Серафим понял, что все-таки пока не умер. Но, как минимум, серьезно оказалось повреждено лицо или горло. К тому же неизвестно, кто его нашел первым – свои или враги, поэтому стоило быть очень сдержанным в ответах.
– Так, теперь все должно работать. Вы помните свое имя?
– Самое главное, что вы его знаете.
Серафим немного оторопел после первой фразы. Его голос был синтезированным. Впрочем, в замешательстве оказался и собеседник. Судя по растерянным возгласам, тот совершенно не умел вести допрос.
– Да, простите за резкое начало. Я лишь хотел проверить состояние памяти и мыслительные функции. Давайте начнем с начала, и теперь я отвечу на ваши вопросы.
А вот это было действительно неожиданно для Серафима: беспокойство о состоянии, разъяснение ситуации. Возможно, говорил врач. Вот только пока еще не было гарантий, что ему можно верить.
– Так все-таки где я и почему до сих пор жив?
– Мы спасли вас после крушения. Вы же помните о случившемся?
– Лучше, чем хотелось бы. Но давайте сразу проясним, кто такие «мы»?
– Вас подобрали войска Генериса, потом передали мне для реанимации и восстановления функций организма, – сказал собеседник с легким вздохом.
– Хорошо, и сейчас мы находимся?
– Мы находимся на борту исследовательской станции Кориандр-2.
– На орбите Валериана? В самом сердце Генериса?
– Именно так.
Собеседник не лгал Серафиму, ведь такую информацию лучше бы скрыть от военного вражеского государства. Либо это было частью очень ухищренного допроса.
– Ладно, тогда стоит познакомиться, а заодно и перейти на «ты». Мое имя мы оба знаем, хотелось бы узнать и твое.
– Айзек, – нерешительно ответил молодой человек.
Эта деталь стала ключевой для Стрельцова. Молодой медик Генериса, имеющий знания и допуск для реанимации важного военнопленного после чудовищной аварии, при этом имеющий смелость действовать в обход начальства. На ум приходил только один кандидат, а названное имя все подтверждало.
– Айзек Квад, я полагаю?
– Как вы, то есть ты узнал? Последнее время настоящую информацию обо мне держат в тайне.
– Я много чего знаю, парень. Но меня больше волнует, не будет ли для тебя последствий за такую светскую беседу с заключенным. Я ведь все-таки больше заключенный, чем больной.
Серафим знал, в каком положении находится Айзек. Его научные достижения в буквальном смысле могли бы изменить мир, но правительство Генериса пыталось использовать их в своих целях. Естественно, что на этой почве возник конфликт. Квад был хорошим человеком, который попал в скверные обстоятельства. И ухудшать его положение Серафиму совершенно не хотелось.
– Спасибо за беспокойство, но все в порядке. Протоколы безопасности этой лаборатории я какое-то время могу обходить. Конечно, в ежедневных отчетах фиксируется твоя мозговая активность, но я пока буду говорить, что пациент только начинает приходить в сознание. Из-за этого, правда, зрение пока лучше не подключать, – с горечью произнес последнюю фразу Айзек.
– Так, значит я еще и зрения лишился.
Повисло напряженное молчание. Было слышно, как тяжело вздыхает Айзек, будто укоряя себя за произошедшее со своим пациентом. Чувствуя настроение собеседника, Серафим решил успокоить его.
– Не за чем себя винить, Айзек. Уверен, ты сделал, что мог, и теперь я жив. Да, в плену. Да, с искалеченным телом. Но все еще живой.
– Тут нет моей заслуги. Конечно, я смог стабилизировать состояние организма, а затем поддерживать его основные функции. Но, несмотря на все усилия, тебя не удавалось вывести из комы. Спустя время мозговая активность вообще стала снижаться. Мне было приказано начать применять более агрессивные методы, но случилось невероятное.
– Я очнулся?
– Именно. И без внешнего вмешательства. Будто в мозгу кто-то нажал кнопку, и тот перезапустился.
– Действительно невероятно. И ведь я уже второй раз прихожу в себя, находясь на грани жизни и смерти.
– Правда? А когда был прошлый случай? Может здесь есть какая-то закономерность?
– Не меньше двадцати лет назад, так что это скорее везение. А кстати, сколько я пробыл без сознания?
– Около пяти месяцев. Могу найти точное количество дней.
– Спасибо, не обязательно, – ответил немного опешивший от новостей Серафим. – Но это сколько же всего интересного я мог пропустить?
– Именно об этом я и хотел поговорить.
– Проблемы у Генериса?
– Боюсь, в этот раз под удар попадут все.
– Что же, ты смог растормошить мое любопытство. Тогда перейдем к делу?
Но ответа не последовало. Было слышно, как Айзек несколько раз включил и отключил голографический экран, после чего начал ходить из одного угла лаборатории в другой. Парень явно хотел сказать что-то, но долго не решался этого сделать.
– Ты только очнулся. Не знаю, стоит ли сразу перегружать мозг информацией.
– Ничего, справится. Но если ты не готов задавать свои вопросы, то у меня остался еще один, последний. Что случилось с моим телом?
– Ох, Серафим, – пролепетал Айзек с явным страхом в голосе. – Вот это точно может сейчас нанести тебе вред.
– Да ладно, не может же быть все настолько плохо.
– Но я рекомендовал бы повременить.
– Понимаю твое беспокойство. Но еще понимаю, что мое возвращение в мир живых тоже не получится скрывать вечно. Поэтому хотелось бы узнать все вводные не во время допроса.
– Сложно с тобой поспорить. Но помни, что я предупреждал! – сдался наконец Айзек.
– Тогда сразу спрошу самое важное: я подключен к аппарату жизнеобеспечения?
– Да. Один из лучших прототипов. Он и помогает восстановить тело, насколько это возможно, и восполняет функции поврежденных органов.
– Что-то вроде биокапсулы?
– Именно. Биокапсула семейства Гамма, условный код опытного изделия 6-145.
– Значит, досталось мне действительно не слабо. Гамма же у вас для самых тяжелых? Еще и шестого поколения. Наверное, я один из первых обитателей подобного аквариума.
– Это лучшее, что было на тот момент на Прометее, а может и во всем мире. Биокапсула изготовлена с использованием технологий Древних, и ее способность подстраиваться под состояние раненого просто поражает. Учитывая разнообразие травм, тебе повезло оказаться внутри именно этого устройства.
– А кто-нибудь еще попал к вам?
– Нет, насколько я знаю. Из ваших мы вообще больше никого не захватили. Было еще два доминионских пилота, но те легко отделались. Даже удивительно, что ты так сильно пострадал.
– Просто моя спасательная капсула не отделилась вовремя и оказалась почти в эпицентре взрыва. И удар был потом совсем не слабый.
– Это многое объясняет. Как мне рассказывали, ее внешняя оболочка очень сильно деформировалась, а внутри было много незакрепленных предметов. Также амортизирующая пена заполнила только половину капсулы, из-за чего ты прямо вместе с креслом пилота несколько раз ударился о стенки. В результате произошло множество переломов, особенно сильно пострадали конечности. Внутренние органы также получили различные повреждения. А летающий повсюду мусор только усугубил ситуацию: крупный добавили сломанных костей, а мелкий нанес множество порезов. Это привело к кровопотере.
– На корабле перед крушением долго был пожар. Скорее всего, огонь успел перекинуться в кабину, и в некоторых баллонах из-за нагрева пена разложилась.
– Да, пожар прибавил много проблем. Состав внутри твоего летного костюма был достаточно едкий, но в нормальных условиях не вызвал бы ничего серьезнее раздражения кожи.
– Но боль была гораздо сильнее, чем от простого раздражения.
– Конечно, ведь сильный нагрев увеличил химическую активность, что привело к серьезным ожогам. А после разрушения капсулы до тебя добрался и открытый огонь, от которого пострадала левая половина тела.
– Так, ладно, а хоть какая-нибудь часть меня уцелела?
– Никак не пострадал только твой головной мозг. Шлем сильно помялся, повредил все лицо, но вот череп смог уберечь.
– И как тогда сейчас идет восстановление всего остального?
– Тяжело. Благодаря биокапсуле состояние стабильное, так как она взяла на себя все недостающие функции организма, но вот регенерация тканей очень медленная.
После этого Айзек тяжело вздохнул и взял паузу. Было слышно, как он опять начал ходить по лаборатории. Но Серафим скоро понял, что так встревожило его собеседника, поэтому продолжил задавать вопросы, не дожидаясь объяснений.
– Но твоим руководителям и не нужно восстанавливать мое тело, я прав? От военнопленного нужно лишь одно: информация. А для ее получения хватит и неповрежденного мозга.
– Мне не хотелось этого, правда. Я даже выпросил очень ценный артефакт для изучения. Хотел с его помощью доработать биокапсулу, чтобы ускорить процесс регенерации. А проводить пересадку синтезированных органов было бы слишком рискованно – ты мог просто не выдержать, учитывая большой объем работ и исходное состояние тела.
– Да не переживай так. Факт нашего разговора – уже большой риск для тебя, и я это ценю. О моем здоровье мы достаточно поговорили, поэтому давай обсудим твою проблему. Мне показалось, что это нечто важное.
– Так и есть, но дела могут и подождать. Все-таки в какой-то мере ты мой пациент, поэтому настоятельно рекомендую взять паузу и отдохнуть.
– Ладно, как скажешь, доктор Квад. Только тогда поставь меня на беззвучный режим, может удастся немного поспать.
– Хорошо, я вернусь к тебе через какое-то время.
Теперь у Серафима появилась возможность спокойно привести свои мысли в порядок. Главный вывод, который можно было сделать из полученной информации – сбежать из плена сейчас никак не получиться. Поэтому следует быть очень осторожным на предстоящих допросах. И самое главное – не вступать в конфронтацию с военными Генериса, можно даже в некоторых вопросах пойти им на встречу. При этом все сложилось не совсем плохо, ведь попасть в руки именно Айзека Квада – большая удача. Этот человек являлся одним из лучших специалистов в области полевой медицины и спасения раненых. К тому же, он был явно дружественно настроен и искренне хотел помочь.
Сейчас, когда память пришла в норму, Серафим вспомнил все, что знал об Айзеке. О происхождении этого человека не удалось найти какой-либо точной информации. Достоверно известно лишь то, что в возрасте шестнадцати лет он присоединился в качестве добровольца к армии Генериса на какой-то малонаселенной планете. Так иногда случалось: вольные колонисты, предки которых когда-то улетели с Нью-Терры в отдаленные миры для жизни вне системы, нанимались на службу в какое-нибудь из государств, чтобы получить гражданство или деньги в качестве награды.
В этом месте, правда, была нестыковка в истории Айзека: уже в таком раннем возрасте он обладал неплохими медицинскими знаниями и сразу был принят на службу в полевой госпиталь. Но кто мог дать подобное образование на захолустной планете? Правда, никто на это внимания не обратил или не захотел обратить, и парень спокойно пробыл в армии три года, дослужившись до командира отряда полевых медиков. Военные заслуги позволили без проблем поступить в медицинский университет, где он сумел быстро пройти программу обучения и в возрасте двадцати одного года получить законченное образование.
А дальше Айзек углубился в научную деятельность, работал в различных исследовательских учреждениях, где получил множество положительных отзывов от руководителей. Поэтому, уже через восемь лет после начала карьеры ученого, ему была предоставлена возможность заняться собственным проектом, для чего Квад вместе со своей командой исследователей был направлен на планету Скардам, которую многие называют «Пробиркой Генериса». В этом месте были искусственно воссозданы различные экосистемы и природные условия, поэтому все разрабатываемые образцы брони, оружия, а также генно-модифицированных растений и животных проходили здесь проверку в полевых условиях.
Айзек занимался разработкой препарата, который должен был увеличить процент выживаемости тяжелораненых на поле боя. Но отношения с руководством вскоре после начала работ стали ухудшаться. По косвенным упоминаниям можно было сделать вывод, что для разработки Квада нашли альтернативное и совсем не медицинское применение, с чем последний открыто не соглашался. За что в итоге и поплатился. В его полевой лаборатории случилось "непредвиденное" происшествие. Люди Айзека сильно пострадали, а его самого отделили от группы и отправили доделывать проект в одиночку. Ну а о дальнейших событиях Серафим не знал, так как пять месяцев провел в коме. Можно было лишь предположить, что прошлый инцидент – это показательный пример, а невыполнение работы грозит Кваду еще одним ударом по близким людям.
Окончательно решив, что Айзеку можно хотя бы немного доверять, Серафим почувствовал волну накатившей усталости. Видимо, пробуждение забрало очень много сил, и теперь искалеченному телу требовался отдых. Поэтому он плавно погрузился в глубокий сон.
IX
– Серафим! Серафим, ты меня слышишь? С тобой все хорошо?
– Да, да, конечно. Видимо, я просто уснул.
– Я так и подумал, но решил все-таки проверить. Мы прекратили разговор почти тринадцать часов назад.
– Неплохо я поспал, нечего сказать. Но можешь больше так не переживать. Почему-то я почти уверен, что просто так уже не умру.
– Предчувствие? Или приснилось что-нибудь странное?
– Да, видение было, но не сейчас, а когда я умирал.
– И ты помнишь, что там происходило?
– В общих чертах. Это было нечто похожее на гипертрофированное отражение моего восприятия мира. Визуальный подсознательный образ. А потом вокруг стало так светло и приятно. Я уже даже начал отпускать себя, решил остаться в этом месте. Но неведомая сила вытолкнула меня оттуда, перед этим сказав, как мне показалось, что время еще не пришло.
– Действительно удивительно, хотя в целом и совпадает с динамикой твоего состояния. Сначала постепенное ухудшение, а потом резкое восстановление. В любом случае, я не слишком подготовлен в подобных вопросах.
– А это, собственно, не так уж и важно. Давай лучше вернемся к тому, на чем остановились.
– Да, конечно. Возможно, ты посчитаешь меня параноиком, поэтому заранее извиняюсь. Так вот, мое внимание привлек один громкий инцидент, произошедший около месяца назад. Неизвестная группа совершила налет на территорию Доминиона, причем не на какую-то пограничную планету, а на их столицу.
– Атаковали Пастулон? И насколько успешно?
– Пробились к самой поверхности. Потом атаковали города неизвестным оружием и угнали несколько транспортных кораблей с ценными ресурсами, воспользовавшись общим замешательством.
– Удивительные вещи творятся в мое отсутствие. Это не просто громкое событие, а из ряда вон выходящее. И кто же решился на такой дерзкий выпад?
– В том и дело – нападавшие никак себя не назвали и почти не оставили следов. Это-то меня и тревожит больше всего. Целью могла быть не провокация или террор, а украденные ресурсы. Ради банального грабежа они атаковали сердце Доминиона. А значит, следующей может стать любая планета.
– Логичное предположение, хотя возможны и другие варианты. И ты говорил об этом со своим руководством? Получается, что Валериан тоже имеет большой шанс попасть под удар.
– Говорил, но мое беспокойство не посчитали обоснованным. Да я и сам не до конца уверен. Поэтому и нуждаюсь в помощи, чтобы во всем разобраться.
– Ладно, тогда давай поразмышляем вместе. Для начала нужно понять, кто совершил нападение. Они себя не назвали, но на чем-то же прилетели. У тебя есть данные о кораблях, атаковавших Пастулон?
– Есть. Нашей разведке удалось получить снимки оттуда. Но помогло это мало – они использовали технику разных государств и производителей, да еще и с модификациями неизвестного происхождения.
– И нет вообще ничего общего?
– Единственное – это сохранившиеся на некоторых кораблях бортовые номера. Судя по ним, все космолеты были украдены или без вести пропали от месяца до полугода назад.
– Значит, точно не пираты. Они бы не стали оставлять опознавательных знаков на ворованном. Вообще слабо вериться, что атаковать Пастулон решился кто-то кроме военных Генериса или Синергиума. А этим неизвестным еще и хватило сил потом покинуть планету.
