– Это она внимание к себе привлекает, чтобы глаз с неё не спускали, – растолковал Димыч.
Муся никак не могла взять в толк, зачем кикиморам человеческие младенцы.
– Они их в умирающие сказки селят, – объяснил Димыч. – Дети растут в сказке и верят в то, что происходит вокруг. Тогда выдумка живёт дальше, даже если наяву о ней все забыли.
– И сказки жалко, – пригорюнилась Муся, – но Наташеньку я им не отдам, самой пригодится.
С того дня она тоже пыталась не спать, но в десять часов обычно проваливалась в сон. Димыч почти не появлялся, все дни он отсыпался за бессонные ночи.
– Немного осталось, пара дней, – позёвывая, сообщил он. – После месяца дети для сказок уже непригодные становятся, перерастают.
– Знаю, – кивнула Муся, – мне тогда фея так и сказала, что я дылда. Хорошо, что разрешила сказочных существ видеть.
– Интересно, если ты сказочных существ до встречи с феей видеть не могла, то как тогда фею разглядела? – Димыч насмешливо улыбнулся.
Муся не нашлась что ответить.
На следующий день она весь вечер прождала Димыча на кухне, даже не пошла играть с Надей в классики, хотя та забегала пару раз. Димыч пропал. Лишь в девять часов со стороны окна послышалось невнятное «ой, мороз, мороз». Домовой с трудом залез на подоконник. Разлепив глаза, он заплетающимся языком объявил:
– А мы сегодня с лешим посидели, соку брусничного попили.
Громко икнул и заснул.
Димыч храпел на подоконнике. Муся с ужасом ждала ночи. Она не сомневалась, что леший специально опоил домового каким-то снадобьем, чтобы кикиморы могли украсть сестру. Родители от Мусиных просьб не спать отмахнулись и в кикимор не поверили. Наташа тихо сопела, не подозревая о готовящемся заговоре. Муся напряженно всматривалась в темноту, время от времени щипая себя за руку, чтобы не заснуть.
Вдруг в коридоре послышалось шипение, Муся почувствовала, что покрывается мурашками. Она подбежала к родительской постели и стала трясти маму за руку, от страха она не могла выдавить ни слова. Мама не просыпалась. Тогда Муся метнулась к кроватке. Перегнувшись через бортик, она с трудом вытащила сестрёнку и перенесла к себе на диван, потом завернула стоявший в углу веник в одеяльце сестры и положила на Наташино место. Вернулась к себе и, крепко обняв сестру, сделала вид, что спит.
Послышалась возня, Муся выглянула из-под одеяла. Рядом с диваном стояли два существа, похожие на поленья, с сучком вместо носа и веточками там, где растут руки и ноги. Она нырнула обратно, через мгновение всё стихло. Лишь под утро, когда начало светать, Муся осмелилась открыть глаза. Веник из кроватки пропал.
Родители так ничего и не узнали: Муся сразу же вернула сестрёнку на место. Даже про веник не спохватились. Димыч долго корил себя за ротозейство и благодарил её, пообещав принести заколку с самоцветами.
– Представляешь, – смеялась Муся, – будет у них в сказке теперь веник жить. И появится история про то, как веник возомнил себя маленькой девочкой, заплёл косички и стал играть в куклы. Смешно?
– Смешно, – соглашался Димыч и, надувая щёки, отпивал из блюдца горячий чай.
Наташа забавно бултыхала ножками в воздухе, как будто ехала на велосипеде. Она уже немного подросла и даже научилась улыбаться.
– Хорошо, что ты с нами осталась. А то бы попала в сказку, а мне бы со злобной мегерой-кикиморой жить пришлось. Я ведь тоже в сказку хотела, а меня не взяли. А так – по справедливости. Да и Анжелка теперь со своей черепахой пусть не воображает – у меня сестра есть, – Муся пощекотала Наташу за пятку и побежала на улицу прыгать через верёвочку.
Бусина седьмая, жёлтая
Стояла середина октября. Осень щедро окрасила деревья в пронзительно жёлтый цвет с редкими вкраплениями красного.
– Представляешь, какая это красота! – восхищённо делилась она с Димычем. – Бежишь, а они так и шуршат под ногами. А ещё схватишь их в охапку и подкинешь вверх, а они падают, падают. Пойдём с папой на выходных в лес, я целую кучу листьев наберу, буду дома поделки мастерить. Желудей ещё поищем, веточек разных.
– А маму с сестрой возьмёте? – поинтересовался домовой.
– Вот ещё, – фыркнула Муся, – нужен нам этот, как его… балласт. Наташа в коляске лежит, как её по лесу таскать? Пусть дома растёт, а листья я ей, так и быть, дам поиграть.
– Аккуратнее там, – предупредил Димыч. – Русалки скоро в спячку впадут, под лёд скроются, так что напоследок напроказничать могут.
Муся его словам не поверила.
– Не выдумывай, – хмыкнула она. – Русалочки очень добрые, они такие маленькие, как куколки. И красивые: сиреневые, золотистые или серебристые. Они мне сказки рассказывали.
– Ты мне зубы не заговаривай, – рассердился Димыч. – Добрые они… Сидят на ветках и путника одинокого ждут. До смерти защекочут или в омут глубокий затащат, будешь знать.
– Много ты знаешь, ты же на море и не был ни разу, – ехидно заметила Муся.
Димыч насупился:
– А чего я на твоём море не видел? Русалок и в наших лесах полным-полно. Хороводы водят при луне, на ветвях качаются. Вот погоди, пойдёшь в лес и увидишь.
– Сказочник, – повторила Маруся мамины слова, которые та иногда говорила в адрес папы. – И откуда только фантазии такие берутся?
– Вот ведь упёртая какая! – обиделся домовой. – И родители неразумные, не могли ребёнку сказок правильных почитать.
– Взял бы да сам и почитал, – предложила она.
– А что с тобой, безграмотной, ещё делать? Ужо приду вечером, жди.
Родители и Наташа крепко спали, Муся сидела, обложившись подушками, и слушала, как читает Димыч:
«Жила-была девушка ясная. Матерью её была Туча чёрная, а отцом – Дождь проливной. Звали ту девушку Молния. И любила она парня прекрасного по прозвищу Гром. Пошла однажды Молния по саду небесному прогуляться да увидела Грома ненаглядного с подругой своею, с Зарёю вечернею. Стоял он совсем рядом с Зарёю, на ухо ей что-то шептал.
Разозлилась Молния, полетели из рук её стрелы огненные да в землю ударились. Побежала она домой, вскочила на коня рыжего и понеслась куда глаза глядят. Летит Молния без оглядки, разит стрелами без разбора. А следом за нею скачет Гром на белоснежном коне, зовёт он Молнию, кричит, что дороже её никого у него нет, что с Зарёю он просто советовался, что любимой своей на свадьбу подарить.
Но не слышит его девушка, всё дальше и дальше уносит её рыжий скакун. Никак не догонит её Гром. Вот поэтому на небе сначала видим мы молнию и только потом слышим раскаты грома».
Домовой закрыл книгу.
– Ух ты! А я и не знала, что с грозой так любопытно. Мне папа говорил что-то про скорости разные. Что свет быстрее звука, но всё как-то непонятно. А у тебя интересно. Только я одного не пойму: эта девушка что, глухая? Почему она его не слышит? – Муся попыталась заглянуть в книжку, но Димыч быстро убрал её за спину.
– Ускакала далеко, да и обиделась сильно, слышать его не хочет. А на книгу нечего смотреть, а то глазами изотрёшь. И вообще, спать тебе уже пора. Да и я подустал тебе сказки сказывать.
– И подумаешь… Нужен мне твой фолиант, – от обиды Муся даже смогла выговорить мудрёное слово, которое слышала от бабушки.
На самом-то деле Мусе очень даже понравилась книжечка. Маленькая, похожая на блокнот, она была обёрнута в бирюзовую кожу с металлическими уголками и застёжкой. На обложке переливающиеся камни образовывали узор, который складывался в название: «Книга сказок». Как хотелось Мусе хоть минутку подержать её в руках, а ещё лучше – взять в садик, чтобы все-все девочки ей позавидовали. Муся долго не могла уснуть, представляя, как бы она играла с такой замечательной книгой. Да и потом несколько дней всё думала, как выпросить её у Димыча хоть на немножко, но домовой был непреклонен.
Неделя пронеслась с быстротой занимательного фильма. Вроде только наступил понедельник, как уже показался хвост пятницы. Близились выходные. Рано утром в субботу Мусю разбудил папа.
– Ну ещё чуть-чуть, – лениво потягивалась Муся, – пять минуточек.
– Хватит спать, пора вставать, надо лапки поднимать, – папа пощекотал дочку за пятки. – Смотри, Наташа уже проснулась.
– Конечно, она днём отоспится, – ворчала Муся по дороге на кухню.
Она сидела за столом, дула на остывающий чай и сладко позёвывала. Мама резала бутерброды и наливала чай в термос. Нахальная ворона прыгала по подоконнику и пыталась разглядеть что-то в квартире. Муся проследила за ней и увидела блеск в дальнем углу. Заинтересовавшись, подошла поближе и обнаружила между мойкой и стенкой книгу сказок, которую читал домовой.
«Та-а-к, а что это она тут лежит? – Муся оглянулась, не видит ли мама, и сунула книгу в карман. – Потерял, что ли? Ладно, отдам Димычу потом».
Вскоре они с папой выехали из дома. Лес пах прелыми листьями и хвоей. Погода стояла замечательная. Солнце щедро делилось своими лучами с Мусей и папой, на небе не было видно ни одного облачка. Деревья выстроились как по ранжиру. Сначала расположились молодые побеги пушистых ёлочек и гибких берёз, с тыла их закрывали разросшиеся кусты ивняка и боярышника, а смыкали строй мрачные ели гренадерского роста. Встревоженная сорока удивлённо рассматривала людей. Муся с восторгом бросилась к поваленной берёзе:
– Папа, смотри, – грибы растут!
Тот сразу же насторожился:
– Это опята. Ну надо же, я думал, они отошли. Маруся, подожди, я к машине сбегаю за пакетом.
Папа пошёл в обратную сторону. Муся присела на дерево и аккуратно потрогала грибы. Опята были светло-золотистого цвета, с пышной юбкой под самой шляпкой. Их тонкие ножки, казалось, могли в любую минуту переломиться под тяжестью разросшихся головных уборов.
Муся огляделась. Вокруг стояли заросли ольховника и орешника, гнулась к земле кособокая ёлка и светилась дорожка. Она ещё раз присмотрелась: действительно, сквозь кустарник вилась еле видимая тропа. Муся решила посмотреть хоть одним глазком.
Бусина восьмая, неведомая
Муся вступила на прозрачную, словно туман, дорожку и сделала несколько шагов. Всё вокруг сразу окрасилось в яркие цвета, как иллюстрации из детской книжки. Муся только восхищённо ахала и шла дальше. Тропинка оказалась извилистой. Она так и норовила сделать петлю вокруг ёлки, залезть под упавшую осину и заблудиться в трёх соснах.
Муся не боялась, считая, что потеряться невозможно, ведь дорожка очень приметная. Так же легко она найдёт и дорогу назад. Наконец тропка сделала ещё один виток и вывела Мусю на круглую поляну. Посреди неё рос огромный дуб, весь покрытый розовыми цветами.
– Ух ты! – воскликнула Муся, и неожиданно все цветочки взлетели в воздух.
Они оказались крошечными существами: с четырьмя крылышками, удлинёнными ушками и раскосыми глазами. Малютки с любопытством порхали вокруг неё и пересмеивались. Муся попыталась схватить хоть кого-нибудь из них, но не смогла. Зато один пострёленок успел залезть к ней в карман и вытащить книжку сказок. Муся пыталась догнать негодника, но тот ловко увёртывался.
Он подлетел к кусту, оттуда появилась кикимора, выхватила книжку из его рук и скрылась. Муся испугалась: что же она скажет Димычу, как сможет возвратиться домой без волшебной книжки? Впрочем, и вернуться-то теперь некуда: дорожка померкла и исчезла, растворившись в воздухе.
Муся перепугалась: а если папа ее не найдёт? Она громко закричала, но тут её охватил другой страх: вдруг на голос придёт совсем не папа? Волк, например?
– Ты чего кричишь? – услышала она ласковый голос. – Испугалась, малая?
Муся оглянулась и увидела девушку с длинными чёрными кудрями. Одета незнакомка была в длинную белую рубаху, расшитую красным узором. Муся пригляделась: рисунок состоял из повторяющихся кругов и загогулин вокруг них.
– Это солнечные круги, – пояснила девушка.
– А почему вокруг солнц такие лучи странные? Как сломанные спички? – у Муси немного отлегло от сердца.
Девушка была взрослой и вроде бы доброй, вон как улыбается. Она обязательно поможет найти дорогу к папе.
– Это оберег от зла, малая, обозначает жизнь.
Муся мялась, у неё в голове роились тысячи вопросов, но надо было возвращаться, а не то папа с ума сойдёт, и она спросила:
– А вы не подскажете, как отсюда выйти на опушку?
Девушка призадумалась:
– А как ты сюда вышла?
– Я по дорожке прозрачной шла-шла, а потом она растаяла.
Собеседница взмахнула руками:
– Так то ж неведома дорога была. Раз по ней пришла, по ней тебе и уходить, малая. Одного не пойму: как она тебе открылась?
– Не знаю. Может, из-за книжки сказок?
– Ну-ка рассказывай всё, да поподробнее.
И Муся поведала: как познакомилась с Димычем, как родилась у неё сестрёнка, как Наташеньку хотели украсть злые кикиморы, чтобы в сказку свою забрать, как напоил леший Димыча забродившим соком, и как она, Муся, сама спасла свою сестру. И про книжку волшебную всё-всё рассказала.
– Не надо было тебе её брать, малая, – вздохнула девушка. – Да, видно, специально она тебе в глаза кинулась, иначе б ни за что в руки не далась. Одно знаю: надо тебе её сыскать, иначе домой не воротишься. С неведомых дорожек один путь – по ним же.
– Получается, что я в сказку попала?
– Не совсем так, – улыбнулась девушка, – сказка сама в ваш мир вышла. Сегодня же русалочий день. Песни петь будем, хороводы водить, с солнышком прощаться на зиму. Завтра первый снег на землю ляжет. Муся струхнула:
– А вы это… что, русалка?! Ой, вы же меня защекочете, мне Димыч рассказывал. И где у вас хвост?
Собеседница звонко рассмеялась:
– Слушай больше сказок. На что ты мне такая сдалась: маленькая, да ещё и девочка? Мы, русалки, только симпатичных юношей щекочем. А хвост нам на земле не нужен, на ногах удобнее. Меня, кстати, Миловицей кличут.
Муся представилась. Сказать по правде, от сердца у неё немного отлегло, хотя она и беспокоилась, как отыскать книжку. Послышалось пение:
«Расплетала я косу, гребень в угол кидала,
Надевала рубаху, на поляну бежала.
И вела хороводы, на любовь колдовала:
Через злые невзгоды жениха вызывала».
Мелодия была грустная. Муся шёпотом спросила:
– А почему песенка такая печальная?
– Раз в году русалку может расколдовать юноша. Если полюбит её с первого взгляда, возьмёт за руку и домой к себе отведёт. Вот и водим мы хороводы, чтобы юноша, забредший на поляну, выбрал полюбившуюся красавицу.
Муся пригорюнилась:
– Как же женихи к вам дорогу найдут? Я вот и то случайно зашла.
– Раньше находили, когда сильна была вера в сказки. Притягивало их.
Появились девушки. Они шли, держась за руки. Потом сомкнули кольцо и повели хоровод. Миловица присоединилась к русалкам. Муся разглядывала танцовщиц. Все они были разные внешне, но выглядели обычными девушками, только немного бледными. «Наверное, это оттого, что у них под водой солнце плохо видно», – решила она.
Русалки долго кружились, потом встали в пары и начали играть в «ручеёк». Муся откровенно скучала: Миловица забыла про неё, остальным также не было никакого дела до девочки. Муся расстроилась: кто же поможет искать заветную книжечку? Рядом каркнула ворона. Она сидела около ближнего куста и рассматривала гостью. Мусе показалось, что это была та самая ворона, которая указала на книгу сказок.
– Ну что? Провор-р-ронила? – с издёвкой поинтересовалась птица. – Кар-р!
