Читать «Альманах «Вдохновение». Выпуск №3» — Ульяна Станиславовна Вострикова онлайн
Страница 2 из 4
3-е место
Башкардин Роман
Мне нужно всего немного
Мне нужно всего немного —
Туман, где ночуют реки,
Потрёпанный томик Блока,
С печалью его элегий.
Ни замков, ни пышных сводов —
Лишь краешек неба в соли,
Чтоб ванты уснувших лодок
Антично качало море.
Удачных стихов – немножко.
И дом, чтоб шептались ставни,
Где счастье размером с кошку,
А в сущности – великанье.
Ветвей кружевную просинь —
И звёзд, как кусочки мела,
И светлую эту осень,
Чтоб ты мне тихонько пела.
Дорога с тобой сквозь Вечность.
И снег, и осенний вечер.
И радость твоя. И нежность.
И руки твои – на плечи.
Хранить тебя
Хранить тебя внутри души,
где робкий свет тенями тесен,
хранить тебя, едва дыша —
словами древних, тихих песен.
Хранить, где шёпот прошлых лет
звучит напористо и льдисто.
Хранить, где музыка ветров
нисходит с пальцев гитариста.
Беречь твой лик среди полей
под покрывалом снежных вёсен.
Хранить твой образ средь лесов,
где по чертогам бродит осень.
Беречь, хранить и не жалеть
ни о словах, ни об утратах.
Хранить в богемском хрустале
цветами винного заката.
Хранить в полотнах тишины,
где живописью всходит Лира.
И на подснежниках весны
её качает море Мира.
Бабинцева Анна
Серенада весны
Вот и всё. Смыта краска с ресниц.
Можно больше не сдерживать слёзы.
Всяк заметивший их – отвернись,
Дай разбиться им замертво оземь.
Кто до донышка вычерпал взгляд?
Он пустой. Оттого всё бездонней.
И покоя уже не сулят
Даже тёплые жесты ладоней.
Суету победив пустотой,
Окисляется память тягуче.
Рассинхрон за душевной чертой
И стучащих сердец несозвучье.
В чёрный список опять внесены,
Только вот карандашиком рыжим.
Дарит дождь серенаду весны
Черепичным и шиферным крышам.
Занят крышами в ряд горизонт,
Подпевают им капли картаво.
Весь их жизненный диапазон
Уложился в одну лишь октаву.
Замолкают, вздыхают и вновь
Беспокойно поют на изломе.
Уходя, погашу за спиной
Силуэт твой в оконном проёме…
Гуляко Мария
Здравствуй, ночь, тебе тоже не спится?
Здравствуй, ночь, тебе тоже не спится?
Куришь в форточку, гасишь свет?
И сминаешь угол страницы,
Той, которая даст ответ.
Измеряешь свои желания
С точки зрения вечных тем,
В каждом видишь живое послание
И решение всех проблем.
Тоже ходишь, как я по кругу,
Собирая звезды с небес,
А у смерти коса так туго,
Что меняется глаз разрез…
Отдохни от тревог и желаний,
Расплети осторожно косу́,
Погаси все костры испытаний,
Что сжигают Божью росу.
Здравствуй, ночь, тебе тоже не спится?
Слишком быстро крутится шар…
Вот тебе моток шерсти и спицы,
И свяжи мне, пожалуйста, шарф.
Чтобы звёзды в орнаменте были
И рисунки теплого лета,
Развивай моторику или
Коротай часы до рассвета…
Казакова Вера
Я всё хочу начать сначала
Я всё хочу начать сначала,
Услышать звук твоих шагов.
Как много было лишних слов,
А нужных было очень мало.
Не осуждаю, не ревную,
Но так хочу вернуть назад:
Субботний день, Нескучный сад,
Вкус дыма, горечь поцелуя.
Ты забудешь меня, как беду
Ты забудешь меня как беду,
Ты когда-нибудь будешь счастливой.
Это будет, когда я уйду —
Счастье с горечью лёгкой разрыва.
Я тебе завещаю весну
В этом солнечном радостном крае,
Эти звёзды и эту луну,
Пенье птиц я тебе завещаю.
Ты увидишь над морем рассвет,
Блеск воды, корабли и причалы.
И поймёшь, что меня больше нет,
И что можно начать жизнь сначала.
Принцесса Седовласка
Принцесса Седовласка
Спит в своей лесной постели
Героиня странной сказки.
У корней корявой ели
Спит принцесса Седовласка.
Из дворцов ушла постылых
В необъятный мир огромный.
Все что знала позабыла.
Даже имени не помнит.
Никому тогда ни слова,
Тщетно слуги обыскались.
Ни следов, ни капли крови.
Лишь платок нашли на скалах.
Изучила все дорожки
И язык животных тайных.
Она ходит тише кошки,
С ней не встретишься случайно.
И теперь без сожалений
Без тоски и укоризны.
Сквозь леса проходит время
Этой странной тихой жизни.
Лачек Варвара
Секрет датского счастья
Из недр земли ползёт моя печаль,
укутывая ситцем бездорожье
избитых мыслей, скомканных начал,
и кажется до боли невозможным
присутствие себя самой в руках простого дня,
распахнутого настежь
для чьих-то слёз, рисующих по коже
безудержными каплями дождя