Пятый слой – голубой, слой творчества, влияния на большие массы через голос. Здесь – многие ваши ораторы, публичные личности, только цвет не у всех чистый. Обрати на это внимание.
Шестой слой – синий, седьмой – фиолетовый слой. Это – слои духовного развития, на них возможно общение с нами и работа по созданию других миров, подобных твоему.
– Есть еще другие миры?
– Да, конечно. И слоев, и миров – бесчисленное множество. Или ты думаешь, что твоя душа живет только в одном твоем мире?
– А, черный цвет что означает?
– Черный – это завершение воплощения и скорая физическая смерть.
– Что это за огромный паук?
– Это Арахнис. Он – хранитель нитей. Ты связана с ним своим сознанием. Ты можешь видеть только те монады, которые с тобой связаны.
– Почему я?
– Есть люди, которые вне паутины. Их немного, и ты – одна из них. С такими душами мы сотрудничаем. Больше тебе пока не нужно знать.
Боль пронзила иглой голову, снова пронзительный звук заполнил пространство, щеки горели. Анна вернулась в реальность. Она сидела на корточках в полузабытьи, в углу лестничной площадки, рядом с подоконником. Мужчина в «трениках» хлестал её по щекам.
– Ты чего? Тебе плохо? Проснись! Ты же только что вышла!
– Где я? – прошептала Анна.
– Ты только минут пять как вышла от нас! Хорошо, я мусор пошел выбрасывать, увидел! Пошли в квартиру, врача вызовем. – Мужчина подхватил девушку, поднял.
– Нет, не надо врача, лучше вызовите мне такси, пожалуйста… Институтская 25, – еле слышно прошептала девушка.
– Нет, пошли в квартиру, чаем тебя напоим, а потом уже и на такси уедешь. – Мужчина помог Ане подняться по ступенькам.
«Странно, как сон во сне… а муж Тамары отбрасывает красноватую тень… Наверное, освещение плохое».
Глава 2
Леденящий ветер обжигает. Ночь, луна, мелькающие ветки, запах, сладкий и манящий, голод и азартная радость заставляют содрогаться тело. Острое чувство ярости. Не чувствуешь холода, летишь как по горячим углям со всех ног, задача – найти! Следы, звуки, запах, кожа – шелковая, детская, горячие сладковатые капли, крик, ужас, наслаждение, реванш. Боль. Возвращение. Пробуждение.
– Анна, а ты зачем пацана так?
– Ба, он меня обидел! Толкнул, ударил!
– Ты пойми, глупая, у кого сила – у того и ответственность. А силу все чувствуют, особенно те, в ком она спит, она тогда нутро все выжигает злостью. Силой через любовь только управлять можно. Иначе и тебя сожрет, и всех, кто с тобой рядом, за собой утянет. А псина ни при чем была, ее жалко.
Летать будем сегодня. Выбирай птицу. Не хищную.
***
После сеанса с Тамарой Анне каждую ночь снились удивительные сны. Но, как только она открывала глаза и тянулась за разрывающим тишину будильником, видения ускользали безвозвратно.
Странные внутренние процессы происходили в её теле. Мозг не успевал за ощущениями. Казалось, что пружина, которая была сжата долгие годы и уже заржавела, сейчас постепенно распрямлялась. В голове Анны появлялась ясность, а в теле – легкость.
«Прошло всего несколько дней, а бессонница прошла, и кошмары кончились. Сон глубокий, сны яркие, но не помню почти ничего, только самый последний кадр. Вот сегодня словно летала над просторами! Такие реальные ощущения, ноги и руки еще подрагивают…» – Девушка от души потянулась. Сладкое предвкушение разлилось внизу живота.
Андрей обещал заехать сегодня за ней на работу. Недавняя встреча в кафе имела неожиданно приятное продолжение. Анна невольно улыбнулась, вспоминая тот вечер.
– Не знал, какие твои любимые. Можно на «ты»? Меня зовут Андрей. —Мужчина протянул Анне небольшой изысканный букет из красных роз и белых альстромерий в фольгированной оберточной бумаге и присел напротив за круглый столик кофейни.
– Благодарю, мне нравятся. И что они означают на языке цветов? – Анна, смущаясь, положила на столик телефон Андрея и, неловко взяв цветы, поднесла их к лицу.
– Благодарность и надежду. – Андрей уверенно посмотрел в глаза девушки. Вся его поза, жесты выдавали силу, напористость, спрятанную за мягкой интеллигентной наружностью. Он был почти вдвое старше Анны.
– Надежду на что? – Девушка украдкой посмотрела на руки мужчины. Не было ни кольца, ни следа от него. Таша дала указание разглядеть внимательно. Правда, освещение здесь плохое…
– На то, что мы сможем познакомиться поближе. Молодой человек, принесите меню и барную карту! – громко позвал официанта Андрей – и улыбнулся девушке лукавой многообещающей улыбкой. Затем забрал со стола свой телефон и положил в карман.
– Я алкоголь пить не буду, мне еще работать. – Анна кивнула на большой пакет с документами и пустыми конвертами, который стоял возле ее ног.
– Хорошо, тогда выбирай, что хочешь. – Взгляд мужчины ненадолго задержался на пакете у ног девушки.
Сидя в постели, Анна продолжала вспоминать.
«Сначала мне казалось, что в нем есть что-то странное, что, может быть, он врет, что разведен. Но, после всё прошло. Он так легко согласился помочь мне с работой, даже сам предложил помощь. До часу ночи помогал конверты подписывать, повестки! Хороший Андрей. Зря Таша говорит, что он с червоточиной… Она все пыталась выпытать у него что-то, сидела с нами до часа ночи, а он все говорил про долг, который платежом красен. Все-таки хорошо, что я его телефон забрала! Может, что-то у нас и получится?»
Спустя пятнадцать минут Анна под зажигательную латиноамериканскую музыку готовила себе легкий завтрак, плотно закрыв дверь на кухню, чтобы не разбудить подругу, спящую на надувном матраце на полу. Перед выходом из дома девушка взглянула на себя в зеркало. Сегодня ее макияж был немного ярче, чем обычно. Анна надела черную юбку-карандаш, обтягивающую узкие бедра, трикотажный топ с набивным цветочным рисунком, открывающий плечи и ключицы. Поверх топа Анна накинула черный пиджак, обула удобные ботинки на плоской подошве, взяла один большой пакет с рабочими документами и второй, поменьше, с новыми рабочими туфлями на шпильке. Туфли были неудобные, с семисантиметровой шпилькой, купленные по совету подруги на последние деньги только из-за бархатной перемычки, которая обхватывала щиколотку. Ее приходилось завязывать и поправлять, то и дело присаживаясь и наклоняясь.
«Секси, берем», – это был железобетонный Ташин аргумент, а то, что в этих туфлях сила гравитации действовала на Анну сильней, чем на других, подругу не волновало. Зеркало в магазине отразило изящную линию бедра и красивые длинные ноги в вызывающе сексуальных черных лаковых лодочках на шпильке. Анна не смогла возразить этой незнакомой молодой женщине с ее собственными серыми глазами, которая нагло и самоуверенно смотрела на нее из зеркала. И купила туфли.
***
– Анна Владимировна, вы сегодня хорошо выглядите!
Впервые Анна услышала комплимент от своего босса. Удивившись самой себе, она не покраснела, а, развернувшись перед дверью, вызывающе посмотрела своему начальнику в глаза.
– Благодарю. Мне сегодня нужно уйти в полшестого, – словно вырвалась изнутри просьба-приказ. Внутри проснулось знакомое, но давно забытое ощущение холодного металла. И почему-то странная, будоражащая азартная радость.
– Где дело Федоровых? Положите на стол. – Мужчина в черной мантии, которую он еще не успел снять после процесса, словно не услышал слов Анны.
– Оно у вас в сейфе. – Девушка смотрела на начальника в упор. Почувствовав волну раздражения, она внезапно захотела рассмеяться. Накануне, перед уходом с работы, она проделывала свой ритуал, уже наученная особенностями работы со своим странноватым боссом: открывала его сейф и проверяла, какие дела в нем находятся. Несмотря на легенду о «чекисте», начальник Анны был очень рассеян и забывчив, он постоянно забывал закрывать сейф, выходя из кабинета. Анна прекрасно знала, что и в каком порядке должно храниться на полках в его сейфе и где хранятся ключи от него.
– Ты рылась в моем сейфе? – Мужчина положил ручку, которую крутил в руках, на стол. Анна почувствовала исходящую от него волну злости.
– Нет, сейф был открыт. Дело сверху лежит. – Девушка, не сводя с собеседника глаз, оперлась на секретарский стол и медленным скользящим движением поправила бархатную повязку туфли на щиколотке. На мгновение она увидела себя глазами босса, полными ярости и ещё чего-то – плотского, жгучего, саморазрушающего. И, выдохнув, словно выпустила эту красную волну злости себе под ноги, уничтожив её.
– Идите, раз надо. – снова перейдя на «вы», судья опустил голову, делая вид, что читает дело. Голос его звучал тихо и спокойно.
***
– «Динамо» какое-то Андрей твой! Говорю же – подозрительный типок! Обещал – и не приехал. Уж слишком он весь хорошенький, аж тошно. – Таша чистила картошку, стоя у стола в коротких шортах, обтягивающих крутые бедра. На плите в эмалированной кастрюле с красным цветком на боку что-то кипело, источая густой мясной запах.
– Поехали лучше со мной на свиданку в пятницу. Костик, мой хороший знакомый, с другом приедет, другу компания нужна. Костик и сам парень хороший, и друг его, Леха, серьезный пацан. Я про тебя ему говорила, он хочет познакомиться!
– Андрей был занят! Я же говорила, у него в больнице что-то срочное, не смог, бывает же… – Анна, положив вытянутые ноги на табуретку, пила чай и не сводила взгляда со своего телефона.
– Занят? Не смог? То до ночи сидит, с тобой бумажки пишет, совсем тебя не зная, – то, видите ли, занят! Говорю же – «динамо». Знаю я таких товарищей. Ждет, чтобы ты сама ему горяченькая в руки упала. Кошки-мышки гребаные! – Таша яростно размешивала варево в кастрюле.
– А Костик чем занимается? И этот твой Леха хоть симпатичный? – Анна взяла в руки телефон, покрутила его в пальцах.
– У Костика что-то с такси, с доставкой связано. Бизнес у него свой, при деньгах всегда, меня выручает, когда совсем засада. Лехи я не видела, но, Костик говорит, красавчик. Машина есть, я узнала. Кстати, что за сны у тебя такие интересные, хоть расскажи, о чем? Болтаешь во сне с бабкой какой-то. Заодно морковку почисть, а то расселась. – Таша с улыбкой повернулась к подруге.
– Я всё забываю, как проснусь. Бабушка сниться стала после похода к твоей тётке-экстрасенсу. А что именно снится – не помню. Только конец могу вспомнить, а потом встаю – и сна как ни бывало. Еще и зрение шалить стало. Бывает, цвета какие-то видятся на работе, когда сижу… – Анна встала, открыла шкафчик с приборами, достала нож.
– Ты, конечно, впечатлительная! Как тебя прибабахнуло тогда – прямо в подъезде отъехала! Еще и сказка целая привиделась… Может, тебе доктору показаться? Хоть какая-то польза от Андрея твоего будет: пусть тебя по знакомству отправит к специалисту хорошему. – Таша энергично резала овощи на деревянной, видавшей виды доске.
– Да ну ты что, Андрей же уролог! И неудобно это… Просто переутомилась, отдохнуть надо, выспаться.
– Это да, если так ночи напролёт вкалывать, как ты, то глаза повылазят. А сны свои ты попробуй записывать, сразу как проснешься. Глядишь, и запомнится что-нибудь. Есть прием такой, «скрутка», мне Катя, маникюрша моя, как-то рассказывала. Катька какого-то «Кастаньету» читала, модное шаманское чтиво, там во сне учат ходить, летать, сны запоминать… Ну вот, запиши хоть одну деталь из своего сна, какую запомнишь, а потом днем, когда время будет, начни о ней думать, вспоминать, что ты при этом чувствовала. Там и сон понемногу распутается, вспомнится.
***
Кабинет был обставлен скромно, но со вкусом. Стеллаж с книгами, большую часть которых составляли кодексы всех направлений права, занимал целую стену. Зеленые бархатные корешки уголовно-процессуального кодекса соседствовали с трудовым кодексом. На верхних полках стояла художественная литература: Агата Кристи, Конан Дойль и книга сказок, забытая каким-то маленьким гостем хозяина кабинета.
Арочное окно выходило на центральную, самую оживленную улицу города. Кресло хозяина, обитое кожей шоколадного оттенка, идеально сочеталось с лакированным деревом большого письменного стола. На столе мерцал большой тонкий монитор компьютера.
В кабинете царил полумрак: уличное освещение и зеленая лампа создавали камерную атмосферу. На столе в отделении для визиток поблескивала в свете лампы свежая пачка черных картонных карточек с золотой надписью: «Шахин Георгий Аронович, адвокат».
– Гоша, я говорил, что это – дурацкая идея! Пришлось до часу у нее дома торчать, врать дома, что на дежурство остался, потом ехать на работу, досыпать в ординаторской. – Андрей сделал глоток из стакана с янтарной жидкостью, поставил его на стол. Его лицо, подсвеченное настольной лампой, выглядело неестественно желтым, под глазами темнели круги.
– Так супер же! Я уж думал, ты хватку растерял, – ан нет, есть еще порох. С ходу и в квартиру попал, и к телу доступ получил. А девчонка как? Такие скромняшки обычно самый огонь! – Собеседник Андрея, мужчина немного за сорок с восточной внешностью, лукаво улыбнулся и легко стукнул бокалом о бокал друга.
– Издеваешься? Какая хватка?! Я повестки выписывал жильцам многоквартирного дома, их там больше двухсот, чуть не охренел. Думал – просто помогу, пакеты донесу. Может, что-то там просверлить нужно будет, ты говорил, они дела сверлами дырявят. А вдруг мое дело там оказалось бы? А она говорит – подписать конвертики могу дать, домой пустила, а там подруга еще сидела. Въедливая такая деваха, длинноногая, кучу вопросов сразу мне задала. Пришлось остаться, подписывать… – Андрей снова взял бокал. – Дел я никаких не видел. Скоро суд, она меня узнает, все поймет, и я еще больше влипну. Это ты авантюрист, еще со школы! А мне все это тяжело…
Гоша вернул бокал на стол, не сделав ни глотка, подпер рукой голову.
– Так, подруга, значит, там имеется… Это не очень хорошо. Ну ничего, что-нибудь придумаем. И не такие дела разруливали. Во- первых, тебе удача сама пришла в руки, когда у этой Анны твой телефон оказался. Во-вторых, Анна во время вашей встречи у тебя не спрашивала, как ты в суде оказался. Так что вариантов у нас несколько. – И Гоша принялся загибать пальцы.
– Первый – в подходящее время рассказать этой Анне все как есть, дать ей денег, и она сама все, что нужно, сделает. Второй – рассказать не все, постараться сыграть на чувствах, сделать так, чтобы ей самой тебе помочь захотелось.
Третий – ты сам незаметно подменишь медкарту, когда придешь с делом знакомиться или если Анна домой её принесет. Однако, как показала разведка боем, дела домой приносят не всегда… Кстати, ты мне так и не объяснил – вы почему на месте, в регистратуре, карту не заменили, ещё до отправки в суд? Вот это точно глупость была! Подчистили бы сразу все – и никаких проблем!
– Не успели: не моя смена была, а Людка в регистратуре, дура, растерялась. Курьер принёс судебный запрос и прямо сразу ей в регистратуру отдал. Она как услышала, что из суда, сразу с перепугу отдала все, что есть. Даже исходящим не оформили. Расписалась на судебном запросе. Уволили ее уже.
– Уволили? Это вы зря. Здесь с двух сторон нарушения – и ее, что отдала без надлежащего сопровождения, без регистрации исходящего, и курьера – он не имел права так принимать документы, тем более, медицинскую карту. Дубликат карты хоть сделали как положено?
– Сделали. В карте теперь нет упоминаний о том, что аллергическая реакция на препарат в анамнезе. Все послеоперационное лечение по протоколу. – Голос Андрея стал тише, дыхание – чаще. Чувствовалось, что он взволнован и уже в отчаянии.
– Ты не вешай нос: все идет, как надо, – успокоил Гоша. – «Уголовки» точно не будет: состава преступления нет, умысла тоже, да и вообще у нас в законах про врачебные ошибки размыто всё. В нашем регионе нет ни одного случая, где бы привлекли к уголовной ответственности за причинение врачом вреда здоровью. Пока имеется только иск о взыскании расходов на лечение. И то корявый. И представитель у них – пацан, даже не адвокат, по доверенности участвует. А, кстати, пациент в каком состоянии? Может, еще выкарабкается? Тогда точно никакой «уголовки» не будет. – Гоша подлил в бокал коньяку и поставил бутылку в небольшой бар под стеклом.
– У пациента – анафилактический шок, который перешел в кому. Уже третий месяц лежит. Шансы на восстановление к жизни – минимальные. Даже если пациент очнется, никто не может гарантировать, что функции мозга не будут нарушены.
– Понятно… Но я все же не пойму, чего ты боишься? Почему паника такая? Ну, взыщут с тебя вред материальный и моральный – и то если подтвердят факт халатности, а это еще доказать надо. Суммы по практике небольшие. Даже при летальном исходе больше миллиона не взыскивали никогда. Максимум тысяч двести. И то этот судья осторожный, против практики не пойдет. А в случае чего, и на него рычаги есть. Мы еще повоюем, все средства пустим в ход.
– Ты что, не понимаешь? Это же клеймо на всю жизнь, на карьеру! Если докажут мою вину, про должность завотделением можно будет забыть! И вообще, где я такие деньги возьму? Да и Марина узнает… – Андрей вдруг осекся и посмотрел в окно.
– Э-э, Андрюха, я чего-то не знаю? Ты что, Маринке еще не рассказал? Она ведь жена твоя, уже столько лет вы вместе, – и не сказал? Почему?
– Ты в самом деле не все знаешь. – Андрей поднял глаза. Гоша молча, внимательно смотрел на него, ожидая продолжения.
***
– А куда мы пойдем? – Анна выжидательно смотрела на подругу, которая вовсю флиртовала по телефону, едва удерживая его в пальцах. Второй рукой Таша опиралась на подоконник и, высунувшись в открытое окно, пыталась разглядеть что-то внизу.
– Ты на чем приехал? «Тойота Марк 2»? Какого года? Я думала, у тебя что-то посерьезней уже. Мимо ехал? Ага, конечно. – Таша посмеивалась, при этом ее голос звучал тоньше и мелодичнее, чем всегда.
– Мы ещё собираемся. Анна тут спрашивает, куда пойдем-то? Точно понравится? А если нет? Мы девушки приличные, куда попало не ходим! Леха жаждет знакомства с Анютой? Да ладно! – Таша, придерживая трубку телефона плечом, закрыла окно и продолжила разговор. За окном шумел летний вечер, крики на детской площадке сливались с шорохом колёс и мелодиями, доносящимися из открытых окон машин. Звуки жизни, которые манили за собой, вытягивая из тишины квартир.
– Ладно, прогуляться по набережной – вполне прилично, еще и с ветерком прокатите. Заезжайте через час: нам же принарядиться надо. – Таша отбросила телефон на диван.
– Собирайся, гулять пойдем, завтра выходной, работа твоя подождет! – Таша открыла скромную гардеробную в прихожей, где высоко, почти под потолком висели вещи. Хозяева квартиры явно планировали сделать гардеробную в два яруса, но на верхнем ярусе их фантазия (или деньги) кончилась. Даже с Ташиным ростом метр восемьдесят семь для того, чтобы достать одежду, приходилось вставать на коричневую облезлую табуретку, которая всегда стояла наготове в прихожей.
– Таша, а, может, я дома останусь? Я устала, выспаться хочу… И не ужинали еще, есть охота, а готовить лень… – Анна легла на диван, раскинувшись звездочкой. В руке она держала телефон.
– Да не позвонит он тебе! – вскинулась Таша. – А если и позвонит – тем более! Скажешь, что ты – на свидании, хоть интерес подогреешь… если там есть что подогревать. Твой Андрюшенька – не пуп земли. Тем более вас еще ничего не связывает, кроме сотни подписанных конвертов. А если есть хочешь, то ребята накормят, не волнуйся. Собирайся, живо!
– Ну, раз накормят… – Преодолев внутренне сопротивление, Анна подошла к зеркалу в ванной и достала небольшую пластиковую косметичку.
– Таша, а как же «Инфинити», Вадик твой? Ты говорила, что у тебя к нему серьезно?
– Костик – мой друг, – легко отозвалась Таша. – А ты что, всерьез думала, что у нас с Вадиком что-то получится? У него машина стоит два ляма, семейный бизнес! Думаешь, нужна я ему, секретарша в строительном магазине? Его мамаша нас с ним на улице увидела случайно, так Вадик сразу и потерялся. Теперь изредка звонит, поплакаться про проблемы в бизнесе… Я для него даже не игрушка, а вовсе непонятно что. – В голосе Таши против её воли сквозила горечь.
Разговаривая с подругой, Таша натягивала любимые колготки с цветным рисунком. У нее была их целая коллекция: их постоянно дарил Таше вместо цветов её нерусский немолодой поклонник.
«Это первый мой выход с Ташей на совместное свидание. Я ведь даже не знаю, что за жизнь она ведет. Рассказывает – словно кино смотришь. Я не представляла раньше, что вокруг такой разнообразный мир. Столько мужчин, которые ищут утешения или поддержки… И все должны отвечать Ташиным критериям: машина стоимостью не меньше миллиона, наличие собственного жилья, отсутствие жены. Но обычно-то оказывается, что жена – есть! Изредка попадётся такой, как Вадик, – и то теперь одни только ночные утешительные звонки…» Анна подумала, что, несмотря на яркую взывающую внешность подруги, мужчины в первую очередь видели в Таше чуткую и заботливую женщину, делились с ней самым сокровенным, но в серьезные отношения вступать почему-то не решались.
– Где ты их всех находишь, своих мужиков? – Анна закончила красить ресницы и, обернувшись, вопросительно посмотрела на подругу.
– Места знать надо, – рассмеялась та в ответ. – Я же секретарем работаю, к боссу часто товарищи приезжают, да и смекалку надо вовремя проявлять! Принц сам к тебе в квартиру не явится. Я могу и свой телефончик нужному мужику в карман подбросить, и из рабочей базы его телефон взять да написать… но смотри, я этого я тебе не говорила! Все мужики интригу любят. Напишешь «Я – твоя судьба» – и все, понеслось. Ты одеваться-то будешь, или нет? Эй, ты чего, с ума сошла?! В джинсах собралась идти? Платье красное надевай, которое на ярмарке брали! – Таша уже сидела на табуретке в прихожей, застегивая цветные босоножки с закрытым носом на пятисантиметровом каблуке.
Анна нехотя достала трикотажное платье-футляр длиной чуть выше колена, с закрытым воротом и рукавами-«фонариками». Его простой фасон подчеркивал стройную фигуру девушки, и платье выглядело ярко и заманчиво, на грани приличия. Накинув на плечи серую кофту и сунув ноги в лодочки на небольшом каблуке, Анна вышла из квартиры вслед за подругой. В районе солнечного сплетения сжался холодный комок. «Наверное, я просто голодная…»
Разноцветные огни китайского города отражались в пограничной реке. Сквозь затемненное лобовое стекло машины поток гуляющих людей казался живой рекой. Таша заливисто хохотала на переднем сиденье, рядом с водителем – худощавым молодым мужчиной чуть за тридцать, с рябым, усеянным рытвинами и шрамами лицом. Анна сидела на заднем сиденье. Рядом с ней лежала раскрытая коробка от пиццы с жирными пятнами на картоне. В коробке лежали два недоеденных куска. В машине стоял густой запах спиртного.
– Да ладно тебе ломаться, выпей стакан вина! – настойчиво уговаривала Таша. – Завтра выходной, отоспишься, когда отдыхала-то в последний раз?
«Молчит, серьезный такой, взгляд грустный, как у брошенного котенка» – Анна разглядывала коротко стриженного невысокого парня атлетического телосложения, сидящего рядом с ней. «Оделся – как будто все самое лучшее сразу нацепил. Даже носки белые под туфлями. Странноватый какой-то. Я дикая – а он тем более. Не пьет, как-то жадно ест и все рассматривает…»
Разговор не клеился. Болтала одна Таша, Костик только изредка поддакивал. Пассажиры на заднем сиденье смотрели в окно на праздно шатающуюся толпу.
Костик нашел на набережной место подальше от центра, где можно было подъехать поближе к реке и смотреть на нее не выходя из машины.
