Перейти к содержанию

Готический Замок. Сборник стихов. Часть 1

Автор:

Категория
стихи и поэзия
Год издания
Издательство
Издательские решения
ISBN
9785006294813
Возрастное ограничение
18+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

В данный сборник вошли произведения нескольких жителей Готического Замка, охватывающие различные темы — от юмора до философии и мистики.

Жанры и темы

Читать «Готический Замок. Сборник стихов. Часть 1» — Сергей Попов онлайн

Страница 1 из 5

Готический Замок

Сборник стихов. Часть 1

Авторы: Попов Сергей, AntiBiV, stella_diurna, BlackCat, Niyol, Епифанцев Дмитрий

Сергей Попов Составитель

© Сергей Попов, 2024

© AntiBiV, 2024

© stella_diurna, 2024

© BlackCat, 2024

© Niyol, 2024

© Дмитрий Епифанцев, 2024

ISBN 978-5-0062-9481-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

AntiBiV

Ромашка

Расцвела ромашка утром ранним;
Солнышка морозного лучи
трепетные лепесточки ранили;

молодые бойкие грачи
истоптали цветик, исковеркали
и оставили лежать его дрожа.

Точно так же в полуночном зеркале
видится мне детская душа.

Представь, что ты в огромном туалете

Представь, что ты в огромном туалете:
повсюду блеск, гирлянды и огни,
и Солнышко в окошко тихо светит,
и зяблики щебечут о любви, —

но ты один; стоишь, переминаясь,
и чужд тебе сортирный маскарад:
пусть пляшет полотенце всем на зависть
одну из самых светлых сарабанд,

пусть ёршик унитазный притворился
одним из первоклассных скрипачей,
пусть в танце сумасшедшем закружился
рулон бумаги, пусть звенит ручей

из носа ослепительного крана,
пускай поднялся самый унитаз! —
ты ясно видишь: радоваться рано, —
и синяя тоска течёт из глаз,

и падает в огромном туалете
на доискра натёртый изразец,
и Солнышко в окошко тихо светит,
и песню о любви поёт скворец,

но в ней звенят не радости, а муки,
и ясно проговаривает пасть:
«Мы любим князя Мышкина друг в друге,
но верх берёт рогожинская страсть».

Поэт в туалете

Зашёл в туалет поэт.
Включил в туалете свет.
И думает вдруг поэт:
«Зачем в туалете свет?»

И руку ко лбу поэт.
И сел, опустив глаза…
Души вдохновенный свет
безжалостно угасал.

Не в силах понять, поэт
пытался ещё рассуждать:
зачем в туалете свет,
когда в нём положено… срaть?!

И этот нескромный вопрос
поэта сразил наповал:
поэт к унитазу прирос
и больше уже не вставал.

Ум подёрнут дымкой ностальгии…

Ум подёрнут дымкой ностальгии,
сердце окружил солёный шёлк.
Люди – все хорошие такие.
В каждого небесный свет сошёл.

Таракан, раздавленный безверно,
в мышеловке высохшая мышь —
это наши ангелы, наверно.
Что же Ты всё видишь и молчишь?

Детям, непонятливо жестоким,
нужен порицатель красоты,
нужен прорицатель их тревоги,
нужен идеально чистый дым.

Мясо размозжая по тарелке,
вилкой отправляя в рот кусок,
чувствами размениваясь мелкими
(мельче, чем Бурёнка или Бог),

парочка господ в лощёных фраках
сделку заключили с Сатаной.
Где-то за окном скулит собака,
лапой роя камень мостовой.

Роет и скулит – пропал хозяин.
В воздухе лишь тень его духов.
Чёрные ветра не показали,
что есть жизнь и кто ты в ней таков.

Белый ветер бросит паутину:
хочешь всё познать – так размотай.
Память ностальгия заслонила…
Где-то во дворе сгорел сарай.

Там, на пепелище, прах лопаты
должен превратить ты в черенок;
с лезвием, горячим и помятым,
должен совладать, как раньше мог.

Лишь тогда до правды докопаешь,
сбросишь пелену, увидишь мир:
«…вот Паук, его уже ты знаешь,
мы ему приходимся детьми…

Дети непонятливо жестоки —
должен их учитель умереть,
чтоб они сумели без тревоги
молча друг на друга посмотреть.

Ум подёрнет дымка ностальгии,
сердце окружит солёный шёлк…
Люди – все хорошие такие,
всяк в тебе учителя нашёл.

Плоть твою сурово растерзают
и снесут, рыдая, под камыш.
Вот она, судьба твоя какая…
Что же ты – всё видишь, да молчишь?»

О несчастной земной любви

Самостоятельное блюдо —
пошло за хлебом, в магазин.
«Я покупать его не буду,
а отнесусь к нему, как к сы-

ну!» – говорило утром ранним:
«Мы вместе радость обретём!»
Но в магазине злой охранник
загородил дверной проём

своей фигурою клыкастой,
швырнул: «Борщам сюда нельзя!»
«Но я не борщ! Я так несчастно
без сына…» Тут охранник снял

свою дубинку, псов поставил
у входа чёрного на всяк,
а блюдо, если Вы не знали,
боялось до смерти собак

и потому помчалось сразу
туда, откуда и взялось,
но, поскользнувшися, на крысу
всё, без остатка, разлилось.

Так и погибло. Хлеб же этот
в тот вечер выспренный поэт,
смотря «Ромео и Джульетту»,
доел под чёрный винегрет.

Вот так не встретились. Погибли.
Исчезли в огненной золе.
Вот так и мы. Вот так и мы, блин.
Вот так все люди на земле.

P.S. Какого цвета у вас получились собаки?

Про рыжего кота

Весенним днём, холодным и бесстыжим,
я шёл домой, не ведая о том,
что, в городе гуляя, стал я рыжим,
немного наглым северным котом.