Баба, – прочь её!»
«Кто поёт про руки, ноги?»
Грянул барабан.
«Раб проклятый, прочь с дороги,
Ты должно быть пьян!»
Гневной дробью разразился
Грозный барабан.
«Если штык о штык забился,
Штык затем и дан!»
Пушки глухо зарычали,
Вспыхнул красный свет,
Жерла жерлам отвечали,
Ясен был ответ.
Точно чей-то зов с амвона
Прозвучал в мечте,
И несчётные знамёна
Бились в высоте.
Сильный, бодрый, гордый, смелый,
Был и я солдат,
Шёл в безвестные пределы,
Напрягая взгляд.
Шло нас много, пели звоны.
С Неба лили свет
Миллионы, миллионы
Царственных планет.
Война, не вражда
1
Мне странно подумать, что трезвые люди
Способны затеять войну.
Я весь – в созерцательном радостном чуде,
У ласковой мысли в плену.
Мне странно подумать, что люди враждуют,
Я каждому рад уступить.
Мечты мне смеются, любовно колдуют,
И ткут золотистую нить.
Настолько исполнен я их ароматом,
Настолько чужда мне вражда,
Что, если б в сражении был я солдатом,
Спокойно б стрелял я тогда.
Стрелял бы я метко, из честности бранной,
Но верил бы в жизнь глубоко.
Без гнева, без страха, без злобы обманной,
Убил бы и умер легко.
И знал бы, убивши, легко умирая,
Что всё же мы братья сейчас,
Что это ошибка, ошибка чужая
На миг затуманила нас.
2
Да, я наверно жил не годы, а столетья,
Затем что в смене лет встречая – и врагов,
На них, как на друзей,
не в силах не глядеть я,
На вражеских руках я не хочу оков.
Нет, нет, мне кажется порою, что с друзьями
Мне легче жёстким быть,
безжалостным подчас: —
Я знаю, что для нас за тягостными днями
Настанет добрый день,
с улыбкой нежных глаз.
За миг небрежности мой друг врагом
не станет,
Сам зная слабости, меня простит легко.
А тёмного врага вражда, как тьма, обманет,
И упадёт он вниз, в овраги, глубоко.
Он не узнает сам, как слаб он
в гневе сильном,
О, величаются упавшие, всегда: —
Бродячие огни над сумраком могильным
Считает звёздами проклятия Вражда.
Я знаю, Ненависть имеет взор блестящий,
И искры сыплются в свидании клинков.
Но мысль в сто крат светлей
в минутности летящей,
Я помню много битв, и множество веков.
Великий Архимед, с своими чертежами,
Прекрасней, чем солдат, зарезавший его.
Но жальче – тот солдат,
с безумными глазами,
И с беспощадной тьмой влеченья своего.
Мне жаль, что атом я, что я не мир —
два мира! —
Безумцам отдал бы я все свои тела, —
Чтоб, утомясь игрой убийственного пира,
Слепая их душа свой тайный свет зажгла.
И, изумлённые минутой заблужденья,
Они бы вдруг в себе открыли новый лик, —
И, души с душами,
сплелись бы мы как звенья,
И стали б звёздами, блистая каждый миг!
Наговор на недруга
Ворожба
Я ложусь, благословясь,
Встану я, перекрестясь,
Из избы пойду дверями,
Из сеней я воротами
Против недруга иду.
Позабывши о неволе,
Там, далече, в чистом поле,
Раноутренней росою
Освежусь, утрусь зарёю,
