– Ах, да, – протянул он, догадываясь о чем-то. – Я уже слышал о твоем приобретении. Поздравляю. Что намерен с ней делать? – любопытство Сафронова не имело границ. Он заторопился, придвинувшись на край кресла, словно вот-вот, и польется история из моих сучьих уст. Но я замотал головой, отказывая другу в каких-либо подробностях.
– Что намерен – уже сделал, остальное – бонус.
– Хм, загадочно, – вздернув правую густую бровь, Сафронов поднялся. – Главное, чтобы тебе было хорошо.
– Определенно.
ГЛАВА 4. Аврора
Латика не церемонилась со мной. Я сняла с себя туфли и трусики, затем выпрямилась перед женщиной. На моих завязанных руках висели лоскуты платья, разрезанных ею на две части.
– Почему вы не развяжите мне руки? – поинтересовалась я, и намеренно протянула их, чтобы Латика скорее избавила меня от веревки.
– Нет, – грубо и резко ответила она, затем схватила меня под локоть и повела к душевой. – Сначала вымоешься, потом развяжу. В комнате, – с ядовитой ухмылкой добавила Латика, подталкивая меня к кабинке. – Там Крах и мне будет намного спокойнее.
– Но эти лохмотья будут мешать, – возмутилась я, но сама повиновалась приказу женщины и залезла в душевую. Меня тут же облили холодной водой. От неожиданности, я вскрикнула: – Твою ж мать!
– Это тебе не курорт, но ладно, сделаю тебе праздник, – женщина повернула кран, и теперь мое тело постепенно привыкало к теплу. Я благодарно кивнула.
– Спасибо.
– Господин велел отмыть тебя. И не зря. Тот притон кишит разной живностью. Думаешь, ты первая такая тут? – она хохотнула, а мне было совершенно не смешно. Значит, этот мужчина имел большой опыт в подобных вещах – покупал себе игрушку по самой дорогой цене, а потом, наигравшись, избавлялся от нее, как от ненужной вещи. Ком в горле не давал мне спокойно дышать. Я старалась сглотнуть его, но подступившие слезы, душили меня еще сильнее. Латика направила струю воды мне в лицо, вновь оглушая внезапностью. Хмуро посмотрела на меня, когда я засопротивлялась, попытавшись спрятать лицо от удара воды.
– Хватит! – закричала я, повернувшись спиной к женщине. Отдышавшись, я быстро смахнула влажность с лица, замечая на ладонях краску туши. Перед аукционом, вызванные стилисты упаковали всех девушек в тряпье и косметику. Теперь все это дерьмо на моих ладонях. Меня всю затрясло. Никогда прежде я не использовала столько химии, а сегодня почувствовала себя дешевой проституткой, которая старательно пыталась продать свое тело. Я начала искать мыло или какую-нибудь жидкость – тот же шампунь. Мне было необходимо смыть с себя эту грязь. Избавиться от нее, как от воспоминаний. Раз и навсегда. Латика протянула кусок белого, душистого мыла, словно прочла мои мысли.
– Не переживай, это просто мыло. Вы, девчонки, все в панике смываете с себя косметику.
– Я чувствую себя шлюхой, – с хрипотцой в голосе, проговорила я. Зачем я вообще поделилась мыслями вслух, ведь этой женщине было на меня наплевать. Она пожала плечами, и снова направила струю теплой воды мне в лицо.
– Ай! Латика, ну зачем же так!
– Мойся! – женщина рявкнула на меня. Намокшая ткань мешала, но я абстрагировалась от реальности, желая скорее освободиться от того запаха, что въелся в меня за несколько недель проведенных в том притоне. От меня пахло сыростью, пусть всю меня облили духами, но волосы… они все равно сохранили тот зловонный аромат.
Ополоснувшись полностью, Латика передала мне полотенце. Я все-таки умоляюще попросила ее освободить меня от веревки и висевшего тряпья.
– Обещаю, я не собираюсь сбегать, – посмотрев на дверь, дала ясно понять женщине, что до ужаса боялась ту псину, которая тявкала на меня в том помещении. Я не имела представления, какого размера она была, но ее звонкое рычание наверняка свидетельствовало о больших размерах животного. Латика-таки поддалась и освободила меня от веревки, но держала перед собой ножницы, в качестве предмета обороны.
Я так устала от всей нервотрепки, что не было никаких сил что-либо творить. Возможно, не сегодня, потому что мне так хотелось есть. Стоило подумать о еде, как желудок тут же отреагировал урчанием, и я сконфуженно схватилась за низ живота. Живот болел уже несколько дней. Так как нас практически не кормили. Только вода и кусочек хлеба на весь день.
– Ну все, идем, – Латика махнула на дверь. – Выходи.
– Там пес, я его боюсь, – замотала головой, отказываясь первой ступать за дверь.
– А-ха-ха, удивишься, когда увидишь, насколько мы слепы и доверчивы.
– Не поняла?
– Шагай! – повысив голос, женщина толкнула меня вперед. – Поторапливайся, иначе останешься голодной еще на одну ночь. У нас в доме строгие правила, и я не советую тебе их нарушать.
С особой осторожностью, я открывала дверь, и, когда мы вышли из ванной, в комнате стояла абсолютная тишина. Я присмотрелась, внимательно пробежалась по всему помещению в поисках псины. А потом чуть в обморок не грохнулась, увидев в углу огромного ротвейлера – он лежал на своей тряпке-подложке. Мое сердце ухнуло вниз, а Крах зарычал, словно предупреждал меня, чтобы я не смела делать резких движений. Замерев на месте, будто вросла в пол, пошевелиться не смогла и Латика разозлилась, опять тыча мне в обнаженную спину ножницами.
– Иди давай, Аврора.
– Я боюсь, – дрожащим голосом сказала я. – Очень.
– Он не кинется на тебя, пока не получит команду. Мне что, сделать это? Ты этого хочешь? – Латика начала мной манипулировать, используя в своих целях мой страх.
– Нет, не надо. Я пойду.
Только сейчас я заметила какой была огромной комната. Это спальня с широкой кроватью, покрытой красным атласным покрывалом. На огромных окнах висели плотные шторы цвета хаки. Сочетание стиля сражало на повал. Элементы декора в виде минимализма не говорили мне ни о чем, каким мог быть хозяин этой комнаты, но я поняла, что тот мужчина спал тут. Почему я так решила? Может, интуиция? Тем более, что пес так вольно вел себя, да и его подложка – все свидетельствовало о моей догадке. Хозяин любил свою собаку, раз позволил ей находиться тут.
На стуле, стоящего возле широкой кровати, висел приготовленный для меня наряд. Серебристое платье, балетки и трусы.
– Одевайся.
Я просто согласно кивнула, наклонившись за платьем. Оно лоснилось в моих руках, приятное на ощупь и непременно дорогое. Название на этикетке от известного производителя данных моделей крутилась на слуху у каждой модницы – Лоранцо Вилоре (*это выдумка), самый дорогой бренд в мировой моде. Я аккуратно свесила его на спинку стула. Руки тряслись, потому что нервное перенапряжение и истощение все-таки сказывались на состоянии. Надев трусы, я присела на стул и начала полотенцем просушивать волосы. Латика меня больше не трогала, но не сводила своего внимательно и пристального взгляда.
– Говоришь, Авророй тебя звать, – она с подозрением переспросила мое имя. Я перестала просушивать волосы и подняла голову. Удивилась ее реплике, и потому, нахмурившись, сказала:
– Да, я Аврора. А что?
– Случайно не дочка Фролова, того самого бизнесмена? – с опаской поинтересовалась она. Я не хотела отвечать, потому что отец для меня раз и навсегда вычеркнут из жизни.
– Нет, – солгала я, на что женщина недовольно фыркнула.
– Обманщица. Да я тебя узнала! В газетах пестрила. Сбежавшая невеста… потерянная дочь, – протараторила Латика, сморщив свой нос, словно от отвращения. – Теперь мне все ясно, – закивала она.
– А мне – нет, – зло ответила я.
– Одевайся, пора на выход.
– С мокрой головой?
– Твои проблемы. Что для тебя важнее: еда или волосы?
Выбор был очевидным: конечно, я хотела есть и мне было все равно на то, как я выглядела.
***
– Я думал, ты уснула там, – мужчина, которого я вновь не видела из-за надетой маски на глаза, встретил меня у порога другого помещения. Взяв меня под локоть, он сопроводил до стола и помог присесть. – Маску не снимай.
– Я не смогу есть, – грубо заметила.
– Мне наплевать. Научишься, – с угрозой сказал он.
– Я хочу видеть, что я буду есть, – настаивала на своем.
– Упрямая…, – протяжным тоном мужчина констатировал очевидное. – Хорошо, снимай, – слишком уж легко он сдался. Я засомневалась, и начала нащупывать на столе приборы. Мужчина засмеялся, и я мгновенно прекратила эту идиотскую пытку.
– Что вам от меня надо? Кто вы такой? – терпению пришел конец, и я атаковала его своими вопросами.
– От тебя мне ничего не надо. Все что я хотел – я получил, куколка, – вальяжно заявил он.
Я чувствовала на себе его взгляд. Он буквально прожигал меня им, заставляя мое тело реагировать на какой-то неслышимый мне зов. Капельки воды с волос стекали по моей шее, и мокрая дорожка пролегла к ложбинке груди. Я почувствовала его учащенное дыхание, а затем мужчина придвинулся ближе ко мне. Аромат его одеколона снова ударил мне в нос, отравляя разум.
– Я бы желал испить эту каплю с твоей груди, – слишком интимно прозвучало его желание. Я машинально свела бедра вместе, почувствовав пульсацию между ног. Игнорируя новые ощущения, повернулась к нему, точно зная, что он смотрел прямо на меня.
– Ты хотел накормить меня, – напомнила о цели своего визита.
– Конечно, Аврора. Начинай, – спокойно сказал он.
– Разреши мне снять повязку, – уже взмолилась я. Опять моя мольба прозвучала с надрывом.
– Хорошо. Снимай.
И я сняла ее сразу же, как только мужчина закончил свою речь.
– Марат?! – ахнула я, тут же прикрывая рот ладонью. Я была в таком шоке и ужасе, что чуть было не потеряла сознание прямо за столом.
– Добро пожаловать в мой дом, Аврора, – надменно, с вызовом, с издёвкой проговорил Марат Дьяволин.
Его знали все. Каждый, кто переходил ему дорогу – отвечал ценой своей жизни. Мой отец когда-то давно конфликтовал с его отцом. Еще будучи подростком, я видела его однажды гостем в нашем доме. Тогда я сбежала в свою комнату, испугавшись до чертиков этого мужчину. Столько лет спустя, наша встреча вновь состоялась, только в каком подтексте: я приобретенная дорогая игрушка…
ГЛАВА 5
Она здесь… рядом со мной. Юная, нежная, мягкая. Мне нравилось прикасаться к ней, но Аврора боялась меня и сторонилась. Ее испуганный взгляд вдруг стал безжизненным. Она сглотнула, но продолжала смотреть мне прямо в глаза. Затаив свое дыхание, девушка ждала от меня какого-то подвоха, а все, что хотел я – это ее общества прямо сейчас. Выкупив Аврору, я нарушил негласное правило своей семьи. Я фактически предал своего отца, ведь когда-то дал ему клятву, что никогда на моем пути не будет никого из семьи Фроловых.
Аврора тряслась. Серебристое платье отлично передавало ее нервное состояние. Ее грудь вздымалась, и, когда я посмотрел на разрез декольте, мне стало слишком жарко. Она облизнула свою нижнюю губку, увлажняя ту. От частого дыхания ртом, Аврора схватила стакан с водой и сделала пару глотков. Она даже не испугалась, вдруг в жидкости был бы яд. Девушка находилась в шоке.
Я придвинулся к ней еще ближе, желая почувствовать вибрацию ее тела, ее настоящий аромат, а не тот, что въелся в ее волосы в притоне. Она напряглась, и, казалось, начала отодвигаться.
– Сиди смирно, – рвано рявкнул я, и девчонка подпрыгнула на месте. Я ухмыльнулся, затем осторожно отобрал пустой стакан из ее руки. Аврора так крепко вцепилась в него, что я было подумал, стекло вот-вот треснет от силы сдавливания. – Умница. Не нужно меня бояться, куколка.
– Тебя? – удивленно переспросила Аврора, потом фыркнула. – Я тебя не боюсь! – уверенно заявила и расправила плечи, хотя паника по-прежнему сияла в глазах.
– О, даже так. Ну что ж, я рад, – вальяжно облокотившись о спинку стула, сказал я. – Тогда почему дрожишь? Неужели замерзла? – с насмешкой задал Авроре вопрос. Девчонка упрямо замотала головой, не желая со мной вести светские беседы.
– Нет. Зачем ты купил меня? В чем состоит твой план, – она не сдавалась, и потому мне хотелось еще больше позлить Аврору. Сломить ее дух и заставить почувствовать всю гамму боли, через которую ее отец провел меня. Я разозлился.
Как только я отправлялся мысленно в прошлое, черти изнутри разрывали меня на части. Отчасти, этих чертей я сам боялся, потому что они высвобождали зверя во мне, который не останавливался ни перед чем. Этот зверь заставлял меня мстить, держать эту боль в сердце, которое перестало биться. Оно умерло, а от меня осталось лишь подобие человека. Ведь не зря я получил прозвище среди своего окружения – Дьявол. Не сколько из-за фамилии, сколько из-за поступков, что совершал в знак своей мести. Моя семья будет отомщена. И прямо сейчас Аврора начнет платить за содеянное ее отцом.
– Захотел – купил, разве для этого должны быть причины? – я рассмеялся, хотя смешного было мало. Эхо моего громоподобного голоса разнеслось по огромной зале, в которой мы находились наедине. Вновь сев ровнее, я наклонился к девчонке и схватил ее за локоть. Глаза в глаза, чтобы она уловила всю интонацию, весь смысл моих слов, в которые я вложил свою ненависть. И даже ее синева ослепительных глаз не могла свести меня с ума… Блядь, я врал сам себе, потому что стоило мне посмотреть в упор на нее, я осекся. И Аврора это почувствовала. Я усилил хватку на ее локте, и девчонка зашипела, начав выбиваться.
– Ты делаешь мне больно, – зло сказала она, продолжая сопротивляться против меня. Это было совершенно бесполезно, потому что я зверел. Пелена застилала мои глаза, отравляя ледяную кровь. – Марат! – закричала она, произнеся мое имя.
Я охренел, как именно прозвучало мое имя из ее уст. Оторопев, я опустил глаза на ее локоть, который продолжал сжимать сильнее прежнего. На ее нежной, алебастровой коже останется синяк, даже гадать не придется – это будет так. Отшвырнув от себя девчонку, я встал. Спрятав кулаки в карманы брюк, со скрежетом зубов поднялся с места и заторопился к окну. Внутри подгорало. Я мысленно молил всех богов, если они существовали, послать мне силы выстоять перед соблазном. Преодолеть порыв мгновенного мщения. Я мог убить Аврору прямо сейчас и доставить ее ледяное тело прямо к ее отцу.
Ох, блядь….
Обернувшись через плечо, я посмотрел на девчонку. Она тоже не спускала с меня своих глаз.
Теплая… Живая… Дышит… Румянец на щеках и блеск в глазах.
– Я хочу есть, – твердо заявила она, вздернув острый подбородок вверх. Она не сдавалась и даже не подозревала, что находилась в лапах беспощадного убийцы. Расправив свои хрупкие плечики, девушка ждала моей реакции, словно проверяла меня. Вот только на что была направлена ее проверка? Аврора бросала мне вызов. А кто я такой, чтобы его не принять? Я не любил проигрывать. Никогда.
– Замечательно.
Щелкнув пальцами, я отдал безмолвный приказ заносить ужин. Несколько молодых девушек заторопились с подносами. Уставили длинный стол разными яствами и напитками. Принесли все, кроме столовых приборов. Я не желал, чтобы девчонка ненароком навредила себе.
Глаза Авроры загорелись при виде еды. Девушка вновь облизнулась, но не спешила. Она покосилась на меня, и опять этот гребанный подозрительный взгляд.
– Хотел бы убить, поверь, уже бы убил, – сказал я. Аврора кивнула.
– Я так понимаю, что кушать мне позволено только руками, – усмехнулась она.
– Да. И я присоединюсь к тебе, если ты не против, – подмигнув ей, я снова вернулся на свое место. Аврора не двигалась, как будто приросла к стулу.
– Я могу быть против? – удивилась она, а потом хохотнула. Я остолбенел. Ее заливистый смех оглушил меня, и вновь мое сердце заколотилось, отдаваясь ритмом и грохотом о грудную клетку. Я налил виски в стакан, и мигом осушил его. Горячая, обжигающая жидкость саднила в глотке, постепенно ощущение жжения опускалось по пищеводу.
– Приступай, – отдал приказ ледяным тоном голоса.
Шутки закончились. Аврора ела осторожно. Каждую крошку берегла, боясь ее проронить. Я наблюдал и мне дико нравилось ощущение своей власти над ней. Вот она взяла щепотку риса, положила в рот, прожевала. Ее тонкие пальчики касались ее губ, а приоткрытый ротик в форме «о» искушал меня, навевая на не самые приятные последствия. Я не собирался трогать Аврору. Не для этих целей я проделал столько работы.
– Почему сам не ешь? – прожевав кусочек курицы, Аврора задала мне вопрос. Оглушающая тишина, разрываемая нашими дыханиями и нашим присутствием, словно оживила эту залу. Всё стало совершенно иным. Мое восприятие на миг вернулось вновь в прошлое. Раны кровоточили, а воспалённый мозг их только провоцировал, чтобы они затмевали мой глаза пеленой воспоминаний.
– Не голоден.
– Понятно. А вот я – да, – Аврора вложила совершенно другой смысл в свою реплику, а я, как мальчишка с бушующими гормонами, воспринял все сказанное девчонкой, намеком на большее. Я просто выдал желаемое за действительное, сука. – Нас морили голодом, – Аврора загрустила, едва сдерживая свои слезы на глазах. Она шмыгнула носом, и испуганно поглядела на меня. – Все, что писали в газетах о притонах – лишь частичная правда. Только на моих глазах убили несколько девушек. Совсем юных. Им даже восемнадцати не было.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – повысив свой голос, я заставил Аврору заткнуться. Я встал, а она с подозрением следила за каждым моим шагом. Подошел к девчонке; отшатнувшись, Аврора попятилась назад. – Встань. Я сказал, встань! – затем сам помог ей, вновь хватая за руку.
Девушка была ниже меня ростом. Ее макушка едва доходила мне до плеч. Она занервничала, почувствовав неладное.
– Запомни, куколка, я тебе не психотерапевт. Не спаситель, – чуть склонив свою голову к ее лицу, проговорил я. – Не путай меня с благородным принцем, потому что я не такой. Ты моя собственность. Я купил тебя. Запомни, Аврора, ты моя вещь. Ничто.
– Это не так! – она со злости стукнула меня в грудь кулаком, и сама же отшатнулась, не удержавшись на шпильках. Ее синие глаза полыхали огнем, стоило ей посмотреть на меня. – Никакая я не вещь, сука!
– О, даже так, – засмеялся я, затем резко схватил ее за шею и притянул к себе. Аврора заплакала. Она хваталась за мою кисть, боролась со мной. – Ты – моя. Просто смирись с этим. Потому что это так. – Отшвырнул от себя.
Твою мать!!! Меня всего затрясло от бушующей злости внутри. Облокотившись ладошками о стол, я дышал. Вдох. Выдох. Ну же, давай, действуй, сучья терапия. В висках запульсировало, в ушах зазвенело и снова я слышу крик своего сына. СУКА!!!! Нет!!! Я затряс головой, стараясь предотвратить тот отчаянный порыв, который отключал меня.
– Аврора, уходи, – захрипел я.
– Марат, я… я не хотела тебя злить. Черт возьми, Марат…, – зашептала она, но сама отходила от меня. И правильно делала.
– Проваливай!!!
Аврора развернулась и рванула к дверям, но они были заперты. Девушка запаниковала.
