– Ты и Олега знаешь?
– Конечно, он же мой брат.
Глядя на Захара, я понимал его смятение. Ведь полгода назад я сам проходил через всё это.
– Я знаю всех своих родных и большинство папиных друзей! – гордо продолжила Венера.
– Вы общайтесь, а я пока позвоню Олежке, узнаю, какие у него планы.
Венера с Захаром будто не слышали меня.
– Дядь Захар, а покажите крестик, который вы нашли в кустах, так интересно. Вам часто снятся вещие сны?
– Нет, вещие сны нечасто, знаешь, большая часть снов в действительности где-то реализуется и поэтому для меня сны – это абсолютно другое пространство.
– Знаю, – ответила Венера.
– Я могу показать его, но ты должна знать, он оказался не простым, а волшебным. Он появляется в ладошке из ниоткуда, и если ты хороший человек, то ты его видишь.
– Голый король, – улыбнулась Венера.
– Ты знаешь эту сказку? Она ещё из моего детства, древняя как мамонт.
– Она и из моего детства тоже. Не такие уж мы и разные, получается.
– Может, ты ещё знаешь, кто её написал? – спросил Захар.
– Конечно, знаю! – уверенно заявила Венера. – Её никто не писал, её всем рассказывает мой дедуля.
– А я уж было поверил, что ты знаешь автора, – погрустнел мужчина.
– Не расстраивайся, я же пошутила, конечно, её написал Андерсен, правда, я читала, что это не его оригинальная идея, а настоящего автора никто не знает. Да и сюжет несколько иной. Теперь покажи мне крестик.
– Конечно, смотри внимательно!
И Захар показал фокус с крестиком. Венера смотрела на Захара и хитренько так улыбалась.
– Можно я его возьму?
И взяла его в свои ручки.
– Вправду волшебный, – потрогав, сказала Венера. – Я придумала!
– Что ты придумала? – поинтересовался Захар.
– Скажу друзьям, что у меня есть друг, который может материализовать мысли, а ты покажешь им свой фокус.
– Какая странная реакция у тебя, – задумчиво произнёс Захар, – Тебя фокус не удивил?
– Удивил, само собой, просто папка с дедом вчера вечером говорили о материализации мысли, вот я и подумала о сходстве этих вещей.
Так бы и слушал их разговор, но пора его прерывать.
– Ладно, с Олегом я решил, он после английского идёт гулять с ребятами. Так что, Захар, мы едем провожать тебя.
– Я пошла умываться и переодеваться, – довольно сказала Венера и ушла.
– Захар, я должен тебе объяснить, как в своё время мне дед. С Венерой нужно как можно меньше беседовать на мистические темы. Потому как ей они близки по природе. Если она их раскроет, то моментально осознает всю правду о себе.
– Дальше можешь не продолжать, мне всё стало ясно, ко мне пришло понимание.
Венера собралась достаточно быстро. Мы довольные сели втроём в машину. Вообще, мне очень нравится возможность ездить на автомобиле без детских кресел и не пристёгиваться ремнём безопасности, ничем при этом не рискуя, в отличие от реальности.
Всю дорогу Захар разговаривал с Венерой, они рассказывали друг другу истории и шутили. Что касается меня, то я, наслаждаясь их беседой, всё думал, как в мой сон попало сознание Захара, и чем это может грозить.
Заметив, что я слишком задумчивый, Венера заботливо поинтересовалась, всё ли у меня в порядке. Я ответил, что дорога в аэропорт связана у меня с воспоминаниями о старых друзьях, которые живут в разных уголках нашей страны, и периодически летают с пересадкой в Москве. Рассказывал ей про Женьку из Благовещенска, про Ромку из Сочи.
Сам же я ещё ни разу не летал на самолёте, поэтому аэропорт был для меня только местом встречи. Пояснив, что именно ностальгия делает меня задумчивым, я снова ушёл в свои размышления. Но у меня никак не получалось собрать полную картину происходящего. Сегодняшний контакт с дедом, его слова о приближающихся переменах. Плюс неожиданное появление Захара. Незаметно всё потемнело, и слайд сменился.
Чем плох слайд? Тем, что в период между слайдами может произойти всё что угодно. И это может длиться неопределённо долго.
Я снова за рулём, и не понимаю, почему мы едем уже из аэропорта, и с нами всё ещё сидит Захар. Никак не привыкну к смене слайдов, такие провалы сознания – просто финиш. Куда мы едем, зачем, почему Захар снова с нами? Как это произошло? Мы его проводили? Или не проводили? Или мы его встречаем уже? Всё, что произошло за это время, я никогда в себе не восстановлю. И получается, что узна́ю о прошедших событиях только из рассказов Захара.
Напрямую при Венере спросить его я не мог, поэтому решил прислушаться, о чём болтают новоиспечённые друзья. А друзья, судя по беседе, похоже, проголодались и обсуждали, кто и чего сейчас бы съел. Услышав это, я предложил заехать куда-нибудь и перекусить. И тут же лишний раз убедился, что после слайда лучше молчать, пока не прояснишь для себя полную картину настоящего. А в настоящем мы спешили домой, где нас уже ждал дед и ужин. И моё предложение было неуместно.
Пожалуй, поехать к нам – это лучший вариант. Дед, возможно, даст пояснения сегодняшних событий и заодно познакомится с Захаром.
Мои внутренние размышления заметно сократили дорогу до дома. Подъехав к воротам, я открыл их с брелка и припарковался. Венера, выпрыгнув из машины в спешке, сказала мне:
– Побегу к деду, расскажу ему, какой Захар клёвый!
Мы с Захаром остались наедине, и теперь я мог его спокойно расспросить обо всём.
– Расскажи мне, что было в аэропорту? – попросил я.
– Так у тебя полусознательный сон, – догадался он, – с какого момента ты не помнишь?
– После заезда через шлагбаум всё потемнело, включился я в тот момент, когда предложил вам заехать перекусить.
– Тебя вообще кто-нибудь обучал контролю сознания во сне?
– Нет, не обучал, – ответил я и напомнил, – расскажи про аэропорт.
Захар рассказал мне, что многое понял там. Для начала он узнал, как можно попадать и покидать пространство моего сна. Всё оказалось просто: если Венера была в курсе того, кто должен прийти, то он мог прийти, а кто должен был уйти, тот мог покинуть сон.
Он рассказал, как аккуратно крался к самолёту, боясь наткнуться на стену, пока мы его видели через стеклянные перегородки. Сев в кресло, размышляя о Венере, он захотел ближе познакомиться с ней и понять: откуда у неё столько сил, чтобы управлять пространством моего сна?
Захар закрыл глаза, представил свой отдых в Турции… и за несколько секунд прожил полноценные две недели. Такое с ним было впервые. За это время он получил полное переживание отпуска до такой степени, что последние пять дней провёл, скучая по дому и по работе. С этого момента он уже не мог упустить возможность общения с Венерой. Он покинул самолёт и догнал нас на стоянке.
По его словам, тут произошло самое важное для него событие. На Венерин вопрос, по какой причине он не улетел, Захар отшутился:
– Да ну её, эту Турцию, чего я там не видел? Я лучше с вами побуду.
На него никогда ещё не смотрели такие искренне счастливые глаза. Продолжая пристально смотреть, Венера подошла к нему вплотную и, протянув руки, дала понять, что хочет обнять его. Захар обнял её и поднял, их глаза беспрерывно смотрели друг на друга. В этот момент она сказала:
– Ты настоящий, как и мой папка.
Захар даже слегка прослезился. В жизни у него не было детей, он не особенно стремился быть семейным человеком. Но её взгляд всё перевернул. Новые ощущения вызвали сильные чувства. Захар сказал, что на секунду увидел свою будущую жену и детей. А главное – почувствовал их самыми дорогими людьми на всей планете. Пока мы разговаривали, к нам прибежала Найда – моя любимая немецкая овчарка. Она никогда не лаяла на людей, которые заходили вместе с нами.
– Захар, знакомься, это наша Найда!
– Она тоже из твоих воспоминаний?
– Ты угадал! – улыбнулся я. – С ней связано очень многое в моей памяти. У меня с детства было полно животных, к сожалению, их жизнь слишком скоротечна. Вот после Найды я не захотел никакую собаку больше.
– Почему? – задумчиво спросил Захар.
– Я просто понял, что после такой умной собаки не хочу другую. Навряд ли мне попадётся хотя бы…
– Можешь не продолжать, я всё понял, – перебил меня Захар.
– А ты уверен в том, что именно так можно входить и выходить из моего сна?
– Да, это точно. По дороге из аэропорта мы заезжали на заправку. Венера пошла с тобой. Недалеко от заправки продавали мороженое, и я, пиная перед собой камешек, направился в ту сторону. В очередной раз пнув камень, я попал в стену. Когда дошёл до камня, потрогал стену рукой и убедился в её наличии. Я вернулся в машину, дождался вас. Когда вы пришли, я сказал, что схожу куплю всем мороженое. Дойдя до камня, я снова пнул его, и он пролетел дальше. Я допинал его до продавщицы мороженого.
Продавщица, которая наблюдала мою первую попытку, спросила у меня:
– Вы фокусник?
Я ответил ей:
– Только учусь.
Я пнул камень дальше за холодильник с мороженым, и он снова попал в стену. Продавщица поаплодировала мне и произнесла:
– Круто, а можно я попробую?
Она взяла тот же камень, покрутила его в руках и, пробурчав, что-то вроде «камень как камень», швырнула его в ту же сторону. Он пролетел дальше без препятствий.
– Вот так я всё и выяснил, – сказал Захар.
– Значит, на третьи лица Венера не влияет?
– Похоже на то.
Наш разговор с Захаром надо заканчивать. Пора его знакомить с дедом. И я предложил гостю пройти в дом. Дед с Венерой ждали нас на кухне.
– Дед, знакомься, это мой приятель Захар, прошу любить и жаловать. Захар, знакомься, наш дед, Николай Сергеевич.
Они пожали друг другу руки и обменялись любезностями. Дед налил всем своего фирменного украинского борща. У него был просто талант готовить этот суп. Я очень часто вспоминал, как в детстве нас заставляли есть первое блюдо, а повзрослев, понял, что без супа это уже не еда. Захара всё время, пока мы были на кухне, что-то беспокоило, но он старался не подавать виду.
На второе была жареная картошка с грибами. Венера, съев немного картошки, выпила стакан домашнего компота и, сказав, что наелась, отпросилась смотреть мультики. Я заметил, что она явно устала, хотел пойти с ней, но меня одёрнул Захар.
– Останься, здесь что-то странное происходит. Я так понимаю, без Венеры вы общаетесь на любые темы?
– Да, – ответил я и спросил, – а что странного?
– С момента рукопожатия у меня горит ладонь. Твой дед является духом.
– Я знаю, в этом есть что-то странное?
– А ты много знаешь о духах? – продолжил Захар. – Например, то, что духи никогда не двигаются и одновременно постоянно перемещаются во всех интересующих их направлениях.
– Это как?
– А вот так. Где-то в космосе находится его настоящее тело, может быть, даже внутри действующего вулкана, оно словно застывает в вечности и иногда решает переместиться в другое место. А в это время в мирах существуют их проекции, десятками или сотнями, они принимают любые формы. Могут проявиться как призраки и могут влиять на материю конкретно физическим действием. Например, моя ладонь горит не только во сне, это происходит сейчас и в моей реальной ладони. А это значит, дух передаёт мне некую программу или энергию, и они мной не принимаются, некая часть меня против них. Поэтому возникает жар.
Всё это время дед молча прибывал в своём привычном спокойствии. Но меня речь Захара действительно озадачила и, не скрою, немного обеспокоила.
– Дед, ты понимаешь, о чём говорит Захар?
– Конечно, и он прав. Но это лишь часть, точно так же, как и в призраках, мы находимся и в живых существах. Захар, описывая нас, видимо, имел в виду нашу беспристрастность к происходящему, и преследование собственных целей. И здесь он тоже прав, хотя мог бы обвинить в этом напрямую. А его ладонь горит из-за собственного внутреннего разногласия между разумом и духом. Вам пора просыпаться.
Только я хотел возразить и сказать, что сильно хочу уложить Венеру спать, как дед тут же передал мне мыслями картинку, на которой я увидел уже спящую дочь, и в моей голове прозвучал дедов голос:
– Всё будет хорошо, а сейчас вам пора.
Я понял, что просыпаюсь.
Глава 6. В жизни
Открывать глаза? Нет, я хочу обдумать, что произошло с закрытыми глазами. Зачем в моём сне появился Захар, почему у него такой настрой по отношению к духам? Время шло своим чередом, а у меня не появлялось никаких догадок.
Настроение было двойственное. С одной стороны, я хотел позвонить своему неожиданному гостю, с другой, у меня было чувство осторожного недоверия к нему. Так, решено, пока возьму паузу, звонить сейчас точно не буду.
Пора вставать. Медленно, спокойно открываю глаза. И не встаю. Почему-то пошли приятные воспоминания о сегодняшнем сне. У меня на лице появилась улыбка, и я почувствовал, как начинают блестеть глаза. Они будто видят все весёлые и приятные моменты ночных событий.
Тут, словно вихрь, в голову ворвалась мысль: если Захар действительно был в моём сне и всё помнит…значит, теперь есть человек, который будет полностью понимать меня.
– Стоп, это вообще круто! – произнёс я вслух.
А за секунду перед этим восклицанием понял ещё одну вещь. У меня появился трепетный страх потерять этого ночного гостя. Не хочу, чтобы он растаял в реальности. Ведь это всё кардинально меняет. Такие мысли очень быстро промчались в моей голове, их интенсивность передалась и телу.
Я сразу встал, пошёл умываться и чистить зубы. Никуда не торопясь, быстро, но тщательно исполнил требования личной гигиены. После этого я окончательно проснулся. Мой разгулявшийся аппетит в момент подтолкнул меня к холодильнику. Передо мной было достаточно вкусных продуктов, вызывавших у меня желание их съесть, но все они были не мои. Они принадлежали семье моей сестры. А у меня не было в этом холодильнике даже своей полки.
И хотя я всегда улыбался от созерцания этой картины, она на самом деле никогда не забавляла меня. Каждый раз эта картина говорила мне одно: вот твоё испытание и ты легко пройдёшь его. Буквально несколько дней назад я для себя решил, что слишком часто слышу мысли о неких трудностях и испытаниях.
Перебирая в своей памяти особо тяжёлые моменты в жизни, я проанализировал и заметил следующее. Точка зрения оптимиста перестала мне помогать. Я стал находить себя в некоем другом понимании, где нет ничего хорошего, но и плохое тоже отсутствует. При этом я перестаю воспринимать сложности жизни как испытания. Отсюда следовало: нет испытания, нет и его прохождения.
