— И что? Что мне теперь с ним делать? Раз эта паразитка меня обманула и трубку не берёт, то деньги за него не вернёт и его обратно не возьмёт! Так куда его? Выпустить в это… как его… в поле? Раз он полевой хомяк!
— Нельзя, — покачала головой Таня. — Зима уже, ему без норы и запасов не выжить!
Хомяк прижал к груди лапы и покачал головой. Таня уже была уверена в том, что животинка реагирует как-то забавно. Слишком уж забавно для простого совпадения.
— Да он же всё грызёт и продукты ворует, кусается и орёт! — вспылила клиентка. — Какая мне разница, есть у него нора или нет, если он не домашний?
Тане очень хотелось уточнить, помешало ли ей избавиться от котёнка и щенка то, что они однозначно были домашние? И кто именно заставлял даму брать животное, ничего про него не уточнив? Интернет-то у неё есть. Взяла бы да и посмотрела, какие бывают хомяки!
— И что вы предлагаете? — продолжала возмущаться дама, над которой просто-таки со свистом испарялся плотный слой скопленного позитива. — Мне это безобразие продолжать держать дома?
Она ткнула пальцем в хомяка, а тот в ответ пронзительно заверещал, изумительно точно воспроизводя её же интонации.
— Ах ты гадость! Ты на меня ещё и орёшь? — взвизгнула клиентка, и в кабинет к Тане заглянул директор клиники.
— Танечка, у вас всё в порядке? — осведомился он.
— Да, всё хорошо, просто хомяк возмущается, — пояснила Таня.
Иван Степанович продвинулся чуть дальше в кабинет и заглянул в переноску:
— А! Карбыш? Интересный выбор питомца. Я видел, как их приручают, но это редко бывает, — покивал головой директор.
— Да это не хомяк возмущается, а я! Я возмущаюсь! Мне эта ваша ветеринарша говорит, — тут дама потыкала пальцем в сторону Тани и продолжила, — что его сейчас в поле выпускать нельзя! А я не хочу его держать!
— Так он же в поле сейчас погибнет! — развёл руками директор.
— И вы туда же? Вот сами тогда с ним и разбирайтесь!
Промчавшаяся мимо Ивана Степановича фурия, которая как-то позабыла о своём вселенском позитиве, побеждённом обычным полевым хомяком, гордо вынесла себя из ветклиники и с силой хлопнула за собой дверью, отряхнув прах этого места со своих ног.
А Таня и Иван Степанович переглянулись и посмотрели на хомяка. Тот сидел совершенно безмятежно и выглядел на диво невинно.
— Вот так клиентка… — вздохнул директор. — Танечка, пусть он пока у тебя посидит, вечером подумаем, куда его.
Стоило начальству отойти подальше, а Тане снять увесистую переноску со стола и переставить на подоконник, как ей пришлось протереть глаза — в переноске раньше был только сам хомяк и несколько кусков бумажного полотенца, а сейчас…
— Погоди-ка… откуда там у тебя морковка… да ещё такая огромная? А сидишь ты на чём? В переноске точно не было половины батона!
— Тань, ты не волнуйся, это не просто так хомяк… — голосок Шушаны, раздавшийся из ближайшего угла, Таню морально поддержал.
— Это наш дальний-предальний родственник. Дальний, но тоже талантливый! Мы — но́руши — умеем пространством вокруг управлять, а он — пространством внутри!
— Ээээ? — Таня непроизвольно уставилась на обширное чёрное брюшко.
— Нет, защёчным, — хихикнула норушь. — А ещё они могут вскрыть всё что угодно. От холодильника до сейфа, и унести всё, что там было, у себя в мешках, которые расширяются сколько угодно, но без особой прибавки снаружи. Нет, ты глянь, он и куриную ножку уволок у этой позитивистной особы.
Хомяк с отварной куриной ногой в лапах Таню смутил, но как-то уже не сильно. Ну а что? После общения с подобной дамой вполне понятен всплеск аппетита.
Некоторые сомнения вызвало меню, но Таня вспомнила, что карбыши вообще-то даже кролика зажевать могут, если очень захотят, так что ему та куриная нога?
— Получается, что даму-то не обманули! — уверенно заключила она, глядя на трапезу зверька. — Он действительно уникальный.
Хомяк что-то выразительно заскрипел, отгрызая приличный кусок от здоровенной морковины, потом помахал лапой на Таню.
— Да, она со мной, — важно покивала норушь и пояснила Тане: — По-людски он не говорит, но всё понимает.
Хомяк догрыз морковку, с сожалением осмотрел остатки куриной ноги, облизал лапы, а потом одним пинком правой задней лапы распахнул крышку переноски и ловко выбрался наружу, подтянувшись на передних лапах через край.
— О как… — сформулировала Таня этот демарш.
— Ну, родственный же хомяк, сама понимаешь! — снисходительно отозвалась норушь.
Хомяк снова что-то заскрипел, норушь покивала головой, щедро махнув лапой в сторону дома, и пояснила Тане:
— Я его к себе приглашу, ну, то есть к нам. Это очень полезный зверь!
Таня хотела было вежливо уточнить, чем именно, как-то её сомнения брали, но норушь с хомяком насторожились, и последний шустро метнулся обратно в переноску.
— Тань… я вот чего. Позвонил я своим знакомым, которые редких грызунов держат, но они карбыша не хотят, — расстроенно проговорил директор, заглядывая в Танин кабинет.
— Ну и ладно. Я его себе возьму, — успокоила ответственное начальство Татьяна.
— Да ладно! Уверена? Ну, смотри… они непростые вообще-то. Это… тигры российских полей!
Хомяк в переноске отчётливо хрюкнул, и Иван Степанович с сомнением покосился на него. Почему-то пожелал Тане удачи и ушёл, плотно закрыв за собой дверь.
Норушь вынырнула из-за шкафа.
— Ходят тут всякие, — немного ворчливо прокомментировала она. — Но неплохие!
Таня, кажется, вот только-только отвела глаза от переноски, а когда снова на неё посмотрела, хомяка в ней уже не было, а сама пластиковая ёмкость была закрыта.
— Шуш, а где этот Гудини, а? — осторожно уточнила она.
— Да вот же он! — хихикнула Шушана, указав лапой на ножку стола Тани.
Хомяк с сожалением ощупал лапой металл и отчётливо пожал плечами, а потом снова что-то высказал.
— Тань, он спрашивает, как ты его назвала и почему?
— Гудини — это был такой тип, который открывал все замки и засовы, — машинально ответила Таня.
Ещё один скрип возвестил о том, что хомяку это имя нравится и подходит! Он теперь так называться будет!
«Карбыш Гудини! С ума сойти», — подумала Таня и с опаской покосилась на зверька.
— Тань, ты не думай, он себя прилично будет вести, клянётся ничего не грызть у нас. Ему эта ножка вообще-то на один укус, но раз уж он обещал, то всё будет в порядке. Он вообще очень полезный. Во-первых, я тут одна, а домов уже три. Мне сложно уследить за местными грызунами, которые рвутся то на склад при зоомагазине, то в подвалы домов. Да, они норушей уважают, но уважение уважением, а голод — голодом. Мне бы не хотелось самой связываться с крысами, а вот Гудини этот вопрос запросто решит.
Таня перевела взгляд на хомяка и решила, что на месте крыс она бежала бы куда подальше со всех ног, то есть лап.
Решительный скрип Гудини прервал норушь, и та укоризненно на него посмотрела:
— Это само собой. Конечно, за плату! Будет тебе еда.
— Будет-будет, — заторопилась Таня. — Только чур уговор — не воровать. Я сама всё дам!
Хомяк с сомнением осмотрел Таню, принюхался к ней, а потом решительно кивнул.
Уже вечером, когда Таня протирала пыль в пока пустующей особой зоогостинице Соколовского и пылесосила там полы, Шушана, морально её поддерживающая, объясняла подробности об их новом жильце:
— Исключительно полезный зверь… Ну, конечно, когда он на нашей стороне. Свирепый, крайне неуступчивый, территорию будет защищать, как Соколовские гуси, открывает всё, закрывает что угодно, переносит в мешках сколько хочешь! Ест, правда, многовато, но и толк от него существенный. А самое-то главное, что?
— Что? — полюбопытствовала Таня.
— Они звери верные. Как только он принял от тебя имя, причём заметь… сам принял, он против тебя не пойдёт. Ну, то есть против нас.
— Слушай, а почему про них сказок нет? — вдруг удивилась Таня.
— А многие ли люди про карбышей знают? — вопросом на вопрос ответила Шушана. — Они звери ночные, показываться не любят, к людским жилищам не ходят, так что особо и не попадались сказочникам. Про них слово есть «захомячить»! Им хватает. Ты мне лучше скажи, какой у тебя ко мне вопрос. Я же вижу, что тебя беспокоит что-то покрупнее хомяка.
— Не то чтобы беспокоит… Помнишь, я тебе рассказывала, что получила очень крупную сумму денег от Ххорша. Так вот, я хочу деньги за квартиру вернуть Соколовскому.
— А почему? — живо заинтересовалась Шушана.
— Я чувствую себя обязанной. Нет, не так… Он мне помог и поддержал, так что это никуда не денется. Я чувствую себя должной. В должниках, понимаешь? А так, если я ему деньги отдам, то буду ощущать себя свободнее. Ну, к примеру, смогу отказаться от какой-то слишком опасной поездки или чего-то в этом роде.
Норушь внимательно посмотрела на Таню и кивнула головой.
— Раз для тебя это так важно, то поговори с ним.
Грохот в коридоре спугнул доверительный разговор, а вопли, которые приближались к собеседницам, сделали его продолжение и вовсе невозможным — какие уж тут разговоры, когда во всё горло вопит очень талантливый в оперном плане кот.
— Какая скотина упёрла весь мой корм! Целая мисочка была, и пусто! Ваааще пусто!
— Конфликт интересов налицо… — вздохнула норушь. — Точнее, наморду. Интересно, что Вран скажет на эти вопли…
Таня хотела было сказать, что Врану она про хомяка рассказала и он только посмеялся, но затрезвонивший смартфон прервал её фразу.
— Мам? — Таня последнее время мало общалась с матерью и сестрой. Как-то общих тем не находилось. Звонила время от времени просто для того, чтобы уточнить, всё ли в порядке, да и всё, причём было ощущение, что ни её звонки, ни она сама родственникам сто лет в обед не нужны.
И кто бы знал, что, оказывается, очень даже нужна. Так нужна, что:
— Таня, ты срочно должна это сделать! — категоричный приказ матери не оставлял пространства для фантазии — надо бросить всё и мчаться выполнять…
Глава 9. Очень удобное предложение
Что делать, если в семье две внучки — одна любимая, а вторая… ну, обычная? Такая, знаете… ни в чём не выдающаяся, не особенно привлекательная, работа дурацкая (вот глупая, не послушала бабушко-дедушкиного совета, не пошла в юристы, а собак-кошек пользует), да ещё и разведённая до кучи!
Что скажете, а? Нет, было бы в семье этакое роскошное бохххатство, выделили бы глупынде какую-нибудь завалящую квартирку, дали бы содержаньице, и пусть бы жила себе, но…
Но лишних квартирок нет, денег тоже. А что делать? А? Ну вот живёт пока эта девица на съёме, но так-то всю жизнь не прожить! Она ж не совсем дурочка, явно это понимает. То есть… явно рассчитывает на материну квартиру, только она-то любимой внученьке пригодится. А это значит, что целится Таня на бабушко-дедушкину жилплощадь!
Да вот незадача-то! Это имущество тоже младшенькой внученьке будет отписано… когда-нибудь.
А Таньке? А Таньку надо… надо… Вот точно! Пристроить её надо к какому-то приличному мужчине, чтоб, значит, она у него обреталась и на совесть родичам не давила своим нищенско-неудачливым состоянием!
И как-то позабылось уже прошедшее лето с его дивными откровениями по поводу младшенькой любименькой внученьки и её хотелок с желалками, да и догадки о том, что Таня-то уж точно себя так никогда не вела, куда-то исчезли. Наверное, снегом их присыпало, вот и не видать.
А вот озарение по поводу Таньки никуда из головы её бабули не делось, словно щёлкнули деревянные старинные счёты, переместили в разные стороны прибытки и убытки и получили ответ! Более того, она этим озарением и с мужем поделилась, и с дочкой, и с зятем. Последнего это всё не заинтересовало ни разу — он занят был сильно, а вот остальных — да, очень даже порадовало!
А что? Решить одним махом эту проблему, пристроить неудачную внучку, благо никаких особых трудностей это не вызовет, в отличие от покупки ей квартиры или каких-то иных способов поддержки.
Оставалось найти кандидата… И тут на ловца и зверь выбежал, то есть появился как по заказу претендент на роль «выхода из ситуации». Ну, бывают же удачные совпадения!
Как раз когда Антонина Александровна и её муж Алексей Игоревич заканчивали дачный сезон, к ним зашла соседка. Зашла, да и разговорилась, что, мол, сын развёлся и никак не может приличную девушку встретить, всё какие-то разведёнки с детьми попадаются, а она-то мать, она-то за сына переживает!
— А ваша Танечка как? Замужем?
— Нет, развелась. Муж у неё такой дурень… закрутил с её лучшей подругой.
— Ой, глупенькая, да разве ж можно всяких подружаек к мужьям-то подпускать… — заохала соседка. — То-то, я смотрю, не приезжала она в этом году. А то обычно уж такая старательная, такая аккуратная. И готовит хорошо… Так, значит, развели их… А ребёночка не было?
— Нет, не было! — покивала Антонина Александровна, сходу сообразившая, куда ветер дует. — Вы же знаете, они сейчас стараются для себя пожить, всё на потом откладывают.
— Вот и правильно! Так-то она просто развелась, а так тоже разведёнкой с ребёнком была бы! — глубокомысленно заявила соседка. — Конечно, лучше бы она незамужняя была… Незамужние-то для брака правильнее…
— Ой, да что там эти незамужние, — воскликнула Антонина, хорошо понимая, что соседушка пытается принизить ценность старшей внучки на брачном рынке. — Разве ж эти незамужние понимают, как надо хозяйство вести, как готовить для мужа, как его самого в порядке содержать, как с матерью его общаться. У Танечки-то свекровь ого-го какая была! Декан!
— И что? Таня с ней ладила? — с превеликим сомнением уточнила соседка.
— То-то и оно, что да! И эта самая деканша сына пыталась обратно пристроить. К Танечке нашей. Он и к Ирине приезжал, Таню разыскивал и просил повлиять на неё, мол, чтобы в семью вернулась.
— Она такая принципиальная? — недовольно поджала губы соседка. — Что уж такое устраивать… Ну изменил мужик, подумаешь, какая невидаль!
— Да как же вы, Галина Ивановна, не понимаете! Изменил-то не раз и не два, да, главное, с кем! Они же с той змеёй чуть ли не с горшка дружили.
— Ааа, тогда да! Тогда понимаю! — Галина Ивановна в принципе не верила в какую-то там дружбу, что мужскую, что женскую, без разницы.
На Таню она давно обращала внимание. Соседская девчонка была в её списке «надо бы Тимочку познакомить» где-то на третьем-четвёртом месте. Да, сама-то девчонка так себе, не красавица, не особо-то умница, подумаешь, ветеринарша, но зато послушная и работящая! Вон первая Тимочкина жена и красотка вся из себя, и университет закончила, а толку-то с того? Никого не слышит, ничего, кроме себя, не видит, а главное-то, никого не слушается, хоть тресни! Ни тебе мужу супа сварить, ни котлеток накрутить, ни рубашку погладить! А уж про помощь на даче и говорить нечего — даже не прикоснулась ни разу!
«А Танька-то пашет и пашет, как трактор! И готовить успевала, и котлеты вкусные — Антонина угощала, и стирала, и убирала, и гладила — всё на даче делала по первому сигналу, — обдумывала кандидатуру Галина Ивановна. — Опять же, пусть ветеринарша — нос задирать к потолку не станет».
То, что Таня замужем, Галиной воспринималось с превеликим сожалением, а вон оно как повернулось — кандидатка развелась, детей нет. Свекровь первая была строгая — и хорошо, значит, психовать на указания второй свекрови уже не станет. Муж гулял с подругой? Ну и ладно… Глядишь, на гульки с подружками идти не захочет, а нового мужа будет старательнее блюсти и ухаживать за ним — чтобы налево не смотрел.
Да, имущества у неё нет, это существенный минус, с одной стороны, а с другой… Вон у первой Тиминой жены квартира своя, машина своя, и что? Вышибла она сына из своей квартиры без раздумий! Толку-то с этакого имущества, если из-за него жена за мужа не держится и его самого ни в грош не ставит!
По всему выходило, что Таня — это вариант подходящий, надо брать!
