радостях Евпатий Анатольевич не только заплатил Евгению Михайловичу обещанный миллиард рублей, но и подарил пару сотен молоденьких рабынь и здоровых крепких рабов из числа плененных. Евгений Михайлович к рабству сам относился негативно, поэтому рабов своих он перепродавал либо на черном рабовладельческом маркетплейсе "Матрикс-доставки", либо дарил своим старым приятелям Братенбергу и Ко.
Караван с рабами и трофейнами помидорами (головорезы Евгения Игогошина хотя и слушались своего нанимателя, получая у него зарплату полновесными рублями на счета в Матрице, но не прочь были и сами пограбить тех, на кого им указывал их босс как на цель очередной операции) как раз отправлялся с астероида ВЫВЫВЦЦБК18, транспортного узла Амброзийского Архипелага, когда в систему въехала милицейская гравибричка Ивана Васильевича Перетопова. Милиционер догнал процессию (в отличие от свободных граждан, передвигавшихся пешком по космосу в гравиботинках, рабы для путешествий между планетами и звездами шли цепочкой один за другим, с общим гравиполем, которое вырабатывалось всей совокупностью их рабских гравиошейников. Надсмотрщик включал гравиполе, и оно работало, только если все включенные ошейники находятся в цепном соединении: тогда рабы шли с одной космической скоростью, равной примерно 1 световому году в час. Как только один ошейник выпадал из цепочки, поле выключалось, и рабы гибли в невесомости. Чтобы этого избежать, рабовладельцы также обычно сковывали всех рабов обычной цепью из экзотитана или другого прочного сплава.
Иван Васильевич подогнал гравибричку к цепочке рабов, подстегиваемых нейроплетками дроидов-смотрящих, и спросил у ехавшего шагом на лошади головореза:
– Послушайте, милейший, не наблюдали ли вы случайно в этой звездной системе необычной планетарной активности? Мы тут ищем пропавший спутник нашей планеты, он примерно размером с крупный планетоид. По нашей рабочей гипотезе он должен был где-то здесь выйти из гиперпрыжка.
– Не, не видал, – буркнул головорез и отвернулся от милиционера, убедившись, что тот не пытается отбить рабов.
– Не было тут никакого летающего планетоида! – вклинился в их короткий диалог еще один головорез, разъезжавший на красивом вороном гравижеребце и одетый в изысканный золотистый камзол. – Меня зовут Сергей Безмозглый, я руководитель отряда специального назначения "Черепаха" в составе нашей частной армии господина Игогошина. А вы кем будете?
– Я милиционер с Земли, это в Солнечной системе, – вежливо ответил Иван Васильевич. – Перетопов моя фамилия. А эти дети – свидетели преступления, которое я расследую, собственно, хищения искомой Луны. Так вы говорите, не пролетала здесь Луна?
– Нет, не пролетала, милейший, – заверил милиционера головорез и, кинув Ивану Васильевичу спелый помидор, предложил – угощайтесь! И детям тоже! – с этими словами он швырнул ребятам по такому же помидору. Все трое, уже изрядно проголодавшиеся в пути, немедленно начали жевать вкусные сочные амброзийские плоды.
– А куда вы сейчас направляетесь с этим караваном, если не секрет? – спросил милиционер.
– В систему Альдебарана, там наша штаб-квартира, – ответил Безмозглый.
– Ну удачи вам! Возможно, мы тоже туда попозже, возможно, приедем, нам надо только еще две промежуточные точки проверить, – попрощался с ним Иван Васильевич и стегнул кобылу. Гравибричка вышла на крейсерскую скорость и быстро оставила рабскую процессию позади.
Интерлюдия 4. Тристельда
Тристельдианский Анархический Конклав Имени Панка Неминучего располагается на пересечении четырех важнейших торговых путей Млечнопутинской Конфедерации. Во-первых, грузотранспортной и пассажирской магистрали Бетельгейзе-Альдебаран. Во-вторых, граивконного тракта Аклеопа-Сириус-Новый Мадагаскар. В-третьих, туристического маршрута Инферно 14 – Оркней – Орион – Амброзия – Аклеопа – Солнце – Альфа Центавра – Протиста 12. И наконец мусоросборочного технического пути "Спираль", который начинается неподалеку от Отеля "На краю Галактики", проходит по спирали через все рукава Млечного Пути и впадает в гигантскую Черную Дыру "Первая Сортировочная", что располагается в самом центре Галактики. Благодаря такому удачному расположению, Конклав никогда не испытывал экономических трудностей. Если возникали перебои с товарно-транспортными потоками, то на постой непременно останавливались проезжие гравиконные господа и дамы или даже сами Рыцари Конфедерации, путешествующие по своим рыцарским делам. Если давно не заезжали гравиконные путешественники, то обязательно пролетали туристы на элитных лайнерах. А если и туристов не было, то всегда можно было покопаться в отходах, сплошным потоком несущихся по "Спирали", да найти там какой-нибудь, как выражались граждане Конклава, "ништяк".
