Дэниел поставил на стол передо мной тарелку и стакан с соком, а сам уселся на стуле, приставленном к стене напротив. Но прежде они с Уинтер переглянулись, безмолвно договариваясь о чём-то.
Я наколола несколько макаронин с сыром на вилку и запихнула их в рот, но едва успела проглотить, как удивлённо уставилась на мужчину, пристально следящего за мной.
– Что? – усмехаясь, спросил Дэниел.
– Это вкуснее всего, что ты приносил мне до этого!
Я надеялась, он не обидится. Вся еда, что он приносил мне, была вкусной, но эта…
Однако на его лице показалась радость.
Наколов на вилку ещё больше и макарон и сыра, непременно отправила их в рот.
– Правда?
– Правда, – жуя, невнятно ответила я.
Дэниел удовлетворённо откинулся на спинку стула, сложив руки на своей груди. И я стала сомневаться, что еда была причиной того, что у меня во рту собралось так много слюны.
Татуировки выглядывала из под рукавов чёрной футболки мужчины и покрывали собой руки вплоть до пальцев. Тёмно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены, а карие глаза, которые большую часть времени казались мне бездонными, гипнотизировали.
Дэниел редко отводил от меня взгляд, как и я свой от него.
Проведя так много времени вместе, мы научились без стеснения смотреть друг на друга. Точнее… я. Он же никогда не пытался скрыть того, что центром его внимания в комнате всегда и без исключения была моя персона.
Узнав, что мне хотелось заглянуть под его футболку и увидеть под ней продолжение татуировок, он…
Я не успела закончить мысль, потому что поняла, что наверняка уже видела, как Дэниел выглядит без одежды, и от одного только желания вспомнить, виски начали пульсировать от боли.
Несмотря на то, что мои глаза были прикованы к его груди, обтянутой тканью, черные рисунки, украшающие бицепсы, вызывали во мне бурю интереса.
Чтобы разглядеть их поближе, я подвинула тарелку к краю стола со стороны Дэниела, молчаливо предлагаю ему присоединиться к трапезе, как бы сильно мне не хотелось делиться. Но мужчина покачал головой, отказываясь.
Он редко составлял мне компанию за завтраками, обедами и ужинами, будто насыщался одним моим видом. Однако масса его тела успокаивала меня и подсказывала, что он не был голоден, потому что на поддержание всех этих мышц ежедневно требовалась недельная норма калорий, поглощаемая мной.
Дэниел молча наблюдал за мной, пока количество макарон стремительно уменьшалось в посудине, из которой я с жадностью доставала их.
Казалось, мы нашли способ, как заставить немного жира отложиться в моём теле.
С каждым днём я выглядела всё здоровее и здоровее, что нельзя было сказать о мужчине, сидящем напротив меня. Складывалось впечатление, что времяпровождение со мной высасывало из него все силы.
Я присмотрелась к синякам под его глазами.
– Где ты пропадаешь по ночам?
Сколько часов в день он посвящает себе? Хотя бы на то, чтобы спать в мягкой кровати, а не здесь, сидя на стуле?
Ранее Дэниел незамедлительно отвечал на все мои вопросы, но на этот раз от помедлил прежде чем произнести:
– У меня много работы.
Кем он работает?
Я должно быть уже спрашивала его об этом, не так ли? Всё же на все вопросы, связанные с Дэниелом, у меня не было чёткого ответа.
Когда я ещё не могла говорить, мы использовали Азбуку Морзе, чтобы «слышать» друг друга. Но из-за пониженной мозговой активности и проблем с усвоением информации мне было трудно, поэтому нам обоим приходилось максимально кратко излагать свои мысли. После же, когда ко мне вернулся мой голос, я стала узнавать мир таким, каким его видел Дэниел, слушая его и задавая на всё, даже самое нелепое и глупое, встречные вопросы, чтобы разобраться в том, что было мне непонятно.
А это было буквально всё.
Только я ничего не спрашивала о самой себе.
Паника нападала на меня, поэтому я старалась, как можно быстрее, начинать думать о чём-то другом, чтобы Дэниел не успел заметить, как тревога завладевает моим телом и разумом.
Тем не менее, несмотря на всё интересующее, больше всего меня волновало то, кем мы приходились друг другу. Но скорее я знала ответ на этот вопрос, поэтому никогда не задавала его.
Кто, если не возлюбленный будет приходить сюда изо дня в день к девушке, которая не могла предложить ему ничего, кроме выкачки сил?
На его пальце, как и на моём не было кольца, значит пока мы не были женаты, но когда-то же будем, правда?
– Разве твоей невесте не положено знать?
Тёмные брови Дэниела подскочили от удивления. Но я не знала, чем оно было вызвано: тем, что я назвала себя его невестой или от наглости моего заявления.
– Хочешь знать больше о моей работе?
Я кивнула.
– Это может тебе не понравиться, – предупредил он.
– Только если ты убиваешь людей, – пошутила, слизывая сырный соус с уголка губ.
Но Дэниел не улыбнулся мне в ответ.
Я напряглась.
– Ты… – помедлила, – убиваешь людей?
– Редко, – он размял шею. – Чаще всего мне приходится иметь дело с уже неживым телом.
– Это…
Мужчина поднял одну бровь:
– Обнадёживает?
Я не смогла подобрать слов, поэтому пожала плечами в полном смятении.
– Правда?
– Нет.
Он опустил взгляд с моего лица к дрожащей вилке в руке. Пальцы так крепко сжимали её, что побелели.
– Тебе нечего бояться, Талия. Я думал, что доказал свою преданность месяцами, проведёнными здесь с тобой.
– Да, но…
Дэниел продолжал оставаться для меня незнакомцем. Я практически ничего о нём не знала. Как и о себе впрочем.
В горле пересохло, поэтому я подняла стакан и отпила немного сока из него. Апельсиновый был моим любимым – это мы выяснили неделей ранее, после дегустации пятнадцати других вкусов. С тех пор Дэниел приносил мне его ежедневно.
– Ты не гостья в моём мире. Ты – часть его.
Я подавилась, услышав это, и закашляла, жмурясь.
– Талия?
Мужчина уже хотел встать, чтобы приблизиться ко мне, но я вытянула руку, останавливая его. На мгновение. Потому что через несколько секунд Уинтер зашипела на него, когда он поднялся со своего места, ослушиваясь меня.
– Я… – голос осип ещё сильнее, – убийца?
Дэниел остановился в полушаге от стола.
– Это необязательный критерий для существования в нашем мире.
– Значит, нет?
– Нет.
Из груди вырвалось облегчение. Дышать сразу стало легче.
Но поток мыслей не приостановился.
Что я за человек?
Страх, нападавший на меня при желании вспомнить хотя бы что-то о себе, усилился в разы. Казалось, я не зря боялась узнавать себя заново.
Щёки зажгло, когда я поняла, что всё это время набивала рот едой. С трудом пережевав макароны и проглотив их, посмотрела вверх на Дэниела, который уже ждал следующий вопрос.
– А моя семья?
– Она мертва.
Я прикусила вилку, замерев.
Не было ни ужаса, ни печали… единственное, что я почувствовала – полная растерянность.
Получается у меня остался только он?
– Как насчёт твоей? – тише продолжила.
Дэниел вновь помедлил, когда вопрос коснулся его жизни.
– У меня есть братья… и сестра.
Значит, его родители тоже были мертвы? Что с ними случилось?
Мне захотелось спросить об этом, но я промолчала.
Слишком много смерти для одного вечера.
– Хочешь узнать что-нибудь ещё? – ровным тоном спросил он.
Я передала ему свою пустую тарелку, покачав головой.
– Пожалуй, на сегодня хватит.
Мужчина молча кивнул и отошёл в сторону, а котёнок с другого бока тут же мяукнула, заставляя оторваться от него. Что я и сделала. Когда повернулась, Уинтер, подняв мордочку кверху, уже смотрела на меня своими любопытными бледно-голубыми зрачками.
Если бы у меня была возможность взглянуть на себя глазами Дэниела, думаю, минутой ранее я была копией её в это мгновение.
Отражения.
Было всё ещё дурно смотреть на своё собственное лицо и не узнавать его.
– Дэниел? – позвала я.
– М? – мужчина не обернулся, чтобы посмотреть на меня, продолжая копаться в пакетах с продуктами.
Эта палата… меня тошнило от неё. Но за всё время я даже не решилась выглянуть в коридор, будто там меня поджидало то, к чему моё сознание ещё не было подготовлено.
Однако, не взирая на все страхи, мне хотелось наконец зажить свою жизнь.
– Я хочу домой.
Глава 6
Талия обо всём забыла.
Мне было известно о большой процентной вероятности появления провалов в памяти после тяжёлой травмы головного мозга, но Док не мог поднять девушку на несколько этажей выше, чтобы провести МРТ и КТ, которые смогли бы дать точный ответ по её состоянию, поэтому нам оставалось только догадываться.
Чаще всего, пережившие то же, что и Талия, забывали последний месяц или несколько до аварии, поэтому я был готов к тому, что девушка не вспомнит меня.
Однако и здесь она отличилась.
Ни фрагмента из прошлого не сохранилось.
И тот факт, что Талия не помнила даже саму себя, сначала сильно озадачил меня.
