Может, ослепленный перспективами, я не заметил, не почувствовал, что прошлое дышит мне в затылок, позволил себе расслабиться, забыть, что в мире, кроме санклитов, есть и Охотники, многие из которых, несмотря на заключенное Перемирие, жаждут убивать бессмертных. Упустил из виду привычку семьи Соболевых возвращаться в мою жизнь с каждым новым поколением и приносить с собой беду.
Джип несся вперед, как и мои мысли. Дождь закончился так же быстро, как и начался – машина словно вынырнула из-под сплошной стены воды. Небо пламенело закатом. Сколько уже раз видел эту красоту, но никогда не устану ею восхищаться! Раньше мы с Катриной любили провожать уходящий день, обсуждая все на свете, но потом она все чаще просто молчала, глядя в окно пустым взглядом.
Я выжал из джипа максимум и так стиснул зубы, что они заскрипели. В клочья разорву того ублюдка, что пытался убить ее! Иного подонок, напавший на душевнобольную девушку, не заслуживает! Ведь он пытался подобраться через нее ко мне, укусил в самое больное место, надеясь нанести сокрушительный удар. Но ничего не вышло, ведь я обеспечил Катрине лучшую охрану в три уровня. Которой все-таки придется ответить за то, что младший Соболев сумел прорваться к домику, в котором живет сестра!
Уже немного осталось, скоро приеду. Я выехал на прямой отрезок дороги, что несся к скале, темнеющей впереди острым клыком. Что там такое? Показалось? Пришлось напрячь зрение. Нет, на самом деле! Что она творит? С ума сошла?!
Саяна
Я прижалась спиной к скале. Из груди вырвался нервный смешок. И что теперь делать? Ни до того выступа, что впереди, ни до того, что сзади, не допрыгнуть. Наверх – вертикальная стена. На расстоянии буквально вытянутой руки рычит коричневая река, которая перемелет на корм рыбам за считанные секунды. И в довершение всех бед скоро совсем стемнеет. Молодец, Саяна, сделала сюрприз брату!
Так, спокойно, все будет хорошо. Наверное. Я сделала глубокий вдох. От края асфальта в мою сторону тонкими змейками поползли новые трещинки. В голове всплыла детская мысль: может быть, если не шевелиться и закрыть глаза, они меня попросту не заметят? От соседнего выступа отломился большой кусок, громко булькнулся в воду и быстро пронесся мимо, крутясь, как юла. Поняла, глаза лучше раскрыть пошире.
Вот она, та самая ситуация, когда хочется себя ущипнуть и проснуться. Жизнь, кстати, перед глазами не пролетает. Значит, есть еще надежда, так ведь? Слабое утешение, не спорю. Но тут не то что за соломинку, за былинку, песчинку, волосинку ухватишься.
Я огляделась. Право, лево, вперед – без вариантов. Назад. Осторожно, не дыша, я развернулась лицом к отвесной скале и ощупала ее замерзшими руками. Ледяная, скользкая. Уцепиться не за что, не говоря уж о том, чтобы залезть наверх. Я запрокинула голову.
Выступ. Большой, поросший травой. На краю несколько деревьев примерно в мой рост сбились в кучу. Слабая надежда робко затеплилась в душе. Сердце забилось учащеннее, хотя казалось, что быстрее уже некуда. Голова лихорадочно заработала. Я уже знала, что есть шанс туда добраться, но еще не понимала, как это сделать.
Так, что у меня есть? Куртка, кофта, белье, резинка для волос, ботинки. Ботинки! В них шнурки. Этого мало. В рюкзачке телефон – связи нет, кто бы сомневался, тампоны, жвачка, лекарства первой необходимости, как всегда – куча конфет для детей, кошелек, плеер – с наушниками, расческа, документы – ну, хоть тело быстро опознают.
Спокойно. Я снова перебрала вещи. Это все. Залезла в карманы – монетки, жетоны, карты на проезд. Черт, неужели все? Во всех смыслах все? По щекам потекли горячие слезы. Я захлюпала носом и тихо заскулила от жалости к себе. Неужели моя непутевая жизнь закончится вот так?..
Да я же и не видела еще ничего! Мне недавно стукнуло 25! Да, много путешествовала, нашла работу своей мечты. Но это все! Я любила по-настоящему всего пару раз. Одного жениха бросила перед свадьбой, а с другим мы год прожили вместе, но он сузил свой мир до кайфа от наркотиков, исключив из него будущее со мной. Брат, несколько не самых близких подруг и друзей, мои ребятишки. Больше никто и сожалеть не будет.
Я уже рыдала в голос, охваченная паникой, когда порыв ветра толкнул меня в спину и припечатал к скале лицом. Всхлипывая, я слишком резко подалась назад и не упала в воду только из-за того, что шарф умудрился зацепиться за какую-то зазубрину в камне.
Твою ж мать, шарф!!!
Смеясь, ругаясь, благодаря деда и плача вперемешку, мне удалось отколупать с выступа кусок асфальта подходящего размера и упаковать его в вязаную ткань, закрепив двумя узлами.
Почти стемнело, и деревья на выступе превратились в смутные темно-серые тени. Мне нужно было перекинуть через стволы шарф и доползти с его помощью до них. Проще сказать, чем сделать. Что ж, надо пробовать. Нет, не пробовать, а делать.
Балансируя на самом краю, подпрыгивая и стараясь изо всех сил, я бомбардировала деревья до тех пор, пока совершенно не выбилась из сил. Руки болели так, будто из них мышцы вырезали. Глаза слезились из-за попавшей в них грязи. Шея затекла. Ладони адски жгло. Безумно хотелось пить. Но хуже всего было то, что я почти ничего не видела, приходилось кидать наугад. А кромка асфальта, отделявшая меня от рычащей реки, постепенно осыпалась. Шансы стремительно таяли.
Еще раз, еще, еще, еще и еще. Мимо. Вытираем слезы и пробуем снова. Не вышло. Промазала. Не попала. Не… Стоп, кажется, попала! Не веря своему счастью, я осторожно потянула за шарф. Да, получилось, получилось! Наконец-то! Ликование затопило горячей волной, но праздновать было рано – надо еще добраться до выступа. Учитывая то, что скала очень скользкая и гладкая, а я ни разу ни альпинист, легко не будет.
Опасения подтвердились. Ботинки скользили по мокрому камню, упереться ногами не получалось. Шарф натягивался так сильно, что в любой момент мог вырвать с корнем небольшие деревца и обрушить мне на голову. Нужна точка опоры. Подсвечивая себе сотовым, я тщательно ощупала скалу. Небольшие трещины, уходящие вглубь, вполне подходили для того, чтобы вставить в них мои ключи и создать таким образом небольшую платформу для ноги.
Собрав остатки надежды, цепляясь всем, чем можно, я поползла вверх, как ящерица, понимая, что на вторую попытку не будет ни времени, ни сил. До выступа оставалось совсем ничего, когда мышцы левой руки пронзила острая боль, и она почти перестала слушаться. Спазм? Только не это! Со свистом втянув сквозь стиснутые зубы воздух, я перенесла основной вес на правую и, несмотря на мучительные ощущения, потянулась к деревцу. Пальцы уже касались мелких листиков, еще пара сантиметров буквально, и… Вот она, ветка!
Так крепко я, наверное, не сжимала никогда и ничего. Теперь понятно, что значит вцепиться мертвой хваткой! Никто не в состоянии отнять ее у меня!
Из порезанной шипами ладони текла кровь. Горячие капельки скользили по запястью и впитывались в рукав кофты. Но даже жгучая боль не могла заставить меня попрощаться с единственным шансом на спасение. Как в кино, едва я дотянулась до ветки, островок асфальта внизу рассыпался на маленькие кусочки. Усилившийся страх дал мощного пинка – и вскоре моя рука сжимала ствол дерева-спасителя.
После всего пережитого забраться на выступ оказалось просто. Да, мокрый камень размером с оконный карниз, ноги скользят, держаться не за что, мышцы потянуты и спазмированы, зверский ветер того и гляди сдует к чертям. Какие мелочи!
Остается подняться на самый верх.
Итак, что мы имеем? Я прижалась к скале так плотно, как только смогла, посмотрела вверх и постаралась, несмотря на темноту, разглядеть, что там. Увиденное вселяло оптимизм. «Шапка» горы была покрыта растительностью. Кое-где даже росли какие-то куцые уродливые кустарники, но мне они показались самыми красивыми на свете, потому что им предстояло завершить мое спасение.
Проявив чудеса акробатики, я отвязала шарф от деревца и перекинула через кусты. В этот раз получилось сразу. Шипя от боли, я достаточно легко добралась до цели – возможность цепляться за густую траву оказалась весьма кстати. Большинство кустиков выдирались с корнем за пару секунд, но этого времени было достаточно, чтобы переместиться чуть выше. В нос бил терпкий запах мокрой земли и нежный аромат скошенной травы.
Когда я поняла, что занимаюсь практически прополкой скалы, меня охватил смех. Скорее, даже «дикий ржач». Тело сотрясали настолько сильные безудержные конвульсии, что я начала опасаться, что сейчас рухну в реку. Холодная вода меня уж точно сразу остудит.
Мысль о ледяных объятиях помогла успокоиться. Нервно подхихикивая, я поползла дальше, сказав себе, что это была не истерика, а выход стрессовых эмоций. Вот только рановато они решили меня покинуть. Потому что когда до спасительного склона оставалось совсем чуть-чуть, кустарник, за который был перекинут шарф, с противным громким чмоканьем выдернулся из земли и полетел мне в лицо, растопырив корни. Окаменев от ужаса, я вцепилась в траву, прекрасно понимая, что она меня не спасет. Иронично, если вспомнить о моем вегетарианстве.
Правая рука первой вырвала куст из дерна. Зная, что это бесполезно, я закричала во весь голос, что было сил, лихорадочно шаря впереди в надежде хоть за что-то уцепиться. Но левая рука повторила судьбу правой, и тело медленно заскользило вниз.
В голове вспыхнула одна-единственная мысль: «как быстро это будет?», но додумать ее я не успела. Кто-то крепко схватил меня чуть выше локтя и потянул вверх. Через мгновение я оказалась наверху, на земле.
Сначала яркий свет ослепил меня. Потом в поле зрения попал силуэт человека, окруженный крохотными иголочками сияния, которое делало его похожим на ангела.
Так вот ты какой, Ангел-хранитель!
Потом все мысли исчезли, потому что я увидела его глаза – глаза человека, который изменит всю мою жизнь. Разрушит ее до основания.
И убьет меня.
Глава 8. Исчадие ада
Саяна
Настал момент – ты пустила меня в свои глаза,
Теперь сам дьявол не в силах эти узы развязать!
Слот, «Две капли»
Карие. Нет, ореховые. Тоже нет. Коньячные. Янтарные. Да что же это за оттенок, черт подери?! Свет фар мешает рассмотреть.
Я глядела на него, не моргая, замерев в ступоре. Почему-то именно это казалось сейчас самым важным в мире – выяснить, какого цвета глаза у мужчины, что спас мою жизнь.
Кстати, об этом.
– Спасибо. – Удалось прошептать мне, потом в горло будто насыпали обжигающего песка, и начался дикий кашель.
– Пожалуйста. – Спаситель взял меня на руки, отнес к черному джипу, боком посадил на переднее сиденье так, чтобы ноги остались на земле, и дал бутылку с водой. – Пейте.
– Спасибо. – Крышка уже была снята, и я большими глотками опустошила емкость, застонав от наслаждения. Нет ничего вкуснее холодной воды!
– Нужно промыть ваши раны.
Я послушно вытянула вперед руки и только сейчас осознала, что он говорит по-русски. Вскоре стало не до того – перекись зашипела на моих ладонях, а вслед за ней зашипела и я, от дикой боли.
– Уже все. – Мужчина ободряюще улыбнулся, еще пару минут поколдовал, накладывая какой-то прохладный гель, потом умело забинтовал мои многострадальные руки. Стало намного легче, боль поутихла.
Сняв с моей спины рюкзачок, он положил его мне на колени и накинул на плечи свой пиджак. Я утонула в нем и аромате строгих мужских духов. Одним движением мужчина переместил мои ноги в машину и щелкнул ремнем безопасности. Хлопнули двери. И вот мы уже едем. Причем, очень быстро.
Куда? Если честно, без разницы. Я в тепле и покое. В салоне приятный запах – смесь древесного с цитрусом. В желудке булькает водичка. Рядом с моим спасителем спокойно и уютно, хотя и встретились мы в первый раз.
Только сейчас мне удалось его рассмотреть. Очень высокий шатен, далеко за тридцать, похож на итальянца, но красив не той яркой, броской смазливостью, сладкой до приторности, склонной к самолюбованию и показушности, а мужской настоящей красотой, сдержанной, элегантной, немного хищной из-за резких черт лица, прямого носа, плотно сжатых губ и упрямого подбородка, но уверенной и властной. Волосы средней длины лежат так красиво, что хоть сейчас в рекламу шампуня. А глаза, цвет которых я так и не определила, косятся на меня, и в них прыгают чертики.
Смущаться сил уже не было, оставалось только улыбнуться.
– Возьмите. – Мужчина вынул из бардачка упаковку влажных салфеток.
– Все так плохо? – попробовала пошутить я, взяв их.
Он промолчал, пряча улыбку.
Зеркало на откидном козырьке подтвердило опасения. Лицо было похоже на картину авангардиста: коричневые разводы от земли плавно перетекали в зеленые от травы, на лбу кровоточило несколько глубоких царапин, под правым глазом угрожающе наливался багровым пятном многообещающий синяк, губы обветрены и искусаны в кровь. Глаза красные, опухшие, будто рыдала неделю. Все это в обрамлении прически «швабра».
Удержаться от смеха мне не удалось. Красавица, слов нет! Продолжая смеяться, я потянула за липкий хлястик и вытащила одну влажную салфетку. В воздухе приятно запахло манго. Неожиданно! Мужчины обычно предпочитают более консервативные отдушки.
На то, чтобы привести лицо в порядок, потребовалось не менее половины упаковки. В принципе, сильно лучше не стало, синяки и царапины все равно никуда не делись, но, по крайней мере, теперь я хотя бы больше не напоминала шахтера в конце трудного рабочего дня.
Пригладив волосы, мне удалось перекинуть их со спины на плечо и заново заплести косу. Со стороны она напоминала те косички, что плетут дочкам неумехи-папы, пока мамы болеют, но с забинтованными дрожащими руками на идеальный результат надеяться и не приходилось.
– Теперь можно познакомиться. Я Саяна.
– Го̀ран.
– Горан? Я думала, вы русский. Говорите вообще без акцента.
– Я хорват. Просто люблю изучать языки.
– Спасибо вам, Горан. Не знаю, что делала бы без вас.
– Пожалуйста. Как вы там оказались, Саяна, можно спросить?
– Это очень долгая история. Если кратко: бабы – дуры. И думать об этом не могу. Давайте перейдем на ты, хорошо?
– Конечно. Как ты себя чувствуешь?
– Чувствую себя живой. Это главное. Все болит, но ничего, пройдет.
– Я отвезу тебя в больницу, но сначала мне нужно помочь сестре, у нее проблемы. – Мужчина стиснул зубы, на скулах заходили желваки.
– Конечно, но в больницу не надо, лучше домой. Там мой брат, у которого тоже будут проблемы, когда я до него доберусь.
Настойчивая трель телефона прервала наш диалог. Горан взял трубку. Разговор проходил на английском и на повышенных тонах. Я старалась не вслушиваться, закрыть глаза и подремать в объятиях пиджака моего спасителя. Тело словно знало, что вскоре мне предстоят такие испытания, что недавнее карабканье по скале померкнет по сравнению с ними, и старалось воспользоваться драгоценными минутами передышки. Но так уж, видимо, устроены женщины – слова сами лились в уши.
– Мы так не договаривались! – прорычал Горан в трубку столь яростно, что я вздрогнула. – Она не имеет права забирать Катрину!
Сочувствую тому, кто его так раздраконил.
– Она вдруг вспомнила о своем материнстве? Не смеши меня, мы оба знаем, о ком говорим! Что она хочет на самом деле? Что? Зачем ей Охотник?
Я плотнее закрыла глаза. Это не мое дело.
– Да, передай, что я согласен. Пусть вернет Катрину в клинику сегодня же. Да, я отдам его. – Мужчина закончил разговор, но сразу же набрал кого-то другого. Разговор был коротким. – Где вы? Точнее. Сбрось геометку. Остановитесь, скоро буду. – Он дождался сообщения и надавил на газ.
Джип взревел, вздрогнул всем корпусом и послушно понесся в непроглядную ночь с такой скоростью, что тело вдавило в сидение. Прямо старт с космодрома Байконур! Горан собирается меня угробить после того, как спас? Как он вообще ведет машину в такую погоду за городом, когда свет фар освещает дорогу максимум на сотню метров? Шумахер хорватский!
– Не волнуйся, все будет хорошо. – Успокаивающе произнес мужчина. Словно мысли мои прочитал. Хотя, наверное, и по лицу все видно.
– Надеюсь. – Пробормотала я и тут же вскрикнула.
Из-за поворота вынырнул силуэт машины, в которую мы не влетели только благодаря молниеносной реакции моего спасителя и качественным тормозам. Дальний свет ее фар резанул по глазам не хуже скальпеля.
– Идиоты! – процедил сквозь зубы Горан.
Да уж, стоять почти на дороге ночью в такую погоду далеко не самая гениальная идея.
– Саяна, прошу тебя, не выходи из машины. Ты поняла? – он внимательно посмотрел в мои глаза. – Что бы ни случилось, оставайся в машине.
– Хорошо. – Я кивнула, но где-то в районе солнечного сплетения тупо заныло, как недавно, когда мне пришла в голову идея пешком дойти до клиники в поисках Глеба. Но тогда хоть можно было выбирать. А какие варианты теперь? Никаких. Мы люди независимые, от нас ничего не зависит. Сидим и ждем.
Горан вышел из джипа и направился ко второй машине, Форду. Я запоздало подумала о том, что надо было вернуть ему пиджак, ведь на улице дикий холод. Но его, очевидно, это не заботило. Мужчина быстрыми шагами шел к цели, не обращая внимания ни на ветер, ни на низкую температуру. Я невольно залюбовалась им. Подтянутый, не перекаченный, скорее худощавый, длинноногий. На него хочется смотреть и смотреть. Хороший генофонд в Хорватии, надо как-нибудь съездить!
С заднего сидения Форда вылезли двое мужчин. Покопавшись, они вытащили наружу третьего, повисшего на их руках. На запястьях у него были наручники. Вот только в бандитские разборки вляпаться мне и не хватало. Что делать? Звонить в полицию? Мой сотовый благополучно разрядился. Телефон Горана у него в кармане. Остались еще какие-то проблемы, в которые я сегодня не влипну?!
Избитого мужчину кинули в ноги моему спасителю, как кучу ненужного тряпья. Я уже начала сомневаться, жив ли этот человек, когда он зашевелился и попытался встать. Горан одним рывком легко поднял его, что-то сказал и отбросил к Форду. Упираясь спиной в переднее колесо, несчастный упорно пытался подняться. Наконец ему удалось.
Я ожидала чего угодно, но только не этого.
Глеб!!!
Кровь заливала его лицо, но узнать брата оказалось несложно. Он же мой самый родной человек!
Отбросив пиджак, я с трудом отстегнула ремень безопасности и буквально вывалилась из джипа. Ноги меня не удержали, пришлось подниматься с колен. Словно сбылся кошмарный сон, когда спотыкаешься, встаешь, скользишь, все как будто в замедленной съемке, а надо быстрее, чтобы успеть, еще быстрее, а время замерло, и ты движешься сквозь густое желе, на пределе возможностей, понимая, что уже опоздала.
Моего появления явно не ожидали, поэтому я почти смогла добежать до брата. Оставалась пара шагов, он был уже совсем рядом! Но в последний момент сильные руки Горана обхватили меня за талию и прижали к себе.
Горан
– Отпусти! – она забарахталась, пытаясь освободиться, но я крепко держал ее. – Немедленно отпусти! Это мой брат! Не смейте его трогать!
Я замер. Господь всемогущий, как так получилось, что мне пришлось спасти жизнь одной из Соболевых?!
– Саяна! – Глеб рванулся к сестре, но мои подручные удержали его, заставив встать на колени.
– Кто это тут у нас? – один из них ощупал девушку глазами и пристально вгляделся в синяки на лице. – Какое наливное яблочко! Вкусное, наверное. Хоть и с помятыми бочками. Пришлось уму-разуму поучить, Горан? Русские бабенки горячие, сами на кулак ложатся!
– Умоляю, она ни при чем! – Соболев вытянул вперед руки в наручниках. Я почувствовал, как девушка в моих объятиях вздрогнула всем телом, увидев, что половина пальцев у него изогнута под неестественным углом. – Саяна ничего не знает. Отпусти ее, умоляю!
– Так это твоя сестренка? – рассмеялся мой подручный, хлопая себя по ляжкам. – Сестра за сестру, значит?
