Страница 2 из 3
– Будьте любезны, подъехать к моему дому. Нужно забрать одну вещицу. Тут совсем рядом…
Когда женщину поглотил подъезд пятиэтажки, укрытый массивным бетонным козырьком, проводник выпустил пар.
– Училка. Пародонтитом клянусь… Единственная в жизни страсть: великий и могучий. И литература. Вместо мужа и собственных детей – родная школа…
– Что так раскис, Егорыч? Ты же прожженный мужик. Думаешь, чего-то еще не пробовал?
– Я тебя умоляю, Вадим… Не надо похабщины…
– Че? Я – пошляк? Да ты, дядя, небось, перетрахал всех медсестер и прочий персонал женского пола в своей больнице.
– Видишь ли, парень, медицинское сообщество состоит, преимущественно, из циников. Физиология, понимаешь? Зов природы… А тут вечное: Пушкин, Лермонтов, Достоевский, Булгаков, Есенин… И этот, как его… Пастернак… Литература, поэзия, высокие материи…
– Похожа на мою школьную классную, —пожал плечами я. – Ох, и вредная тетка была. Но красивая, словно с гламурной обложки сошла.
– Как ее зовут?
– Кого? Мою училку?
– Нет же, связную…
– Варвара Степановна.
– Варвара – краса, длинная коса! Звучит?..
***
Мою историю о встрече в Мурманске с долговязым бесом связная слушала молча, не реагируя на бестактные, шаблонные реплики Егорыча, который, раскачивая машину, ерзал своим центнером на водительском сидении.
Потом Варвара Степановна сказала, что у нее на родительской даче в подвале спрятан алтарь, способный обуздать демона и вернуть обратно в Нижний мир.
– Алтарь? —напрягся я. – Как это работает?
– Элементарно, —оживился Егорыч. – Ты теперь, Вадим, – червячок на крючке! Положим тебя на горькие осиновые досочки, а сами затаимся в укромном местечке с бамбуковыми удочками наготове…
Угу, чисто медицинская стратегия рыбной ловли. Я обратил умоляющий взор на Варвару Степановну.
– Я – приманка? Это правда?
– Отчасти, —несмотря на внешнюю скромность, ее прямая осанка веяла внутренним благородным величием, которое не сумел попрать даже задний диван Гранты. – В те короткие мгновения, когда портал открыт, поднимающийся из Нижнего мира демон устанавливает незримую связь с оказавшимся поблизости привратником. Он ищет тебя, Вадим, чтобы убить. Он обязан это сделать…
Варвара Степановна, не мигая, сверлила меня взглядом:
– Алтарь затянет демона туда, откуда он пришел. С твоей помощью мы сможем заманить его в западню. Да, это опасно. Но обещаю тебе, Вадим, что сделаю все возможное, чтобы отвести беду.
– Ладно, поехали на дачу…
Таких садовых товариществ я еще не видел. В редком лесу то тут, то там были разбросаны поляны, некоторые обнесенные сеткой, а большинство обозначенные лишь железными колышками. На участках стояли бытовки, реже дома, кое-где торчали сараи, попадались и бани.
Земледелием здешние дачники не заморачивались: грядки встречались редко, да и те, в основном, заросшие прошлогодним сорняком. Плодовые деревья почти не водились. Цветы росли полевые, траву никто не косил.
До участка Варвары Степановны мы не добрались. Сначала Егорыч засек в зеркале заднего вида черный пикап, увязавшийся за нами. Подпрыгивая на ямах и топча колею, Гранта долго петляла по узким лесным дорожкам, пытаясь оторваться от погони.
А потом пришел другой демон. Точнее прилетел. Он сделал три круга над нами, расправив широкие длинные крылья. Затем спикировал на машину и, невероятным образом вытащив меня через боковое окно наружу, поднял над лесом, зажав в цепких когтях. Бес оказался упитанным, как праздничный гусь, и рыжим, как помойный кот. Его оперенье переливалось оранжево желтыми красками, а выступающие капельки пота блестели, как белые сапфиры, в лучах холодного низкого солнца.
Уже не было видно и машины со стоящими подле Егорычем и Варварой, и даже кроны деревьев скрылись за облаками, а бес тянул меня выше и выше. Я было подумал, что мы направляемся в Верхний мир, но это оказалось самообманом, слабой попыткой утешить себя.
Демон – не птица, конституция не приспособлена к протяженным полетам. К тому же, мне явно достался экземпляр, отягощенный лишним весом. Он тяжело сопел, почти задыхаясь: взмахи крыльев становились все реже и реже. Наконец, выбившись из сил, бес разжал когти, и я камнем полетел вниз.
В ушах свистел ветер, тело онемело от безмерного, абсолютного страха, с меня содрало плащ, однако я не разбился. Неведомая сила крепко, но бережно, подхватила меня и, замедлив падение, опустила в нежные горячие руки Варвары Степановны.
Мы сидели на холодной земле у лесной просеки. Она гладила меня по голове, теребила волосы, иногда чмокала в макушку и шептала на ухо милые банальности. Егорыч нетерпеливо переминался с ноги на ногу, опершись на крыло Гранты.
Наконец дар речи вернулся ко мне.
– Их… Их, оказывается, двое…
– Угораздило тебя, Вадимка, наткнуться на плодовитый портал, – заныл проводник. —Цельную пару демонов проворонил…
– Роман Георгиевич! —цыкнула на него связная. – Мальчик так слаб, едва дышит. Помогли бы! Вы же доктор!
– Фигасе мальчик… И вообще. Если пациенту начертано жить, медицина бессильна, – Егорыч отхаркнулся и сплюнул. – Что делать будем, мать? Дачный портал двоих бесов не засосет… И хвост еще…
– Едем в Медвежьегорск?
– Ась?.. Другой регион… А что? Идея!.. Правда, пилить почти семьсот километров… Зато у ребят нормальный инструмент сохранился…
***
– А что интересного можно глянуть в Медвежьегорске? – спросил я.
Жизнь налаживалась. Я перебрался к Варваре Степановне на заднее сидение, и мы болтали о разных пустяках. Гранта, понукаемая недовольным ворчанием Егорыча, едва цепляясь лысыми шинами за асфальт, толкала планету от себя, лениво волоча нас к умеренным широтам.
– Карелия – одно из самых красивейших мест на свете, – связная мечтательно посмотрела в окно. – Хвойные леса и горы, тысяча рек и озер. А какие там водопады! Как по мне, именно весна – самое благодатное время, чтобы набросать кое-каких вещей в рюкзак и, прихватив старенькую палатку с латаным-перелатанным спальным мешком, уйти дикарем в пеший поход. В это время природа максимально открыта и поражает воображение непосредственностью…
– Главное, успеть домой вернуться, пока комар не начал лютовать, – ухмыльнулся Егорыч.
– В наших краях кровососов тоже хоть пруд пруди! – возразила Варвара.
– Арктические комары -самые забористые комары во Вселенной! – проводник заерзал на сидении, довольный сочиненным каламбуром.
– Совсем, Роман Георгиевич, помешались на своем Мурманске.
– Да я такой! К вашему сведению, Мурманск – крупнейший город Земли, находящийся за полярным кругом… Последний, заложенный в Российской империи… Достраивали уже всем Союзом… Так-то!
– Ну вас, Егорыч, —махнула рукой связная. – Скажи, Вадим, а ты бывал в Кижах? Я ездила с учениками в прошлом году. Знаковое место. А эти дома, свезенные с разных уголков Карелии. Их энергетика…
– Хватит уже ворковать! Эй, голубки! —рассердился проводник.
Ага, приревновал к связной.
– За нами парочка демонов увязалась, а им хоть бы хны… Туризм тут развели…
Пригревшись у теплого бока Варвары, убаюканный тарахтением Гранты я задремал.
И снился мне пантеон. Душное помещение в Нижнем мире с маленьким окном под потолком, закованным в стальную решетку. Облаченный в тогу из грубой коричневой кожи, высший демон восседал на черном деревянном троне, с которого буквально стекала смола. Его прямоугольное, обветренное лицо было напряжено, а на лбу выступили капли пота. Бес думал.
По правую сторону от него стоял несуразный демон низкого ранга. Бес на побегушках, судя по длинным конечностям, тощему телу и голодным глазам, большим, как у мухи. По левую сторону – еще один демон, рыжий и упитанный, явно благороднее первого. Оба беса в грязных потертых тогах, не смея пошевелиться, подобострастно уставились в лысый затылок своего шефа.
А перед этой компанией висел я, опутанный синтетической веревкой, как египетская мумия, и подвешенный за ноги на крюк, вбитый в потолок.
– Как поступить с тобой, Вадим? —спросил высший демон, глядя вниз, где у пола качалась моя голова.
Но я мог лишь промычать в ответ, ибо во рту у меня торчал грязный кляп.
– Никалаус? —окликнул шеф тощего.
– Бить копытами до смерти, —отчеканил каждый слог тот.
– Дмитриус? —высший демон, повернув голову, уставился на рыжего.
– Следует, мой дорогой шеф, сбросить его с самого высокого утеса, – упитанный лепетал протяжно певуче, порой посвистывая.
Шеф окинул меня презрительным взором:
– Топтали, да не утрамбовали. Кидали, да не разбили. Вадим, почему ты еще жив? А? Чего мычишь, как корова на гамаке?
Высший демон повысил голос так, что стены пантеона заходили ходуном:
– Кто знает, почему этот стервец все еще жив?
Рыжий Дмитриус, втянув круглую, как тыква, голову в плечи, осмелился предположить:
– Ошибка Вселенной. Разрешите исправить, шеф?
Высший демон шустро вскочил с трона и, схватив рыжего за грудки, стал его тормошить:
– Что? Смеешь указывать мирозданию на промахи? А кто ты такой?
Долговязый Никалаус от этих слов в ужасе забился под трон. Шеф же все тряс и тряс толстого рыжего беса, да так, что с бедняги стали сыпаться перья.
Наконец, я сумел выплюнуть кляп изо рта:
– Оставь его, Сержиус, отпрыск Аркадиуса! Он не ведает, что изрекают его уста…
Я проснулся от непривычной тишины. Мотор больше не тарахтел. И поэтому машина не ехала, а стояла на обочине. Сломалась.
Егорыч и Варвара что-то живо обсуждали у открытого капота, жестикулируя руками. Распахнув дверь, я выскочил из Гранты и кинулся к ним.
– Пазл собрался! Недостающий элемент – Сергей Аркадьевич!
– Какой еще элемент? —уставился на меня проводник.
– Третий демон! Мой сосед по гостиничному номеру. Прикинулся досрочно освободившимся закодированным зэком.
– Почему закодированным?
– А потому! Минералку только пил! И печально сопел в стакан! Он уже обосновался в нашем мире до прихода тощего и рыжего. И да, они раскрыли свои имена! Во сне. Никалаус и Дмитриус! Ясно, что у нас – Николай и Дмитрий. Вот!
Я воодушевленно посмотрел на проводника и связную. Ну как? Я молодец? Но им было не до знаков судьбы. Умы их занимали проблемы иного порядка.
– Видишь, Степановна, что творится, —возмутился Егорыч, но абсолютно без участия. – Прут и прут из-под земной коры. Как тараканы на мед… Словно наш мир – проходной двор какой…
– Ага, совсем совесть потеряли, —отозвалась Варвара, украдкой поверх очков стрельнув в меня глазками.
Показалось? Теплел лучик надежды, что нет.
– Быть по-вашему, – сняв кепку, почесал затылок проводник. – Уходите. Час пешком через лес… А я тут останусь, поковыряюсь в моторе… Прикрою, если что…
***
Мы с Варварой брели через сосновый бор, держась за руки. На меня накатило блаженное спокойствие. Природа действительно доверчиво открывалась перед нами. Тут алыми цветочками, как маленькими пожарами, горел какой-то куст, там журчал ручей песню на непонятном, но искреннем языке. Суетились птицы, спеша соорудить гнезда и вывести потомство. Носились туда-сюда редкие мухи, стрекотал кузнечик.
Мое сердце екнуло. Настал долгожданный момент, чтобы поделиться сокровенным. Тем, что терзало и не давало покоя многие годы.
– У меня классная руководительница была. На вас, Варвара Степановна, похожа. А в школе я обожал две даты: двадцать пятое мая и первое сентября…
Она осторожно улыбнулась:
– Двадцать пятое мая любят все дети. Немудрено, каникулы начинаются. А первое сентября ценят только прилежные ученики, которые приходят за знаниями. Ты, Вадим, верно, учился на отлично?
– Ну нет, Варвара Степановна. Нормально учился. Вот только, сверстников сторонился. Сам по себе барахтался.
– Что тогда не так с первым сентября?
– Моя учительница все время ходила в длинном твидовом костюме до самых пят. А на линейку надевала белую блузку со скромным декольте и черную юбку чуть ниже колена, с вырезом сзади. Два дня в году я мог любоваться кусочком ее обнаженной груди и стройными ногами в колготках, отливающих телесным блеском. Впрочем…
– А?..
– Твидовый костюм тоже вполне обтягивающе на ней сидел…
Связная смутилась.
– Варвара Степановна…
– Зови меня Варвара. Лучше – Варя. Я не сильно много старше тебя…
Мы оказались у ворот заброшенного зимовья на берегу озера.
