Омский горячий твой
Helga Duran
– А вы в Омске всегда так делаете? – с усмешкой спрашиваю я. – Притаскиваете насильно домой, кого ни попадя, а потом жениться обещаете?– Конечно, – смеётся Глеб. – Это многовековая традиция. Именно так омичи и размножаются. Омск – бедный город. У мужиков нет денег. А раз денег нет, то и любви нет. Притаскиваешь бабу домой, "любишь" её хорошенько. Потом медведь её охраняет, пока ты на работе. А там глядишь, уже семеро по лавкам, куда ей потом деваться?Этот тип сумасшедший! Бешеный! Маньяк! Нужно валить отсюда, да подальше!– Хорошо, что у тебя нет медведя, – говорю я.Глеб снова улыбается. Только уже хитро. Да нет… Быть того не может! Он точно издевается!– Смирись, Алёна! – уже серьёзно говорит он. – Ты теперь моя! Когда мы окажемся в спальне, только вопрос времени.
Helga Duran
Омский горячий твой
1. Глеб
Сегодня мой водитель и по совместительству телохранитель хорошенько меня отхреначил в спортзале. Я грустно потирал свою ушибленную Валерой челюсть, когда мы въезжали на автомойку. Я откинул козырек машины и придирчиво осмотрел свой ебальник. Через мою густую бороду ушиба не было видно, но будет обидно, если на работу придётся идти с подбитым лицом – не солидно.
– Глеб, да нет там ничего, – сказал мне Валера, увидев, чем я занимаюсь. – Ну, прости, я не нарочно. – А сам самодовольно ухмылялся. Нравилось ему меня пиздить. Ну, ничего, в следующий раз я его уделаю. – Забери стволы, – тихо сказал он мне.
Я открыл бардачок, вынул оттуда два пистолета – неотъемлемую часть моей жизни. «Макарова» – мой, «ТТ» предпочитал Валера. Я сунул их за пояс, прикрыв курткой. В прошлый раз на мойке у меня из машины спиздили пачку денег. Концов не нашли. Пришлось сменить автомойку. Сам виноват. Нефиг голодных людишек искушать.
Через лобовое стекло я увидел миловидную стройную девчонку в рабочем комбинезоне. Она подошла к машине и остановилась у водительской двери, ожидая, когда мы выйдем из машины.
Симпатичная, даже без косметики. Длинные каштановые волосы собраны в косу. Цвет натуральный. Я чуть наклонил голову, чтобы лучше её рассмотреть, когда наши глаза встретились. Даже отсюда я разглядел цвет ее огромных глазищ. Синие, просто, блядь, синючие. Таких не бывает, наверное, девчонка носит линзы.
Валера суетился, убирая всё лишнее из салона.
– Проверь её, – коротко распорядился я. – Положи пятерку.
Так мы проверяли мойщиков – бросали в салоне деньги, где попало, если возвращали, обслуживались дальше, если нет, искали другую. Я не любил крыс, а постоянно переживать за вещи, а тем более стволы я не хотел.
– Блядь, Глеб, – протестовал Валера. – Тебе деньги девать некуда? Пятеру тебе точно никто не вернёт.
– Давай забьёмся? Если вернёт, подаришь ей, а если скрысит, я тебе две верну.
– Другой базар!
Валера уже с радостью вынул пятитысячную купюру и незаметно бросил между сиденьями. Я удовлетворённо кивнул и лениво вылез из машины, разминая мышцы. Всё тело болело, будто его отбили молотком. Не знаю, что хуже – он или кулаки Валеры.
– Как тебя зовут, милая? – возвышаясь над автомойщицей, как гора, поинтересовался Валера.
В отличие от меня, Валера, как раз таки носил строгие костюмы. Он был таким широким и высоким, что шил их на заказ. Обладая грацией медведя-шатуна, он всё равно выглядел в костюмах охуенно.
– Алёна, – с улыбкой представилась девушка.
– Алёнушка, – протянул Валера, – Приберись в салоне тоже хорошенько. Ладно, милая?
Он потрепал её по плечу, и она смущённо отвернулась. Я давненько не видел смущения на лицах людей, даже в более пикантных ситуациях. Меня цепануло.
Посмотрим, вернёт ли девчонка деньги. Она, может, их и не найдёт, если плохо выполняет свою работу. Было такое уже и не раз, когда под сиденье заглянуть никто не утруждается.
Мы пошли с Валерой пить кофе. Вообще, он занимался машиной без моего участия, но когда мы возвращались после тренировок, мне было неловко его задерживать дольше, чем нужно. Лучше я посижу и подожду вместе с ним, пока помоют машину. Позвоню пока маме.
Обещал ей перезвонить ещё позавчера, но не то чтобы забыл – не хотел. Я люблю её, конечно, как и отца, но снова врать, что я их скоро навещу, сил никаких не было. Они с папой приезжали летом ко мне, теперь была моя очередь нанести визит вежливости, а я не хотел переться в Омск. Ну, честно. Я не для этого съебал оттуда.
Валера пошёл отлить, а я слушал мамин трёп. У них всё было хорошо. Я так к этому привык, что не представлял, как может быть иначе. Мама снова спросила, когда я собираюсь жениться.
– Скоро, мам, – опять наврал я, чтобы она отстала.
– Глебушка, это правда? – даже через трубку, за тысячи километров я почувствовал её радость.
– Конечно, мам! После Нового года приеду и познакомлю вас.
– Сынок, а как её зовут? Кто она? – мама тут же вцепилась в эту тему.
– Алёна, – пизданул я первое имя, которое пришло мне на ум, а точнее, последнее, что я слышал за сегодня. – Всё, мам, пока, мне некогда! Я тоже тебя люблю.
Через час девчонка сообщила, что мы с Валерой можем уматывать – машина была готова. Мы оба вышли к машине в предвкушении.
– Тут это… – девушка смущённо протянула Валере аккуратно сложенную купюру. – Вы нечаянно обронили, должно быть…
2. Глеб
Видели бы вы лицо Валеры.
– Спасибо, милая, – грустно выдохнул он, на автомате протягивая руку к деньгам.
Я оттолкнул его руку, взглядом напоминая про пари.
– Оставь себе, Алёна, – улыбаюсь я, видя, как вытягивается её лицо. – Возьми её расписание, – даю я распоряжение Валере. – Мыться будешь только у неё.
Я сел в машину и ещё немного подождал Валеру, который справлялся у девчонки о её рабочем графике. Если честно, мне было плевать, насколько хорошо эта милаха помыла мой внедорожник. По крайней мере, не крыса. Придирчиво оглядев салон, я остался более чем доволен. В машине даже пахло приятно.
Пока Валера усаживался за руль, я продолжал разглядывать Алёну. Под мешковатым комбинезоном было сложно разглядеть её фигуру, но было понятно, что она не жируха, скорее, наоборот, немного худовата на мой вкус. А вот мордашка зачётная! Губки такие аппетитные. Она так мило улыбается нам на прощание. Я тоже улыбнулся и помахал ей рукой.
– Хорошая девочка, – продолжая улыбаться, как идиот, пробормотал я.
– Глеб, а ты чё это пролетариатом заинтересовался? – усмехается Валера, уверенно выводя машину на трассу.
– Я? С ума сошёл? Нет, конечно!
– Вот и прекрасно! Она всё равно тебе не подходит. Не твой полёт. Сразу видно – колхоз. Вот мне подойдёт. Я и телефончик взял.
– А ты, значит, по колхозницам? – я повернулся к Валере, сделав очень заинтересованную мину.
– Я? Да! Я же сам ещё тот колхозник. Вот ты мне честно скажи, Глеб, не заебали сиськи и губы силиконовые? Сами на хер готовы заскочить, в жопу за косарь дадут? Фу, блядь, тошнит уже! Так и хочется вцепиться клешнями в упругие дойки настоящие, жопушку такую сладенькую помять! – Валера смачно мял руль своими ручищами. Его глаза горели. – И чтоб не сразу, а поухаживать, добиться, может, даже и влюбиться! Чтобы её не только лопатник твой и хер горбатый интересовал, а мужика в тебе разглядела!
Я заржал, как конь, слушая проникновенную речь Валеры. Честно? Не ожидал от него такое услышать. Мне было похуй настоящие сиськи или нет, лишь бы они были. А силиконовые губы, скользящие по члену, так это вообще улёт! Как вообще могут надоесть красивые, ухоженные дамочки?
– Да ты шары-то разуй! – продолжая гоготать, отвечаю Валере. – Ты где там сиськи увидел? Жопы вообще нет! Аллё-ё-на! – специально с издёвкой произношу её имя.
– Откормлю, Глебасик, не переживай! – не унывает Валера. – Конечно, она там работает, поди, с утра до ночи. Покушать некогда, а, может, и нечего. А я её заберу и откормлю. Вот щас дом дострою и женюсь! До Нового года ещё женюсь!
Сука, почему меня так бесят его слова? Романтик хуев!
– Ну, вот щас купит себе чебуреков на твою пятеру, – снова язвлю я и снова ржу.
– Да пускай кушает! Я ей ещё пятеру дал. На чай!
Вот мудак! Мне становится ещё неприятнее. Да с чего бы это?
– Дай-ка мне тоже её телефончик! – почти требую я. Что я хуже Валеры?
– Ага, щас!
– А за десятку? Давай, я возмещу тебе ущерб? – Валера, не глядя на меня, качает головой. – А за двадцатку? – Валера молчит и только лыбится ещё шире. Я понимаю, что бОльшую сумму предлагать бессмысленно. Да и пошла она на хер! Столько денег за номер телефона! Сам узнаю, если надо будет. – Я тебя уволю! – сам не знаю зачем, угрожаю я Валере. Пусть вспомнит, кто тут главный.
– Да похуй!
– Ты чё из-за бабы готов уволиться?!
Я уже открыто накаляюсь. Как удалось этой девчонке запудрить ВАЛЕРЕ мозги за пятнадцать минут?
– Таких работ – завались! А ты попробуй девушку хорошую найти. Из-за такой ляльки? Увольняй! Жалко, что малышка совсем, вряд ли ей больше восемнадцати. А глазищи видел какие? А губёшки? Такие хочется не пошло засосать, а нежно смаковать, осторожно, даже можно и без языка. Как вспомню, как она облизывает их, аж встаёт! Я бы в такой ротик даже хер пихать не стал, только бы целовал!
Валера так вознёс непорочность Алёны до небес, что у меня самого привстал. Да с какого такого хера я возбуждаюсь от одних разговоров о тёлке? Пролетариат и колхоз – самые подходящие слова! Я просто давно не трахался. Около двух недель. Это для меня, прям рекорд. Позвонить Алисе? Не сегодня! Сегодня просто подрочу на светлый образ Алёны, назло Валере. И лучше ему об этом не знать, а не то он отпиздошит меня снова.
3. Алёна
В этом году на новогодние праздники к родителям поехать не получится. Был ещё только конец октября, но я с грустью понимала, что останусь в Москве. Просто не было денег на билеты и подарки родным.
Всё потому, что я тупая. Если бы я поступила на бюджет, родителям бы не пришлось оплачивать мою учёбу. Потянуть они смогли только колледж. Повезло, что я единственный ребёнок в семье, иначе и на колледж родители бы не заработали. Мой отец – обычный полицейский, а мама – продавец, так что деньгами в нашей семье никто не балуется.
Надо было окончить курсы парикмахеров или ногти клеить, я же захотела стать юристом. Просто грезила, что стану крутым адвокатом или следователем. Лет с четырнадцати я активно изучала юридическую литературу. К окончанию школы я знала почти наизусть все кодексы и начала активно интересоваться адвокатской практикой.
Моим любимым адвокатом стал Николай Васильевич Малиновский. Уж очень мне понравилась его хитрая тактика. Очень жаль, что он не вёл какой-нибудь блог или канал на «Ютюбе», как это делали более молодые адвокаты. В соцсетях я его тоже не нашла. Было бы здорово пообщаться с ним.
Чтобы зарабатывать деньги, нужно было быть большим профессионалом, вот я и читала всё, что ни попадалось в интернете. Теорию я знала на отлично, практики не было.
Деньги, деньги, деньги!
Долбанные деньги, которых вечно не хватает или нет совсем.
Я бы не думала о них так часто и много, если бы они у меня были. Надо было оставаться в Сочи и жить с родителями, но я поперлась в Москву. Где же еще, как не здесь, жить, учиться и работать?
Работу я себе нашла сразу же по приезде. И она никак не была связана с юриспруденцией. Я работала на обычной автомойке, в основном по ночам, а днём училась. Так и жила, едва сводя концы с концами, и не высыпалась совсем. Никогда.
Туда мне помогла устроиться соседка по комнате в общежитии Юлька. Она училась на бухгалтера. Юлька была родом из Владивостока. Для неё поездки домой были совсем не доступны. Ехать или лететь через всю страну было дорого и долго, поэтому она не видела родителей уже два года. Так что мне, наверное, грех жаловаться.
Мы подружились сразу. Я вообще очень быстро сходилась с людьми. Через час после знакомства с человеком я могла болтать с ним обо всём на свете, как будто мы лучшие друзья, а после расставания тут же забыть его навсегда.
Помощь в трудоустройстве мне была нужна определённо, потому как мне едва исполнилось восемнадцать.
Юльке уже было девятнадцать. Она была блондинкой с четвёртым размером груди и шикарной задницей. При её высоком росте пышные объёмы смотрелись гармонично. Я же была худышкой и коротышкой.
Моя подруга знала, что очень красива, поэтому умело пользовалась этим. На автомойку она устроилась осознанно, в надежде, что однажды кто-нибудь увезёт её на своём шикарном лимузине прямо в ЗАГС. Она открыто кокетничала с клиентами и никогда не отказывалась от подарков или чаевых. При этом она оставалась девственницей, как и я.
– Девственность – это всё, что может предложить бедная девушка своему мужчине, – каждый божий день вдалбливала она мне в голову. – Нужно распорядиться ею с умом. Мой богатенький муж получит её только после свадьбы.
По сути, Юлька была права. В городе порока и больших возможностей оставаться девушкой непросто. Мы с Юлькой избегали сомнительных вечеринок или походов в клуб. Не было денег и времени. А порой, нас – провинциалок в приличные места просто не пускали.
В этом были свои плюсы. Оставалось время для изучения иностранных языков, а усердно отложенные деньги мы с подругой тратили на брендовое шмотьё и красивое бельё.
– Вдруг ты встретишь «его», а на тебе трусы «неделька» – хихикала Юлька, когда мне снова становилось жалко денег на недешёвое кружево.
