Страница 2 из 3
С отелем действительно управились очень быстро. Напоследок Дынин спросил на регистрации:
– Скажите, а в этот же период или чуть раньше не поселился ли у вас какой-то иностранец?
– Да, был еще один русский. Он приехал накануне, в пятницу, и уехал на следующий день.
– Вечером?
– Он освободил номер в 10 часов утра, но попросил оставить саквояж, за которым пришел около 5 часов вечера.
– Вы можете дать мне его данные?
– Конечно. – Девушка протянула Толичу журнал регистрации.
– Так, Иван Кузьмин, номер паспорта… – Дынин записал данные в блокнот и протянул его Крюкову: – Свяжись с Костей, пусть пробьет мужика. Синьорина, а как он выглядел?
– Не старый, с усами, такими… лохматыми. В соломенной шляпе. С портфелем. Очень молчаливый.
– Луиджи, надо будет спросить у кассирши в музее, не он ли приходил в башню. Луиджи кивнул.
– А южане не останавливались в то же время?
– Нет, только эти русские были.
– Что дальше? – Спросил Сергей.
– Хочу сказать, что в больницу пока ехать рано, там тихий час. – Заметил Луиджи.
– Тогда по чашечке кофе – и за микроавтобус. Славно мы поработали. Глядишь, к вечеру сможем хоть что-то прояснить.
В микроавтобусе был только мусор и карта Италии.
– Отпечатки пальцев, наверное, бессмысленно брать – машина напрокат… Поехали в больницу! Надо допросить пострадавших.
– Боюсь, это будет сложно, – сказал Луиджи: – насколько я знаю, только один из них может говорить, не очень хорошо, но все же. Еще две женщины в состоянии сказать пару слов. Двоим врачи не разрешают напрягать гортань. И их руководительница говорит без умолку, но бессвязно.
– Весело! – Воскликнул Стас.
– Ну, хотя бы поговорим с врачами, узнаем диагноз. Уже что-то… Поедем на микроавтобусе, потом вещи на экспертизу в Пезаро завезем. Луиджи, ты будешь нас от дорожной полиции отмазывать, машина-то не на нас оформлена.
– Давайте лучше я поведу микроавтобус, а вы езжайте на своей машине. Ко мне погрузим то, что надо везти в Пезаро на экспертизу.
– Хорошая идея! Ребята, загрузите стол, стулья и свечи.
7. Я ЕЙ НЕ МУЖ!
Так, следствие по моему делу открыто по доносу этой стервы. Надо мне самому пойти к судьям и расставить точки над i. Я не ее муж и никогда им не был. Она жаловалась на мужа? Пусть с ним и разбираются. Отвечу на их вопросы и умою руки. Совсем оборзела баба! А что сама пойдет соучастницей, и не подумала!.. Переберусь- ка я на территорию посольства, от греха подальше…
8. ПО ДОРОГЕ В УРБИНО
По дороге в Урбино Олег рассказал о графе Калиостро:
– Мне кажется, что эта история имеет прямое отношение к нашему делу. Джузеппе Бальзамо родился в 1743 г. в Палермо. 17-летний Джузеппе отправился продолжать свое образование в монастырь городка Колтаджироне. Монахи полюбили способного молодого человека. Правда, Джузеппе магнетически действовал на женщин. Бальзамо смутил покой многих дочерей и жен обывателей Колтаджироне. Монастырь имел неплохую библиотеку. И там Джузеппе Бальзамо нашел труды по химии и астрономии, которые изучал, а заодно алхимию и астрологию, которыми увлекся более всего. В конце концов, по городку поползли нехорошие слухи. Поговаривали, что Бальзамо общается с демонами, занимается алхимией и некромантией – вызывает души умерших и беседует с ними. Многие верили в то, что он продал душу дьяволу, оскверняет святые дары и служит черную мессу. Назревал скандал, и Джузеппе поторопился «сделать ноги».
Он вернулся в Палермо и занялся мелким жульничеством – подделкой театральных билетов. Но вскоре ему пришла в голову более увлекательная идея. Он втерся в доверие к мастеру Mарано и за изрядное вознаграждение поведал ему о том, что в окрестностях Палермо зарыт богатый клад. Начинающий волшебник очертил на земле магический круг и предложил Maрано копать. Как только лопата вонзилась в землю, раздался дикий вой и невесть откуда взявшиеся «бесы» набросились на ювелира и избили его до потери сознания. Но полицейские почему-то отнеслись более чем скептически к потусторонней версии членовредительства. Бальзамо пришлось покинуть и Палермо.
Потом первая римская красавица Лоренца Феличиане вышла замуж за графа Калиостро, у которого даже не было своего дома. Супруги Калиостро скитались по Европе. Калиостро распространял о себе самые невероятные слухи – рассказывал о том, как побывал внутри египетских пирамид и встретился с 1000-летними бессмертными мудрецами. Говорил он на 3 или 4 языках, притом на всех, без исключения, с иностранным акцентом. Держался таинственно и напыщенно. Щеголял перстнями, украшенными редкой величины бриллиантами и иными драгоценными камнями. Граф давал понять, что эти «безделицы» – собственного производства. В течение всего своего пребывания в Лондоне таинственный иностранец был занят изготовлением драгоценных камней и угадыванием выигрышных номеров лотерей. Но когда выяснилось, что большая часть угаданных номеров – пустышки, обманутые лондонцы начали преследовать мага.
Потом Александр Калиостро прибыл в Париж и тут же стал самым модным иностранцем во французской столице. Калиостро утверждал, что владеет эликсиром бессмертия. На четвертом десятке лет граф выглядел 20-летним. Людовик XV, решив убедиться в необычайных способностях Калиостро, предложил ему крупный алмаз чистейшей воды, давший трещину. Взяв драгоценный камень под честное слово на 3 дня, Калиостро вернул его королю целым и невредимым! Инквизиция тотчас объявила Калиостро слугой дьявола, поэтому граф принужден был покинуть и Францию.
Калиостро вернулся в Италию в 1789 г. и обосновался в Риме, где занимался врачеванием и оккультными науками. Но главным его делом стали попытки создания тайной масонской ложи египетского обряда. Однако Калиостро просчитался. Великая Французская революция, которую многие связывали с масонским влиянием, очень напугала духовенство. И вскоре после приезда он был арестован и заточен в замок Сант- Анджело. Графа судили и за магические упражнения, и за масонскую деятельность. Причем инквизиторы долго не могли решить, считать Калиостро настоящим магом и, следовательно, человеком, связанным с нечистой силой, или лже-магом, то есть мошенником. В конце концов его обвинили и том, и в другом. Калиостро был приговорен к публичному сожжению, но смертную казнь Папа заменил пожизненным заключением. Существует легенда, что сразу после вынесения смертного приговора в Ватикан явился некий чужестранец. Он потребовал личной аудиенции у Папы, послав ему через кардинала-секретаря некое СЛОВО вместо имени. Папа немедленно принял его, но аудиенция длилась всего несколько минут. И не успел он уйти, как Папа отдал распоряжение отменить смертную казнь графа Калиостро. 7 апреля 1791 г. в церкви Санта Мария на площади Минервы состоялся торжественный ритуал покаяния. Калиостро, босой, в простой рубахе, стоял на коленях со свечой в руках и молил Бога о прощении, а в это время на площади перед церковью палач сжигал все его магические книги и волшебный инвентарь. Затем Калиостро был препровожден в замок Сан Лео.
9. В БОЛЬНИЦЕ
Главврач принял сыщиков в своем кабинете:
– Наиболее вероятный диагноз – отравление. Отравляющее вещество проникло в дыхательные пути и частично парализовало гортань.
– Это был газ?
– Или дым, или испарения, или порошок, или пыльца. Нам не удалось установить ни вещество, ни конкретный способ. Если шестая жертва умерла от того же отравления, эксперты смогут сказать вам значительно больше, они проанализировали тканевые срезы. У нас все-таки живые люди.
– Как Вы объясняете разную степень отравления?
– По всей вероятности, жертвы находились на разном расстоянии от источника отравляющего вещества. Еще одна деталь: анализы показали, что все пятеро получили, также дыхательным путем, дозу транквилизаторов, большую, но не смертельную. Поэтому они не смогли вовремя поднять тревогу и позвать на помощь. Причем доза тоже не у всех одинаковая, у Стрицова, Ивановой и Котикова она значительно больше, то есть это был другой источник.
– Каков Ваш прогноз состояния пострадавших? Мы можем с ними поговорить?
– Прогноз пока не ясный. Ждем результатов анализа. Поговорить можно только с тремя, двое наиболее пострадавших находятся под действием седативов, их гортани пока совсем не функционируют.
– А что можно сказать про шестую пациентку? У нее есть те же признаки?
– Как ни странно, отравляющего вещества абсолютно нет! Никаких следов! Некоторое количество усыпляющего возможно, но поскольку и мы ее вынуждены были успокаивать, точно определить невозможно. У нее типичный посттравматический стресс. Я предполагаю, что она не находилась в том же помещении, потом вошла, увидела шесть человек в тяжелом состоянии и что-то в ее мозгу сдвинулось…
Сыщики переглянулись.
– С ней можно поговорить?
– Попробуйте. Но не верьте слепо всему, что она скажет, у нее в голове пока сумбур. Кстати, еще один момент: у меня находятся личные вещи этих пациентов – сумочки женщин и портмоне мужчин, а также их одежда. Я бы хотел передать их вам, – Врач вытащил из шкафа шесть коробок, завязанных и опечатанных: – Мы, трое свидетелей, подписали опись содержимого каждой коробки, чтобы не было никаких претензий.
– Спасибо. Стас, отнеси в машину.
Главврач нажал на кнопку на столе, и вошла его секретарша:
– Проводи следователей к пациентам.
10. ГЕОРГИЙ СТРИЦОВ
– Георгий Стрицов? – Спросил Стас у пациента. Тот кивнул. – Мы – группа следователей из Москвы, прибыли для расследования происшествия. Вы можете рассказать, что случилось в камере Калиостро? Зачем вы вообще там остались на перерыв?
– Мы приехали провести спиритический сеанс, хотели узнать кое-что у графа… – Голос Стрицова, немолодого темноволосого мужчины, был хриплым, но говорил он довольно бодро.
– И что же произошло?
– Марго села в кресло и впала в транс. Мы подвинули стулья к столу и зажгли свечи. Граф пришел, но отказывался отвечать…
– Простите, я незнаком со спиритической практикой, поясните, пожалуйста, что значит «пришел и отказался отвечать»?
– На столе пластиковый круг, деленый на четыре части – «да», «нет», «не знаю» и «не хочу отвечать» – и буквы по кругу, как цифры на циферблате. В центре круга подвешен и закреплен шарик, типа маятника. Марго задает вопрос и шарик качается в сторону ответа.
– Относительно понятно. Продолжайте.
– А потом я ничего не помню…
– Вы не заметили какой-то запах, дымок? – Вмешался в допрос Толич.
– Когда вошли, пахло нежилым помещением. Потом свечами…
– Вы их здесь купили или привезли из Москвы?
– Привезли. Потом появился еще какой-то запах, неприятный, как средство против тараканов, но совсем слабый.
– Спасибо. Стас, продолжай.
– Где именно Вы сидели? Я покажу Вам чертеж – на нем все правильно?
Стрицов вгляделся в лист бумаги, протянутый Стацким.
– Ошибочка тут есть. Кресло стояло не под окном, а левее, в тени. Марго сказала, что на солнце она не может. А вот здесь, рядом с ней, – Георгий указал пальцем: – сидел я.
– Понятно, наверное, санитары сдвинули. А как располагались остальные? Вы сами решаете, где кому сесть?
– Нет, порядок всегда один и тот же, так изначально определила Марго. Справа от меня Лара, потом Гарик, слева Тата, за ней Ник, напротив меня Люси. А с ними что случилось? Они себя нормально чувствуют?
– Похуже, чем Вы, но живы – кроме Людмилы Пахомовой. Она скончалась. – Стрицов перекрестился.
– У нас к Вам еще пара вопросов. Можем ли мы снять Ваши отпечатки пальцев, чтобы уточнить картину происшествия? – Спросил Дынин. Георгий кивнул. – Крюков, займись. Кстати, даете ли Вы нам разрешение на осмотр Ваших личных вещей? Возможно, это помогло бы врачам определить, чем вас отравили, что ускорило бы выздоровление.
– Да, конечно, мне скрывать нечего.
– Спасибо. В каких отношениях вы были с остальными членами группы? Вы их знали до приезда сюда?
– Да, все мы посещаем общество «Калиостро». Хорошо знакомы, можно сказать, дружим.
– Как Вы считаете, дали бы остальные согласие на осмотр их вещей? Мужчины пока без сознания, а данные нужно получить как можно скорее.
– Уверен, что да! Я могу вам дать разрешение от их имени – от мужчин. За женщин не поручусь, у них там свои секретики могут быть.
– Спасибо. Выздоравливайте.
11. БОЛЬНИЦА. ЖЕНЩИНЫ
Пациентки Лариса Голубева и Наталья Иванова лежали в одной палате и чувствовали себя явно хуже, чем Стрицов. Лечащий врач попросил следователей:
– Пожалуйста, постарайтесь задать только самые необходимые вопросы, лучше всего так, чтобы на них можно было ответить коротко.
– Постараемся, – кивнул Дынин: – Стацкий, давай по минимуму – где сидели, помнят ли запах, входил или выходил кто-нибудь из камеры, потом про разрешение на осмотр вещей и отпечатки пальцев.
Женщины подтвердили, где они сидели и что помнят запах (Стас задавал уточняющие вопросы и пациентки кивали или качали головами), в камеру никто не входил и никто не выходил, осмотреть их вещи можно. Олег снял отпечатки пальцев и у них.
– Нас отравили? – С трудом спросила Лара, молодая, удивительно белокожая женщина.
– Врачи подозревают отравление, да, но было это намеренное преступление или несчастный случай, пока не ясно.
– Что с другими? – Просипела Тата, большеглазая курчавая девушка.
– Стрицов чувствует себя неплохо, Котиков и Киселев пока без сознания, а вот Людмила, к сожалению, умерла…
– Это Жорж! – Выдохнули обе женщины. – Он травил! Он терпеть не мог Люси!
Следователи переглянулись.
– Спасибо за информацию, к сожалению, врачи не разрешают вам много разговаривать, мы еще вернемся и выслушаем все подробности. Выздоравливайте.
С Николаем Котиковым и Игорем Киселевым поговорить было нельзя, но Олег снял у них отпечатки пальцев.
– Теперь к Марго. Боюсь, тут допрос посложнее будет. Им займусь я сам, – сказал Толич.
– А вы всегда все вместе делаете? – Спросил по дороге Луиджи.
– Не всегда. Но часто. Наш отдел – по особым преступлениям, тут важно ситуацию с разных сторон видеть, а у всех у нас свои специализации. Сергей хорошо с вещдоками работает, Олег спец по компьютерным делам и базам данных, а я по допросам. Стас новенький, тоже допросами будет заниматься, я ведь на пенсию ухожу, вот и натаскиваю его. В Москве тоже почти такой состав остался: Кораблев по вещдокам и новенького готовит, Симонов по компьютерам. В принципе все все умеют, но у кого-то что-то получается лучше.
– А ваш начальник – у него какая специализация?
– Он у нас математик и методолог.
– Кто?! И чем же он занимается?!
– Трудно объяснить… Он модели преступления разрабатывает. Благодаря им, в Турине мы четыре преступления – убийства конкретней, – предотвратили. Но как он это делает, я не понимаю, вот Олежка лучше знает. А мы пришли.
При виде входящих Маргарита Мосина, которой очень подходило слово «дама», пришла в лихорадочное состояние и зачастила, постепенно переходя на визг:
– Следователи?.. Я, я всех убила!.. Нет, не я, это он!.. Он обиделся и убил! А я говорила – не надо! Зачем? Он же живой! Он обидится! А они хотели, заставляли.
Женщина захохотала, потом зарыдала. Вошла медсестра и сделала ей укол. Марго стихла. Следователи вышли из палаты.
– У нее бывают просветления, когда она говорит спокойно, но трудно предугадать их момент заранее. – Сказал лечащий врач. – И длятся они недолго, вы не успеете доехать. – Он пожал плечами.
– Так, Стас, оставайся здесь. Пиши все, что она говорит, на диктофон. Будет просветление – сразу звони мне, я по телефону постараюсь тебе помочь. Мы завтра утром приедем и тебя сменим.
