Глаза открыть было сложно, веки были неподъёмные, сквозь щель, что мне удалось приоткрыть, картинка была мутной от слез, что скопились у меня в глазах, пока я отсутствовал, но мне удалось всех разглядеть.
И, почему же они все здесь собрались? Почему мама меня будет? Наверное, что-то очень важное произошло, и все хотят мне об этом сказать. Нужно скорее вставать. Я рванулся, напряг все мышцы, но тщетно, тело меня не слушалось. Голова болела – такое ощущение, будто разом зазвонили все колокола, что были в округе. Открыв рот, я попытался спросить у мамы:
– Что случилось? – Но голоса слышно не было.
Тогда я попытался спросить громче. Мама мне что-то ответила, но беззвучно, лишь губы шевелились. Меня обуял страх, все тело взмокло от переживаний, неужели я оглох и больше никогда не буду слышать? Глаза расширились и из них потекли слезы. Все вокруг засуетились, и лишь мама стояла смиренно и, глядя мне в глаза, плакала вместе со мной, переживая все мои ощущения и страдания, как будто мы едины. Она взяла меня за руку и, шевеля губами, присела рядом. Боль не унималась, но на душе становилось все теплее и теплее, и появилось ощущение того, что, кроме нас, больше в этом мире никого нет. Она так и сидела со мной до прихода врача.
–Но почему врач? Почему боль? Почему я не могу встать? Что же всё-таки со мной произошло? – Череда вопросов выстроилась у меня в голове, однако ответов ни на один из них у меня не было.
И самое страшное, что получить их я не могу ни от кого из присутствующих, ведь я даже себя не слышу.
Врач тем временем бегал вокруг меня, то потрогает мне голову, то возьмёт какую-то штуку и, прислонив ее к моей груди, пытается что-то через неё услышать. То пальцем водит перед глазами, потом бежит к столу двигает там какие-то бутылечки, что-то переливает, травку поджигает и все время шевелит губами.
–Странный человек, -подумал я.
Он был маленького роста, похожий на бородатую обезьянку, с большими ушами, выглядывавшими из пышной шевелюры. Такое ощущение, что он мечется в поисках банана, который он съел и забыл об этом. Представляя все это в своей голове, я не удержался и рассмеялся, несмотря на боль. Вдруг все, кто находились в комнате, посмотрели на меня, взгляд у них был, как будто они увидели психа, но спустя мгновение смеялись уже все. Я над врачом, а они надо мной. Один лишь человек в комнате не понимал, что происходит. Это был доктор Лев, да, да, Лев, человек с именем, которое никак не ассоциировалось с его внешностью. Мне казалось, что, когда он знакомится с людьми и представляется, у любого как минимум на лице вырисовывается улыбка.
С ним я познакомился гораздо позже. Но об этом потом. С недоумевающим видом он готовил какое-то лекарство, которое я вскоре и принял. Не знаю, что там было и как он это приготовил, но боль в голове начала отступать. Мне становилось легче с каждой секундой, только слух так и не возвращался. Доктор что-то прошевелил губами, и все покинули комнату, оставив меня с мамой наедине. По моему лицу она поняла, что мне стало легче, но продолжала плакать и не выпускала мою руку из своей. Я ещё раз попробовал говорить, на этот раз я сказал:
– Не плач мам. Мне лучше. Но, как и в первый раз, голоса своего я не услышал. Мама вздрогнула. Видимо, от того, как громко я это произнёс. И стала опять шевелить губами. Как мне тогда хотелось понять, что же она говорит. Несмотря на то, что время шло очень медленно, этот день заканчивался, за окном уже была ночь, светила яркая луна сквозь облачное небо, из-за краёв окошка виднелись веточки берёзы. Под освещением лунного света они выглядели грациозно, качаясь на ветру, как будто приглашая друг друга на танец. Была поздняя осень.
– Скоро зима. Взгрустнулось мне.
Мама, устав от этого непростого дня, уснула прямо рядом со мной, на стуле. А я все думал, что же могло произойти со мной, но память не тешила меня ответами, их просто не было. Размышляя, я услышал какой-то шорох и звук:
–Менг, менг. Слышалось мне.
Глава 7. Менгус.
Открыв глаза, я понял, что лежу на земле в окружении цветов. Мой взор цеплялся за облака, плывущие то по розовому небу, то по зелёному, то по голубому. Было очень забавно наблюдать за ними сквозь пелену переливающейся пыльцы.
–Менг, менг, – вдруг опять услышал я тонкий, пискливый голос и чей-то шорох.
Я обернулся и увидел чудесное создание с большими жалостливыми глазами. Оно было чуть меньше моей ладошки и похоже на пушистого слонёнка с хоботом и торчащими ушками, как у доктора. Помните? Доктор Лев.
Он аккуратно, с опаской подошёл ко мне и хоботом толкнул по руке, на которую я оперся, чтобы поднять голову и разглядеть это очаровательное существо.
– Менг, – снова вырвалось у него, как будто он о чем-то просил меня. Глаза его наливались слезами.
Мне стало жалко маленького слонёнка. Наверно у него, что-то болит. Я взял его на руки. Вдруг мне послышалось громкое стрекотание, оно становилось все ближе и ближе. Стало жутко страшно. Я посмотрел на моего нового друга, он радостно засуетился, мне показалось все это странным, но все же стало очень интересно, кто издаёт эти звуки. Я не спеша встал на коленки и медленно высунул голову, чуть выше бутонов цветков. От увиденного я чуть не плюхнулся обратно на землю. Над всем полем кружили маленькие, пушистые слоники с хоботками, как тот, что у меня на ладошке. Только те переливались всеми цветами, как и пыльца, а мой был светло-серенький и гораздо меньше. Тогда я решился и встал, но, как ни странно, их это не испугало, они продолжали летать от одного бутона к другому. И как будто всасывали своим "слоновьим" хоботочком всю пыльцу, что была на цветке, после чего корона над цветком исчезала.
– Менг, менг, – пищал мой слоник на моей ладошке, протягивая хоботок в сторону ближайшего цветочка, а из ушей у него появились прозрачные крылышки примерно, как у стрекозы, но левое крыло не махало.
– Так вот в чем причина! Вот почему ты не со своими сородичами! – стало ясно мне.
– Ты ранен и не можешь летать? – почему-то спросил я его, и на моё удивление он кивнул и произнёс:
– Менг, менг, – как будто понял, о чем я его спросил.
И тут меня осенило.
– Я знаю, как тебя называть! Ты будешь Менгус!
Услышав меня, он засиял от радости и кивая произнес:
– Менг, менг, – а сам косился на цветок.
– Хорошо! Посмотрим, что ты будешь делать. Я поднёс его к бутону, и он начал всасывать пыльцу с такой жадностью, словно бродил неделю по пустыне без воды и наконец-то набрёл на оазис с озером. Хвостик его стал торчком и начал быстро качаться из стороны в сторону, что я еле успевал наблюдать за ним. Прямо на глазах мой Менгус стал расти и наливаться цветом.
– Та-ак, один цветок опустошили, – и я его поднёс к следующему, потом к третьему, после чего он стал уже махать обоими крылышками и взмыл в небо, сделал несколько пируэтов надо мной и, словно благодаря меня за помощь, откланялся и затерялся среди своих сородичей. Продолжалось это интригующее зрелище часа два, все это время я стоял как вкопанный и завороженно смотрел на это зрелище. К моему великому сожалению, оно закончилось так же неожиданно, как и началось. Я пришёл в себя. На душе стало и пусто, и радостно. Опустело все от понимания того, что мой милый друг улетел, и я его больше не увижу, а с другой стороны, ведь я ему помог, и он теперь может летать. Я вглядывался в поле, куда полетели после сбора урожая Менгусы. Все части тела меня тянули именно в эту сторону. И так как следов на поле не было, а значит, я не знал, куда идти, я направился за ними.
Весь день я брёл по бескрайнему полю. В какую бы сторону я ни посмотрел, всюду оно соприкасалось с горизонтом, и каково было моё удивление от того, как же быстро Менгусы собрали всю пыльцу. Цветы уже так не сияли, хотя красоты это не убавляло. Я не чувствовал усталости, но отчаяние оттого, что ноги сами несут меня в неведомую бездну поля, понемногу усиливалось. Солнце садилось за горизонт, в последний раз осветив всю красоту увиденного, сверкнуло, и наступила темнота. Лишь звезды и луна слегка отражали свет, чтобы мрак полностью не поглотил все вокруг. Вдруг вдали завиднелся фонарик. Мурашки пробежали по телу от радости.
– Наконец! Наконец я к чему-то приду! – Я ускорил шаг. Фонарик становился все больше, как и любопытство, поселившееся у меня в груди. Пульс участился. Дыхание спирало.
Скорей. Скорей. Мне нужно успеть до темноты. И я уже бежал. Я бежал и бежал, а фонарик постепенно обретал очертания дерева. Листья словно освещали его, поэтому издалека оно и казалось маленьким, манящим меня и мой разум фонариком. Но с каждым шагом я понимал, что лепесточки движутся, хотя ветра не было. И вдруг дерево погасло, пропав из виду.
Где? Где оно? Что случилось? Переполненный эмоциями я метался из стороны в сторону.
– Не-ееет! Крикнул я, упав на колени и ударив обеими руками землю.
– Я не успел. Мне было безумно грустно, ведь оно было так близко. – И что мне теперь делать? – разговаривал я сам с собой. Если я пойду наугад, то могу ошибиться с направлением и, наоборот, отдалиться от оазиса. Так я могу блуждать вечность, не найдя нужное направление. Значит, надо подождать, и когда солнце взойдёт, я снова увижу дерево. Но внутренний голос говорил, что ждать придется долго, целую ночь. Голова разрывалась на части. Я не мог принять правильного решения. И тут я услышал:
– Менг, менг…
– Что это? Не померещилось ли? Подняв голову, я увидел светящийся, переливающийся разными цветами шарик, который издавал шум летящей стрекозы.
– Менг, менг…
– Неужели это мой слонёнок? – Я был так счастлив, что забыл обо всех переживаниях.
Он подлетел ко мне на расстоянии вытянутой руки и, сделав рывок, отлетел, будто звал меня за собой. Без малейшего сомнения я устремился за ним. Спустя некоторое время я увидел силуэт дерева в ночи. Оно едва виднелось. И тут менгус взмыл вверх и погас. Он привёл меня к дереву, видимо понимая, что я заблудился. Наверное, это в благодарность за то, что я помог ему. На душе стало тепло. Вдруг я услышал громкое стрекотание. Да, да, то самое, как в поле. На дереве будто зажглись фонарики. Они, переливаясь разными цветами, в один миг поднялись в воздух и усыпали небо над моей головой словно звезды. Глядя вверх, я кружился, чтобы разглядеть всю эту красоту.
Значит, это и был тот фонарик, на который я шёл. И это были не листья, а менгусы на ветвях.
Глава 8. Мертвое дерево.
Представление в небе продолжалось не долго, а потом "листочки" вернулись на свои места и погасли. Вокруг стало так тихо, что я слышал, как бьётся моё сердце, оно стучало так быстро, как будто хотело выйти и погулять в этой красоте, но красота уже успела спрятаться. А я решил прилечь под ветвями могущественного дерева, чтобы довериться чарам Морфея и набраться сил на следующий день. С полной уверенностью, что он принесёт мне не меньше впечатлений. Облокотившись и устроившись поудобнее, я ощущал что-то такое родное и нежное, то, что я испытывал, когда мама меня укладывала спать и пела колыбельную. Это было ощущение безмятежного счастья и любви.
Сквозь сон я услышал женский голос, он был негромким:
– Найди ее. Найди ее, – слышалось вокруг.
Открыв глаза, я понял, что это исходит от дерева. Испугавшись, я отпрыгнул в сторону.
– Найди ее.
Ничего не понимая, я недоуменно спросил:
– Кого? Кого мне нужно найти?
Но ответа не было, все вокруг затихло.
– Чего ты ждал? «Что тебе кто-то ответит?» – спросил я сам себя. – Здесь никого, кроме тебя, дерева и мен.... И тут меня осенило:
– Менгусы, где менгусы? Которые вчера казались листьями на ветках величавого дерева, которое сейчас, в свете дня, выглядело совсем иначе. На нем не было ни листочка, и ветви были похожи на кости скелета.
И вдруг земля под моими ногами затряслась. Мой взор упал на поле с цветами, которое окружало то, что еще вчера казалось оазисом, а сегодня стало высохшим беспомощным деревом, нуждающимся в помощи. Тут я заметил, что цветы, напротив, опять обрели корону в виде пыльцы, как будто за ночь они насытились.
Но как это могло произойти ночью? Не успел я поразмышлять, как цветы словно расступились и передо мной появилась тропинка, уходящая за горизонт.
– Это путь, который ты мне указываешь? – почему-то спросил я у дерева.
– Я и за день его не пройду, ведь я даже не вижу конца этой тропинки, думал я, а вернее – моё эго. Дрожь земли стала сильнее. С дерева на меня упал мой менгус. Он, видимо, спал, когда его сородичи покидали дерево, и теперь испуганно вцепился в меня, уткнувшись в шею. Земля уже стала как будто бурлить. И вот уже комья стали подлетать вверх. Так страшно мне ещё не было. Казалось, что сотня дровосеков рубит лес, а другая сотня выкорчёвывает деревья. Вырвавшиеся из земли корни подхватили меня и понесли сквозь поле вдоль тропинки, навстречу горизонту, который почему-то удалялся, как бы быстро мы не двигались. Менгус все это время был рядом. В какой-то момент корни остановились, придав нам энергию и мы полетели.
Все вокруг вращалось с такой скоростью, что я не успевал вцепиться взглядом ни за одну из картинок, что мелькали перед моими глазами. Однако я заметил, что менгус стал расти. И вдруг я почувствовал, словно меня что-то затягивает. Вращение очень быстро прекратилось, оглядевшись я понял, что это мой друг, превратившись из слонёнка в большого слона, размером с Пегаса, притянул меня своим хоботом и усадил на свою могучую спину. Укутав меня большими ушами нежно и бережно, словно мама накрыла тёплым одеялом перед сном, он удерживал меня от падения. Мы парили среди облаков, и теперь я мог разглядеть всю красоту моего острова с высоты птичьего полёта. Зрелище было завораживающим. Увидев Урсуса, я начал махать ему рукой, но он был так далеко и скорее всего не видел нас, поэтому стоял не шелохнувшись. Там был и мой корабль, стоявший на якоре в ожидании своего капитана. Суетившиеся менгусы, собиравшие пыльцу, выглядели как маленькие цветные муравьи, которые работают в своём муравейнике. И вот оно, дерево-загадка, укрывавшее меня ночью. Складывалось такое впечатление, что его кто-то выжал за ночь, на фоне всего прекрасного оно выглядело как утратившее силу создание природы. Но вдруг туча "менгусов-муравьев" облепила его и – о чудо! – оно стало оживать, покрываться листвой и цветами, а менгусы в свою очередь стали серенькими и уменьшились в размере, такими же, каким был мой менгус, когда мы впервые встретились. Видимо, каким-то чудесным образом, собрав "волшебную" пыльцу с цветов, они восстанавливаются и насыщаются, а потом передают эту энергию дереву, делая его вновь сочным и цветущим.
– А дерево! Почему оно к утру высыхает? – поселилось у меня в голове.
Вдруг мой Пегас стал снова уменьшаться. С каждым взмахом его крыльев я становился все тяжелее и тяжелее для него. Я посмотрел вниз и увидел что-то ужасное: поле поедали какие-то невообразимые твари. Их было очень много, они были похожи на змей с акульими головами и лопатами, как у кротов, вместо лап. Их армия росла на моих глазах, они вылезали из земли и примыкали к тем, что поедали волшебные цветы. Мне стало одновременно и страшно, и больно, ведь так они поглотят всю поляну вместе с деревом и менгусами.
Земля становилась все ближе и ближе, я мог уже заглянуть им в пасть, эти "мясорубки" перемалывали все на своём пути. Как вдруг неожиданно прямо под нами, словно выныривая из-под воды, из земли вырвалась одна из тварей и ухватила моего менгуса за лапу. Он завизжал, подняв хобот к верху и, с силой размахнувшись, ударил по лапе, существо отцепилось и полетело вниз, а вместе с ним и я. "Змееакул" щелкал своей пастью в ожидании того, когда же я в нее упаду. Тут снова мелькнул хобот менгуса, уже не на шутку разъярившегося, и закрыл эту пасть с такой силой, что из неё посыпались зубы. Вторым же взмахом он вернул меня обратно на спину. Я чувствовал, что силы его иссякают, но он боролся до последнего, защищая меня, хотя мог просто меня бросить и улететь прочь от опасности. Он мой герой и самый лучший друг. Через мгновение перед нами появился лес.
– Дотяни! Пожалуйста, родной, дотяни! – шептал я ему.
Едва долетев до леса, мы устремились в его гущу, цепляя ветви деревьев. Рухнув на землю, я крепко стукнулся. Сознание меня покидало, сквозь пелену я увидел силуэт девушки, той, что встречала меня на берегу, когда я плыл на корабле. Это была Люси. Она мне громко сказала:
– Чил! Вставай скорее. Вставай, они приближаются.
Я отвечал ей:
– Менгус! Где мой менгус? Спаси его, спаси… – и тут силы окончательно покинули меня…
Глава 9. Конец комы.
Придя в сознание, я вскочил и закричал:
– Менгус! Где мой менгус?
Увидев Люси, я схватил ее за плечи и крикнул:
– Ты спасла его? Где он?
Она смотрела на меня удивленно, широко раскрыв глаза. За нею стояла моя мама и дрожащим голосом благодарила Бога.
– Спасибо, Господи! Он очнулся. Он говорит. Он слышит, – и мама расплакалась, уткнувшись мне в ноги.
И действительно, слух вернулся. Значит, доктор справился. Осмотревшись, я понял, что нахожусь дома, в постели. За окном качались те же ветки берёзы, только сейчас были покрыты листвой и на них щебетали птички. Пока я спал, наступило лето. Я понимал, что все это был сон, но ужас не покидал меня. То ли от последних событий, что мне пришлось пережить во сне. Именно пережить, а не увидеть, ведь все было настолько реальным, что я уже задумался над тем, где же она, эта реальность. Здесь или там? То ли от понимания того, что я проспал около полугода. Я посмотрел на маму, обнял ее и спросил:
– Привет мам. А что со мной произошло?
– Сейчас, сейчас я тебе все расскажу, ты только лежи. Доктор сказал, что тебе еще нельзя вставать.
У тебя была травма головы. Слава Богу, все обошлось, и ты теперь опять с нами, – шмыгала мама.
– Травма? Откуда?
– Это Пимс. Он подкараулил тебя после школы. Не знаю, что у вас там произошло, но он пробил тебе голову камнем и убежал. Соседи видели, как вы повздорили, да и сам Пимс потом признался в этом. Папа тебя обнаружил около дома без сознания и позвал доктора Льва, он-то тебя и лечил все это время. А мы с папой молились, чтобы все обошлось. Господь нас услышал и вернул нам тебя.
– А где папа?
– Он на работе. Люси побежала сообщить ему радостную новость, я думаю, он скоро примчится, – улыбнулась мама.
– А Пимс, что с ним?
– Он дома. Отец его запер после произошедшего, но он пытался убежать. Мы его искали всем городом. Мало ли что у него на уме!? Полиция запретила им покидать город, пока ты не придёшь в себя. Его отец головы поднять не может от стыда за сына. Он каждый день приходит справиться о твоём здоровье, приносит фрукты и просит прощения. Вот и сегодня был. Мы на них зла не держим, ведь он ни при чём, а Пимс, он просто мальчишка, без внимания родителей. Я говорила его отцу об этом, но он все равно ходит и переживает. А Пимса боится выпускать из дома, но старается все же больше уделять ему внимания. По-моему, Пимс стал меняться в лучшую сторону. И ты не сердись на него, если получится.
– Конечно, не буду, мам. А как школа? Ведь я столько пропустил.
– Я завтра схожу к директору. Мы уже встречались и говорили на эту тему. Он был не против, чтобы ты за лето прошёл пропущенный материал, а осенью он проверит твои знания, если ты все усвоишь, он переведёт тебя в следующий класс без потери года. А Люси вызвалась помочь тебе в этом.
– А Марк, где Марк?
– Он с родителями уехал к бабушке и дедушке на все лето, они их давно не навещали, а им ведь уже много лет. Он просился остаться с тобой и хотел мне помогать, но я его убедила, что мы справимся, а бабушку и дедушку надо навестить. Да и они очень скучают по нему.
Мне о многом хотелось ещё спросить мою маму, но тут в комнату вошёл доктор Лев и с присущей ему суетливостью бросился осматривать меня.
– Ну что, молодой человек? «Как вы себя чувствуете?» —спросил он, заглядывая мне в глаза.
– Гораздо лучше, чем в первый раз, когда я вас увидел, – улыбнулся я.
– Так что там за менгусы, о которых вы говорили?
– Это, наверное, я был в бреду, – расстроившись, ответил я доктору. Ведь этим вопросом он взбудоражил мои мысли, которые не покидали меня ни на секунду с того момента, как я очнулся.
«Менгус там один и никто ему не поможет. Но нет, а как же Люси? Ведь я ее чётко видел и просил, чтобы она его спасла. А если ее там не было и мне просто померещилось?! Что же делать? Может, мне нужно уснуть? И тогда я вернусь к нему. Но как я сейчас усну? Ведь все ждали моего возвращения полгода. Потерпи, мой маленький друг, немножко потерпи, я вечером обязательно усну и спасу тебя», подумал я.
Тут двери распахнулись, и в них не вошёл, а вбежал мой папа, не замечая никого, он бросился ко мне и, прижавшись, сквозь застрявший в горле ком от переживаний и желания разрыдаться он повторял одно лишь:
– Мой мальчик. Мой мальчик. Мой мальчик…
– Привет, пап! Со мной все хорошо.
Он осмотрел меня всего, трогая руками:
– Да, да, все хорошо. – говорил он дрожащим голосом.
– Пап, как мой Персей? – с улыбкой спросил я.
