Страница 1 из 2
Календарь
На хороший год
Василий Рожков
© Василий Рожков, 2024
ISBN 978-5-0062-9663-3
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
«Слышишь этот звон – диги-дон …»
Слышишь этот звон – диги-дон —
У зимы на самом краю?
Словно Китеж-град подо льдом
Собирает паству свою.
Из-под белых снежных полей,
Из-под серых матовых снов
Лей свои созвучия, лей,
Вечный, не смолкающий зов.
Будет каждый слышащий рад
Находить в той музыке дом.
Не спеши, таинственный град,
Все к тебе однажды придём.
И тогда порвётся струна,
И зима польётся за край.
А пока – старайся, страна,
Веселись, пляши да играй.
Погляди на треснувший лёд,
Разбуди свой образ живой.
Ты такой же Китеж, как тот,
Только с небом над головой.
Великаны
Безбрежные экраны
Сомкнулись белой сферой,
Всю землю перекрасили в луну.
И только великаны
Под кожей тёмно-серой
Дремотой восполняют белизну.
Их каменные дредды,
Холодные косицы
Застыли вдоль проторенных дорог.
Но дремлющие деды
Не устают коситься
На слабое движенье наших ног.
Отмеряна семижды
Моя дорога в снеге,
И вот я режу, режу белый лист.
А великаны – ишь ты! —
Из креогенной неги
Размыслить над поделкой собрались.
Убивший брата Каин
Издревле неприкаян
И на луну был тенью помещён.
А нашей белой сфере
Не свойственны потери
И стынет жар пришедшего с мечом.
Он станет великаном,
Безумным растаманом,
Глядящим на прохожих сверху вниз.
Там кипы наших рож, лиц
И скрипы наших ножниц
Торят, торят дороги без границ.
Зимы хватит всем
Деревья и фонари
Как будто пускаются в пляс,
Но их кадриль так степенна,
И мех белых шапок не бьётся оземь.
Посмотри, посмотри!
Ведь это прямо сейчас
Сказка выходит из плена,
Куда угораздило в позднюю осень.
Забыв про пароли и коды,
Про жжёным пахнущую резину,
Дорогу и бездорожье спутав
(Всё лучше, чем наблюдать с балкончика),
Адепты конькового хода
Вывизгивают издали: «зззиму, зззиму!»
И обгоняют нас, снегоступов.
Зимы хватит всем, покуда не кончится.
«Холодно…»
Холодно.
Развешано белое полотно
Снежного савана.
Дрожит брусчатый пол от ног
До основания самого.
Идёт народ по городу,
И город терпит
Эту спустившуюся с гор орду,
Заполонившую степи.
Метель
Играет комьями тел,
Бросает листовки хлопьями.
Ветер-благодетель влетел
И над спинами холопьими
Нагайкой поигрывает и хлещет,
Загоняет в палаты,
Полые пятна проплешин
Одевает в белые маскхалаты.
Хрустят под ногами сосулек гильзы
И в водосточных трубах где-то
Эхо левитановского трагизма
Зачитывает рефрены декрета:
«Снег – за шиворот!
По лицам – снег!
Снега – по самые щиколотки!
Не взыщи, народ,
Но тебе вовек
Не снять заколдованные колодки!
Будет поровну вас со снегом.
Позабудь, дружок, пруд с акацией.
Нынче шаг в сторону сочтётся побегом,
На месте прыжок – провокацией.
Вот такой налог
Установлен мной
На каждую рожу индевеющую.
До костей продрог —
Не скули, не ной,
А не то заморожу посильнее ещё!»
А народ, хоть бы хны,
Как об стену горох,
Заполняет собою улицу.
Для его страны
И мороз не плох,
И ветра пусть бьют по всему лицу.
Он захватчиков
Да налётчиков
Повидал, словно в пене вал,
Да на рачью кровь
Свою волчью кровь
Не продал, не обменивал.
Только кутался в шубы колкие
Да бурчал всё втихаря,
Да умению бить двустволками
Обучался на глухарях.
Так ему ли с мороза алчного
Не гулять, не петь?
Так ему ли порядка палочного
Рукоять терпеть?
У него такой развесёлый дух —
Зашатаешься.
Он рукой одной как завалит двух —
Не утаишься.
Сколько бить-коптить заливным ветрам,
Сколько вьюге ещё яриться —
Скоро солнцу всходить, да по всем дворам
Заиграет ключом водица.
Как остынут горе-диктаторы,
Свой просчёт поймут,
Так и снимут они, проклятые,
Холодов хомут.
Как ходили люди по городу,
Так и будут впредь
На природу родную гордую
Свысока смотреть,
Будут брызгать по лужам ботами,
Вдрызг разбитыми,
Будут небо коптить заботами
Незабытыми.
«Февраль, оправив тельника рукав…»
Февраль, оправив тельника рукав,
Открыв бутыль и старые консервы,
По риску льёт, почти не расплескав,
И исцеляет скомканные нервы.
Потом сидит, задумчиво жуя
И с бородёнки отрясая капли.
– Вот вроде я, а вроде и не я.
Перегорел ли, сдулся ли, ослаб ли?
Где молодость спортивная моя
С боксёрским тренированным ударом?
Теперь вся жизнь – почётная ничья.
Ничья она, не нужная задаром.
Ведь был сорокаградусный мороз
Во взгляде и в дыхании глубоком!
Теперь я просто тепл и нетверёз,
Держу сорокаградусник под боком.
