Мы по очереди умылись над старым, погнутым тазом, и отправились каждая по своим делам.
Я вышла в сад, прибрать оставленную с вечера посуду, старшая жена любила сидеть здесь допоздна в одиночестве, мечтая о чём-то своём. Внезапно меня буквально скрутило от приступа боли. Зрение померкло, ноги подкосились, упав на землю, я старалась не кричать, от пронзающей мозг волны жара. Рядом крутился щенок, поскуливая и вылизывая мне лицо. Словно в замедленной съёмке увидела тот самый замок, только целый, улыбающегося мне мужчину. Красивого, с вьющимися тёмными волосами, с бородой эспаньолкой и очень добрым взглядом. Потом кадр сменился, и вот у меня на руках розовощёкий малыш, радостно агукающий и пускающий пузыри. Снова смена декораций. Тут уже трёхлетний карапуз бежит, улыбаясь ко мне навстречу, маленькие ножки заплетаются, он падает на землю, заливаясь горькими слезами, а я спешу прижать его к себе, успокоить. Потом снова этот же мужчина с мальчиком на руках, он бережно подсаживает мальца на невысокую лошадку. Малыш заливисто смеётся от восторга, тянется к коняшке ручками.
Дальше всё повторилось, как в недавнем сне и первых моих смутных воспоминаниях. Нападение дикарей, мужчина, лежащий на камнях двора с рассечённой головой, неживые глаза смотрят в небеса. Чувство паники. Мечущиеся люди вокруг, зарево только пробудившегося пожара. И снова, пятилетний мальчик, тянущий ко мне руки, с мольбой и страхом во взгляде.
С трудом мне удалось подняться на четвереньки и доползти до фонтана, умывшись, немного пришла в себя. Туман в голове стал проясняться, и я вспомнила…Я всё вспомнила.
Мальчик – это мой сын, Себа́стьян. Вернее, сын женщины, в теле которой застряла моя душа. Путая, где проходит тонкая грань наших сознаний и воспоминаний, снова и снова прокручивала перед собой череду видений.
Красивый мужчина. Мой муж. Звали его Седрик. Наш замок разрушен, челядь угнана в рабство. Но сына на корабле не было точно, зачем бандитам оставлять при себе несмышлёного мальчишку. А может, удалось его спрятать? Он жив, я точно знала, что с ним всё в порядке.
Мысли и эмоции, страхи и желания мои и погибшей женщины, тело которой я заняла, сплелись в невероятную вязь. Уже непонятно, где заканчиваются её переживания и начинаются мои. Но я вернусь. Обязана вернуться. Ради этого малыша. Грудь сжало от одной мысли, что может случиться с ребёнком, брошенным в одиночестве на верную смерть. И только надежда обнимала меня своими крыльями, помогая верить – Себастьяна можно спасти. Если поспешить.
Из ступора меня вывел щенок, он легонько покусывал пальцы ног и скулил, словно желая предупредить о чём-то. В доме послышались голоса. Я подскочила с земли, отряхнула платье от мелкого сора:
– Беги к себе, мой хороший. Спасибо, что не бросил, – погладила маленького спасителя и слегка подтолкнула его к кустам. Кроха быстро засеменил лапками и скрылся с глаз.
– Что ты здесь возишься? – Джанна недовольно оглядела двор.
– Простите, плохо себя чувствую.
Она подошла, приподняла рукой мой подбородок и заглянула в глаза. В её взоре не было злости, лишь искреннее участие. Но следующие слова она произнесла нарочито строгим тоном:
– Иди к себе. До обеда свободна. Ох уж эти мне бывшие благородные.
– Спасибо вам, – пробормотала я и поплелась на свою лежанку. Джанна с тревогой смотрела мне вслед. За это время поняла, что за внешней строгостью скрывается доброе сердце. Она частенько опекала молоденьких служанок, многие благодаря её стараниям избежали розог, на которые особенно была щедра Кэйа.
Я прилегла на тюфяк и задумалась. Мне нужно к сыну! Бежать надо, нет сомнений. Но как попасть на судно одной без денег? В качестве портовой шлюхи? От самой мысли стало противно и гадко. Где раздобыть денег? Украсть что-нибудь из украшений? Жёны господина следили за ними, как дракон за своим золотом. Вечером попытаюсь расширить лаз и пробраться во внешний двор, надо хотя бы оценить обстановку, чтобы быть готовой ко всему.
Глава 5
Сегодня мне повезло, старшую жену позвал к себе господин, а значит, сад будет пуст. Остальные не сильно жаловали вечерние прогулки. Пробравшись осторожно к лазу, смотрела, что происходит с другой стороны. Вроде всё тихо. Аккуратно, чтобы не застрять в узком проёме стала пролазить наружу. Нет, не выходит. Лаз надо расширять, плечи застревали почти сразу. Я легла на землю, голова моя торчала с другой стороны, и принялась обследовать стену. Она была, вроде глинобитной, если раскрошить снизу, то отверстие увеличится не так заметно для посторонних глаз.
– Добрый вечер, – услышала я голос над ухом.
Вздрогнув всем телом, подняла взгляд, надо мной стоял мужчина, в темноте лицо было видно плохо, но по голосу определила, что он не местный.
– Вы кто? – всё, что смогла я сказать от испуга.
Мужчина усмехнулся:
– Смотря чем вы интересуетесь. Для кого капитан Демьен, а для кого эй, ты, хромой, – он с горечью посмотрел вниз. Я вывернула голову, насколько это было возможно. Одна нога мужчины была перебита.
– Кто так с вами?
– Так называемые «хозяева», будь они прокляты, – прошипел он сквозь зубы.
– У них есть хороший лекарь, отлично подлатал меня, – лежать было неудобно, потому осторожно повернулась, пытаясь принять выгодное для своего тела положение.
– Прекрасная незнакомка, вы думаете, будь я здоров, кто-нибудь удержал бы меня в плену? – Демьен широко улыбнулся, – эти торгаши сами и изуродовали меня, так, чтобы прок был, а возможности сбежать – нет. Но хватит обо мне, объясните, что служанка из гарема делает под стенами сада? Замышляете побег или так, воздухом дышите?
Я не знала, что сказать, не раскрывать же первому встречному своих планов.
– Не бойтесь, – мужчина опустился на землю так, чтобы наши лица оказались чуть ближе, – если бы захотел, сразу позвал охрану. Вы ведь фарийка, верно? Давно в плену?
– Недели две.
– Понятно, волю к свободе из вас ещё выбить не успели. Как вас зовут?
– Мирабелла ля Лорэй…
– Я знаю ваши владения, – удивлённо приподнялся Демьен, – как вы оказались здесь?
– Всех мужчин в замке перебили, вместе с моим супругом, а нас взяли в плен.
– Знакомо, но до сих пор Лорэй был неприступен, – Демьен ненадолго задумался, – Мадам Мирабелла, побег можно устроить. Мне удалось разведать, как выбраться из дома. Но одному не справиться. Сама судьба послала вас. Это хороший знак.
Он явно приободрился:
– Я помогу расширить лаз. Не ходите сюда часто, за вами могут следить. Соглядатаев здесь не счесть. Каждый день на закате меня заставляют подметать двор, понимаю, что выбраться даже в сад вам непросто. Буду караулить вас здесь с наступлением темноты, когда сможете, приходите. Если вам удастся незаметно пробраться в сад снова, тихонько кликните меня.
– Хорошо, капитан Демьен.
– Сейчас вам лучше поскорее уйти, скоро обход, охранники могут появиться с минуты на минуту. На меня они внимания не обратят, а вот говорящей голове под забором вряд ли обрадуются.
Я осторожно вытолкнула себя из лаза назад в сад:
– Спасибо вам, капитан. Постараюсь попасть сюда снова как можно скорее.
– Идите, мадам. И пусть удача не оставит вас.
Выглянув из кустов, убедилась, что никого нет рядом. Выскользнула из своего укрытия и поспешила к себе.
Всю ночь от волнения не могла сомкнуть глаз. Больше всего радовало, что теперь я не одна. Пусть мне незнаком Демьен, только даже на такую удачу раньше не приходилось рассчитывать. Путешествовать с мужчиной – совсем другое дело. Можно представиться супругами или братом с сестрой. Только вот как убегать с хромым, ведь я даже не видела, как он передвигается! Надо отдать должное, ко мне подкрался так, словно вместо ног у него мягкие кошачьи лапки.
С этой мыслью ходила весь день, размышляя, что кроме денег нам нужна и еда, и какая-никакая одежда. Хорошо, что здесь рабов не клеймили, тогда бы пришлось совсем туго.
– Мирра, – окликнула меня Дилера, – тебя зовут в комнату для рукоделия.
Странно, там мы бывали редко, обычно только по утрам, чтобы прибраться. Зайдя, увидела бабушку Калиму. Та ткала ковёр.
И на меня нахлынул сонм воспоминаний из моей прошлой жизни. Я уже занималась производством ковров. Конечно, это была не ручная работа. У меня был небольшой цех, огромных барышей я не имела, но на жизнь хватало. Мои мастера тоже не жаловались. Самое главное – знала всё о производстве ковров и, конечно, как их производили изначально. Но видеть вживую подобное мастерство ещё не доводилось. Я поразилась искусной работе старой женщины, её сухие тонкие руки, как маленькие юркие паучки сновали по основе, завязывая узелок за узелком.
– Вы умеете ткать? – задала глупый вопрос, не сдержав искреннего восхищения.
– Как видишь. А почему ты думала, меня старую держат здесь? Кормят, лечат, – проворчала Калима, – садись, буду учить тебя.
– Почему меня? – раньше я не видела, чтобы служанок чему-то обучали.
– Остальные бездари, а ковров надобно немало. Зазорно их покупать господину на рынке, когда дома столько жён. Ты из благородных, может, посмышлёнее будешь. Этим дурёхам не объяснишь, как выткать красивый узор, только пряжу портят.
Меня заворожил дивный танец рук бабушки Калимы, как ложатся нити и крохотные узелки сплетаются в дивный рисунок.
Сев рядом с ней, смотрела и слушала объяснения старушки, разбирала как правильно располагать и затягивать узлы, формировать узор. Алгоритм работы был мне понятен, осталось только приноровиться класть узелки, чтобы ковёр был не слишком жёстким, но и не разваливался.
Калима наблюдала за моими стараниями, в итоге воскликнув:
– У тебя отлично получается, девочка! Ты станешь отличной мастерицей.
Незаметно наступил вечер, странно меня даже не отвлекали, не приказали заняться другой работой.
– Всё на сегодня, – бабушка Калима тяжело поднялась, кряхтя, разогнула согбенную спину, – стара я уже для этого. Того и гляди однажды не смогу совсем подняться.
– Скажи, а разве кроме меня некого учить? – меня удивил этот факт, прислуги хватало. Можно же ещё и нанять ткачих.
– Тут такое дело, – хитро глянула старушка, – каждый дом гордится своими мастерицами, кого с улицы позвать быстро и просто, только зазорно. Ведь девочек должны учить сызмальства. А у господина дочерей нет. Жёны все иноземки, кто не захотел учиться, кто не смог постичь науки. Вот и приходится наставлять служанок, если хоть одна сможет достойные ковры ткать, выдать потом за рукоделие жены. Любят господа мастерством своих жён похвастать. Да и дар это щедрый, такой ковёр – ткнула она пальцем, – до двадцати монет золотом может стоить. Всё от мастерства зависит.
Меня поразила эта новость, ковёр, что ткала Калима, был размером метра полтора на два. И вот эта малость стоит больших денег? Я ещё плохо разбиралась в местной валюте. Но получается, таких, как я на коврик шестерых надо. Вот так дела. Чудные нравы, люди дешевле тряпок. Но с другой стороны, это не золото, его можно припрятать, а потом продать. Значит, будем учиться.
Теперь с утра и до вечера мы сидели за станком, Калима хвалила меня за сообразительность и усердие. А я старалась не для её господина, а ради своей свободы и жизни Себастьяна.
Только вот вырваться к лазу совсем не удавалось, старушка так уставала за день, что приходилось доводить её до комнатушки и долго растирать недужную спину. Еле могла выбраться, чтобы покормить щенка. Мой послушный питомец как-то ухитрялся не выдать себя. Я уже привязалась к этому рыжему комочку, который, услышав мои шаги, вылазил из своего убежища, радостно виляя хвостиком.
Такого темпа старушка не вынесла и однажды утром не смогла подняться со своего тюфяка, к ней пригласили лекаря, выгнав нас всех из комнатушки. Дальше придётся ткать без подсказок бабушки Калимы, что же будем стараться.
Через пару дней был исход очередной недели. Ждёт ли меня ещё Демьен? Может, решил, что я передумала?
В урочный день не находила себе места. Время идёт, мой сын (да, именно мой) совсем один, хорошо, если его приютили добрые люди, а вдруг он скитается по дорогам, побирается или что похуже. Каждый новый день был полон тревог. Побег надо готовить быстрее и, наверное, время пришло. Когда старая Калима поправится, меня опять засадят за работу, пока же сильно не трогали.
Ночью, едва все разошлись по своим комнатам, я выскользнула в сад и поспешила к заветному лазу. Опустилась на колени, проход был расширен, аккуратно по самому низу, теперь здесь точно можно пролезть. Я вглядывалась в темноту за стеной. Никого видно не было:
– Демьен, вы здесь? – позвала шёпотом.
Глава 6
На той стороне кто-то завозился и я испугалась, вдруг охранники?
– Мадам Мирабелла. Уже отчаялся снова увидеть вас.
Сердце от радости забилось в груди, точно пойманная птичка.
– Приятно вас слышать, – легла на землю и высунулась из прохода. Капитан сидел, прислонившись спиной к стене:
– Приветствую, госпожа, – он улыбнулся, – вы, как всякая женщина, заставляете себя ждать.
– Тут я не женщина, а рабочий инструмент, – попыталась пошутить я и повернулась набок, чтобы лучше видеть капитана, – послушайте, бежать надо срочно. У меня мало времени.
– Это непросто, мадам. Вы и сами прекрасно понимаете. Что вас так торопит?
– Там остался мой сын…
– Вот оно что… Простите, мадам, за мой вопрос. Вы уверены, что он жив? – Демьен наклонился ко мне поближе.
– Да. Вернее, очень на это надеюсь.
– Что вы предлагаете? – капитан уже практически лёг на землю, и я наконец смогла его рассмотреть. Это был крупный мужчина, с сильными руками. Слегка вьющиеся волосы обрамляли скуластое лицо. У него были тёмные глаза, цвет я не разобрала, широкие брови придавали ему хмурый вид. Черты лица оказались резковаты, будто их высекли из камня, а может, так казалось из-за его худобы? Бородка – эспаньолка, совсем как у моего погибшего мужа. Ямочка на подбородке.
На нём была прохудившаяся рубаха, не скрывавшая очертаний сильного тела, мой взгляд скользнул по широкой груди к рельефному торсу. Под правой ключицей виднелась часть татуировки, то ли дракон, то ли какой-то змей. Не разобрать. Руки покрыты странной вязью, будто древними рунами.
Вид у Демьена был измождённый, впрочем, плен редко кого красит. Но даже так, он притягивал взор. В его с виду спокойном взгляде таились демоны и не завидую я тем, кто их разбудит. Да и раздвоенный подбородок говорил о вспыльчивом нраве.
Было в нём что-то от морской стихии, недаром он стал капитаном, за внешним хладнокровием скрывалась мощь девятого вала. И в ненависти, и в любви такие мужчины подобны шторму. Перед ними не устоять.
– Мадам? – Демьен с любопытством смотрел на меня, и я жутко смутилась от того, что так бесстыдно его разглядывала.
– Простите, задумалась. О побеге, – хорошо, что в темноте не видно, как краска стыда залила моё лицо.
– Итак. Что вы предлагаете?
– Мы покинем дом завтра ночью. Проберёмся в порт и попросимся на корабль, который плывёт в Фарийю.
– Рад вашему оптимизму, только на судно нас никто не возьмёт, – капитан задумался, пожёвывая сухую травинку, – такие как мы попадают в эту страну или в качестве очень влиятельных господ, или в качестве рабов. Нас сразу схватят.
– Что вы предлагаете? – я снова завозилась, стараясь улечься поудобнее, мелкие камешки больно кололи сквозь ткань платья.
– Угнать шасмаре, – в глазах Демьена зажёгся задор.
– Шасмаре?
– Это небольшой корабль. Мадам, вы жили у берега залива и не знаете, как называются суда?
– Эм-м-м-м, так получилось, – мне было стыдно сказать, что я знала только три названия судов: лодка, корабль и яхта.
– Шасмаре – небольшой парусник, главное его качество – быстроходность. На таком нас будет тяжело догнать. Только один я с ним не управлюсь, а с вас, извините, помощник никакой. Нам нужно ещё хотя бы пару человек.
– Тогда надо думать о другом варианте, – идея с угоном мне понравилась, только где нам найти ещё двоих. Доверять тут никому нельзя.
– Нет, мадам, другого выхода нет. Я взял на себя смелость рассказать ещё одному пленнику, бывшему помощнику капитана, в Фарийе у него осталась семья. Он не выдаст нас.
– Пусть это будет на ваше усмотрение. Только не забывайте, что у нас гарем, мужчин здесь нет.
– Иногда женщина может стоить двоих мужчин, – усмехнулся Демьен, – да и выбор у нас невелик.
– Задали вы мне задачку, капитан, – в самом деле, кто согласится бежать и не выдаст нас хозяину?
– Если вам некому довериться, то отправимся так и будем молиться морским богам, чтобы сохранили нам жизнь, – Демьен обернулся, склонил голову, будто прислушиваясь, затем тихо шикнул, – бегите, мадам. Жду вас завтра в этот же час.
Он торопливо поднялся и зашагал прочь, подволакивая больную ногу.
