Читать «Путешествие вокруг Кавказа. У черкесов и абхазов, в Колхиде, Грузии, Армении и в Крыму. С живописным географическим, археологическим и геологическим атласом. Том 4» — Фредерик Дюбуа де Монпере онлайн
Страница 7 из 12
Прежде чем проехать канал, отведенный от Иёра, орошающий деревню Мариенфельд, мы посетили другую немецкую колонию Петерсдорф, первую основанную в этой стране. Канал разделяет две деревни, которые, на самом деле, лишь одна. Петерсдорф вдвое меньше Мариенфельда.
11 мая, продолжая наш путь, мы прошли вдоль правого берега Иёра через вершину холмов. Эта длинная полоса, простирающаяся между Иёром и Курой, начиная с немецких колоний до слияния рек, необитаема и непригодна для жизни из-за нехватки воды, за исключением нескольких мест, являющихся настоящими оазисами в степи, насколько хватает глаз, протяженностью почти 35 лье. Степь известна под названием Караджа, служа зимними пастбищами для кочевых племен, сходящих с гор Кавказа и Армении, где они проводят лето. С одной стороны, это некогда были горцы Пшави, Мтиулети и Кевсурети; с другой стороны, Татары Темирше-Гассанли, образовывавшие население в 10 000 семейств на плато и вдоль Иёра, где они возделывали рис. Надир-Шах разрушил их жилища и рассеял их(3). И по сей день здесь живут как Кавказцы, так и Татары.
Приблизительно в 20 верстах от Мариенфельда мы спустились в узкую долину Иёра(4), невысокие склоны которого, обрамляющие ее, состоят лишь из слоев глинистой почвы или из четвертичного известняка, который становится преобладающим до Каспийского моря; как и Керченский известняк, он смешан с венусами, церитами, троками и пр. Это особо заметно при посте Муганди.
Берега Иёра были покрыты дикой спаржей: это походило на прекрасно засаженные поля, настолько она процветала на оной легкой, влажной и плодородной почве. Сама дикая спаржа одна, которая собирается и продается на рынках Тифлиса, где ее предостаточно, и она расходится по хорошей цене. Однако есть большой выбор между тонкой, зеленой и слишком разросшейся спаржей, и собранной вовремя на ухоженной земле, приобретшей благодаря легкому взращиванию толщину и нежную изысканную ткань, чего нет у другой.
Мы остановились на берегу реки Иёр, пройденной вброд, чтобы отдохнуть нашим лошадям; и, хотя было лишь 11/23 мая, жара мне показалась невыносимой.
Плато, разделяющее Иёр от Алазанской долины или Кахетии, по мере приближения к Сигнахи справа представляет собой грубый конгломерат из обломов порфира, связанных глинистой землей. Почва поднимается дальше вдоль Алазани, образуя несколько продолговатых холмов, обособленных потоками воды или другими источниками на всех неровностях земной поверхности. Самые возвышенные точки имеют приблизительно от 1000 до 1 200 футов над уровнем Алазани.
Город Сигнахи примечателен, когда оказываешься на краю платформы в направлении к Алазани. Тогда он простирается внезапно перед вашими ногами, раскинувшись по всем извилистым участкам южного склона одного из обособленных холмов. Сей вид предстает единственным в своем роде и отсюда я его запечатлел(5). Взгляд парит сначала над протяженной стеной высотой от 3 до 4 туазов, ощетинившейся башнями, которую повелел возвести царь Ираклий, чтобы собирать здесь все долинные народы в случае вторжения Лезгин, которое не всегда удавалось сдерживать его отвагой. Оный род крепости имеет почти две версты в длину. Внутри она почти пустая, и никто не спешит здесь сооружать дома; полагаю, что земельная перепись, требуемая царем Ираклием, изначально отвратила тех, кто намеревался ее произвести, и город, населенный в основном армянами, остался за крепостными пределами, где мы его и видим сегодня(6). Две главных улицы, ограненные низкими домами с плоскими крышами, включают в себя один базар, покидаемый вечером торговцами, чтобы каждому из них удалиться по своим домам, рассеянным беспорядочно тут и там по всем неровностям почвы. Почти все из них располагают садовыми участками, засаженными фруктовыми деревьями или виноградом, который выращивается на подпорках.
В верхней части города возвышаются три здания; самое большое и расположенное посередине служит для властей уезда Сигнахи; уездный начальник проживает в красивом доме, находящемся справа, а тот, что слева, заселен офицерами и гражданскими служащими, которых приводит в этот город служебная необходимость. Именно там нам и предоставлялось размещение.
За первым планом разворачивается вся огромная долина Алазани или Кахетии, по плодородию достойная Имеретии. Некоторые леса выделяются своим более темным оттенком на светлом покрывале долины; посреди которой заметно сверкание Алазани, извивающейся как Меандр вдоль лесов.
И в глубине, на горизонте пейзажа, предстает кавказская синевато-серая гряда, отделяющая Кахетию от Дербента и остального Дагестана. Вершины (13/25 мая) еще покрыты бахромой блистающего снега и увенчаны округлыми белыми облаками. В этой гряде открываются долины Белоканы (Bielokany) и Джар с новой крепостью Закатали.
Уезд, центр которого Сигнахи, включает нижнюю половину Кахетии с населением 45 000 жителей. Большая часть из них Грузины из числа колонистов, переселенных с долин Сомхета на берега Алазани. Сигнахи насчитывает 3 200 жителей, из которых Армян 2 851 человек.
Верхняя половина Алазанской долины входит в Телавский уезд с 47 000 жителей, из которых 3 272 человека образуют население уездного центра.
Вся Кахетия производит пшеницу, главное питание жителей, и немного проса; но существенное богатство страны есть виноград. Она производит больше двух третей из 60 000 000 пинт вина, составляющих годовой доход Грузии.
Уже Страбон сообщает о крайнем изобилии в своем обзоре Иверии, когда, описывая долины Арагуса и Алазониуса, он говорит: «Виноградные лозы там никогда не окапывают до конца (ἀσϰάφος)(7), а только раз в 5 лет подрезают. Молодые лозы плодоносят уже на второй год, а достигнув зрелости, дают так много гроздей, что значительную часть их приходится оставлять на ветвях. Равным образом и скот в их стране хорошо растет, как домашний, так и дикий» (русский текст цитирован по изданию: Страбон. ГЕОГРАФИЯ в 17 книгах. Репринтное воспроизведение текста издания 1964 г. М.: «Ладомир», 1994. Перевод, статья и комментарии Г. А. Стратановского под общей редакцией проф. С. Л. Утченко. Редактор перевода проф. О. О. Крюгер). С тех пор здесь ничего не изменилось, и изобилие страны не уменьшилось.
Рассуждая о ресурсах Тифлиса, я уже говорил несколько слов о вине Кахетии, которое, конечно, одно из лучших на Кавказе. Но его качество зависит во многом от ухода, уделяемого при его изготовлении. Сведущие собственники, вышедшие из грузинской рутины, смогли получить сорта, способные соперничать с нашими хорошими бургундскими винами. В общем считается, что вина Кахетии не обладают букетом: это легко понять; он заглушается под запахом нефти, которой покрывается внутренняя поверхность винных мехов. Совсем другое дело, когда мы пьем его из только что открытого кувшина. Разлитое из него по бутылкам, оно сохраняет в течение нескольких лет изысканный букет.
Кахетинские кувшины самые большие на Кавказе; господин Паррот, описывающий способ их изготовления, видел их вылепленными в один прием на гончарном круге; я же наблюдал обратное в другом месте.
Согласно этому ученому профессору, гончар, желающий изготовить подобные сосуды общей величины 7 футов в высоту, 4 фута в ширину и полдюйма толщины, очень тщательно подготавливает свою глину, которую промывает, расстилает на плоской поверхности и усердно раздробляет деревянным мечом, чтобы придать ей возможную однородность. Гончар вылепливает тогда на маленькой и очень низкой лавочке вручную низ сосуда и без использования круга; он поднимает его боковины, насколько ему позволяет податливость глины; он останавливается тогда, покрывая края сосуда свежей листвой; пока его заготовка высыхает и уплотняется, он собирается изготовить 7–8 других сосудов, к чему сразу и приступает; когда он считает, что его произведение достаточно сухое, то возвращается к первому сосуду, устраняя листву, служившую сохранению его свежего края; он зажимает пальцами всю окружность края, делая на нем надрезы, в которые закладывает новый ярус, который собирается поднять выше, держа под мышкой длинный сверток глины. Он тщательно повторяет надрезы в обратном направлении для более прочного соединения новой глины со старой. Этот новый ярус поднимается от 7 до 8 дюймов, и гончар его укрывает листвой, когда есть угроза, что он изогнется. Тем самым, несколько раз возобновив свою работу, ремесленник достигает ее завершения. Если сосуд слишком высок для него, он пользуется лавкой, и поскольку основание сосуда очень узкое, он подпирает его по мере высыхания камнями или деревянными чурками.
Закаливание этих сосудов, которые не покрываются лаком, производится поочередно в больших печах, врытых в землю, без каких-либо иных действий, кроме обычных средств, прилагаемых по назначению.
Форма этих сосудов близка к греческим амфорам, за исключением того, что горлышко короче и намного шире, чтобы можно было удобно зачерпывать из них при помощи ковша. У них нет ручек, как у амфоры; они оказались бы довольно маленькими для наполнения вином, а не его черпания. Самые большие амфоры имеют 2 ½ фута высоты, тогда как мы видим кувшины 9 футов высоты и 6 ½ футов ширины. В землю или песок погружали лишь основание амфор, а кувшины в нее закапываются в ходе приготовления и хранения вина, что не отличается в Кахетии от наблюдавшегося мной в Имеретии(8).
Каха (Кахетинец) называет кувшин квеври, местным наименованием: емкость самых больших из них доходит до 9 тысяч пинт (около 5 боссов, мера Невшателя). Бутылкой Кахетинца является глиняный кувшин, как и в остальной Грузии, а его стаканы из рогов и кулы(9).
Как и на всех виноградниках, есть несколько способов возделывать виноград в соответствии с почвой и воздействием на него. В некоторых частях Кахетии ему требуется больше ухода, чем в Имеретии, то есть, когда лозы вьются по деревьям, которые они оплетают как лианы. Тем самым леса Кахетии увиты виноградными гирляндами. Но также много насаженных и ухоженных виноградников, как и во Франции. Лозы не прикапываются в течение зимы; здесь пользуются этим временем года, чтобы обрезать их, оставляя лишь от 4 до 6 глазков, а весной, когда отрастет побег, подвязывают стебель к подпоркам.
В низменных и доступных для орошения местах, как и в Астрахани, орошается подножие виноградной лозы, что увеличивает количество винограда и ухудшает его качество. Вино с этих виноградников не хранится больше года.
Лучшее вино собирается на холмах, обращенных на юг, где винодел, чтобы добавить воды, окружает основание каждой лозы небольшим количеством навоза. Это вино обладает большим огнем и полнотелостью(10).
Виноградники Кахетии распределены по двум уездам – Телавском и Сигнахском. Телавский уезд обладает наиболее значительными, протяженность оценивается в 7 000 десятин или 18 000 арпанов, что соответствует 1 960 000 ведер или 31 360 000 пинт. Уезд Сигнахи располагает 3 000 десятинами виноградников или 7 728 арпанами, что ежегодно соответствует 1 240 000 ведер вина, либо 19 840 000 пинт. Итого в двух уездах 25 728 арпанов виноградников и 51 200 000 пинт вина.
Видно, что в пропорции возделываемой площади винограда уезд Сигнахи собирает его больше, чем Телавский уезд. Это соотношение выражается следующими числами.
Телавский уезд, площадь 7/10 ͤ , собирает 6/10.
Уезд Сигнахи, площадь 3/10 ͤ , собирает 4/10.
Оценка доходов от виноградников покажется владельцам виноградников Западной Швейцарии немного завышенной, ведь никогда не получалось столь значительного среднего показателя; согласно мере Невшателя, он составит 3 1/5 герла на рабочего.
Вид Владикавказа
Винодельческая продукция Телавского уезда превосходит по качеству таковую из уезда Сигнахи. Самые известные виноградарские участки расположены в Кондоли, принадлежащей правительству; Кварели и Цинандали, где находятся владения князя Чавчавадзе, женатого на княжне Орпелиан. Урожай собирается в сентябре; сбор лучших сортов осуществляется в октябре.
Виноградники уезда Сигнахи разделяются на два района, называемых Уханамкари, расположенных на юг от Сигнахи по склонам холмов, частично выходящих на Иёр; там находятся участки Тибани или Святого Стефана, а также сел Чотори, Бодбе, Магаро и Мачекани. Сбор винограда здесь начинается к 15 августа и продолжается вплоть до октября. Его качества, хоть и хорошие, но уступают лучшим сортам из другого района, называемого Цинамкари, которому принадлежат виноградники левого берега Алазани. Там расположены винодельческие хозяйства Мукузани, вина которых соперничают с лучшими сортами Телавского района; винодельческие хозяйства Карданахи, лежащие по склонам холмов на небольшом расстоянии на север от Сигнахи, Велицихе и Ахашени на Алазанской равнине.
Лучшие сорта вин продаются на торговых площадках от 10 до 30 рублей серебром за сапельну (приблизительно 40 ведер или 640 пинт); что получается от 7 до 20 сантимов за пинту.
Правительство владеет 17 участками виноградников на Алазани: это фрагменты древнего винодельческого хозяйства царей Кахетии. Оно назначает своего рода управляющего, осуществляющего руководство этим владением; но, в общем, выбор не всегда удачный для должностей подобного рода. Это обыкновенно отставные офицеры или чиновники, мало что делающие на своем новом назначении, но которых, провожая на заслуженный отдых, хотят вознаградить за их деятельность; это весьма благородный мотив со стороны правительства, поскольку оно мало заботится о малых доходах с этих винодельческих хозяйств. Комиссар, недавно назначенный в Кахетию, являлся военным, проведшим годы своей службы в глубине России и никогда не видевшим виноградников. Очень ревностный на своей новой должности он желал в своем сердце привнести в изготовление вина улучшения, чему обучался по книгам. Тем самым, например, желая заменить использование мехов и кувшинов на бочки, он сделал их сколько необходимо для размещения своего нового урожая; но не учел того, что его бочки прежде должны быть промываемы несколько раз кипящей водой; в итоге его красное вино вобрало вкус дуба, став отвратительным; тогда как белое вино стало коричневым, не будучи лучше красного.
После князей Чавчавадзе князья Бебутовы владели превосходными виноградниками в Кахетии.
Пока господин Мейер общался с Армянами из Сигнахи на предмет покупки шелковичных прядей, я проехался по стране, и я ее зарисовал. К сожалению, когда меня обуревала дрожь лихорадки, моя зарисовка оказывалась едва ли не наброском; я ее завершал под влиянием нестерпимого пароксизма; моя дерзость меня поддерживала настолько, насколько мои жадные глаза могли охватывать местность; но когда я обращался к себе, мне недоставало сил, и я с большим трудом совершал то же упражнение, вынужденный каждое мгновение переводить дыхание на обочине.
Возвратившись в Тифлис, мы садимся в свою повозку в Мариенфельде у старосты деревни. Этот человек, получивший в Германии хорошее образование, нам рассказал много подробностей по их миграции и водворению в Грузии. Он являлся одним из главных действующих лиц в замечательной драме, столь хорошо изображающей власть предрассудков над цивилизацией, искаженной фанатизмом.
Большая часть вюртембергских протестантов, ужаснувшихся французской революции и бесконечными кровопролитными войнами Наполеона, возымели навязчивую идею, что конец света близок. В 1830 году должен был наступить великий день скорби и вознаграждений. Души, устрашившиеся приближения суда Божия, пожелали оказаться неподалеку от Гроба Нашего Господа, чтобы быть рядом с источником благодати и спасения. Движимые как бы духом головокружения, одержимые каждый одной мыслью как добраться до Иерусалима, чтобы там ожидать своей участи. Вюртембергские уроженцы прекрасно знали, что можно добраться туда по морю; но они не любят моря. Самые сведущие понимают, что можно туда попасть, совершив большой обход по Югу России через Кавказ, и вот здесь те из них, кто решился предпринять опасное путешествие. Каждый поспешил продать свое недвижимое имущество и все то, что не мог взять с собой. Остальное они погрузили на подводы, и целые народы таким образом отправились в путь на Святую Землю.
Они совсем не принадлежали к тому классу поселенцев, которых Россия с начала столетия стремилась привлечь в свои губернии, чтобы помочь себе заселить обширные пространства, только что ей отвоеванные у Татар и Турции. Отвечая на сей призыв, меннониты княжеской Пруссии первыми водворились по договоренности с правительством, предоставившим в собственность по 67 десятин земли на каждую семью с соответствующими выпасами и строительным лесом для сооружения домов или готовые дома при возмещении расходов в течение определенного срока. Взамен требовалось, чтобы каждое семейство принесло с собой капитал от 12 до 1 500 рублей(11).
К меннонитам поспешили присоединиться Швейцарцы, Немцы всех религиозных оттенков, в том числе католики и реформаты. Число тех, кто пришел воспользоваться компенсацией правительства, оказалось столь значительным и превзошло столько министерских прогнозов, что огромная часть сих новоприбывших очутилась в первое время в весьма неприятном положении. Чума, войны с Францией и Турцией, пережитые среди колонистов, довели их страдания до предела, и целые семейства погибали прежде, чем правительство смогло их расселить, их распределить в своих новых жилищах. Сегодня, когда путешественник проезжает эти радостные колонии, обрамляющие Днепровские пороги или берега Молочной, и те, которые рассеяны по склонам Таврической гряды или Бештау, он едва ли вообразит все первоначальные страдания, первые трудности этих новых установлений, столь процветающих теперь.
В 1834 году одно крымское губернское правление насчитало 5 645 немецких и швейцарских поселенцев, и 5 239 меннонитов; итого: 10 884 иностранных поселенцев(12).
Из них 1 128 проживают в Симферопольском уезде.
1 756 – в Феодосийском уезде.
8 000 – в Мелитопольском уезде.
Девять отдельных колоний(13) Симферопольского и Феодосийского уездов насчитывали сами по себе 1 912 жителей с 341 домом. В ту пору уже выращивалось 500 000 футов виноградников, что соответствовало в хорошие годы 180 000 пинт вина. Большинство швейцарских колонистов, насчитывающих 48 семейств, собраны вместе в Цюрихтале.
Губернское правление Херсона обладает своими колониями, как и Екатеринославская губерния. Последние существуют на древних владениях Запорожских казаков, самых плодородных землях рядом с Днепровскими порогами, и положение которых наиболее превосходно в южном направлении и по соседству с большим городом Екатеринославом. Общее число их 17 поселений. Наряду с крымскими колониями, все они датируются от 1804 до 1809 гг. основания.
Сначала предполагалось, что уроженцы Вюртемберга, устремившиеся на Юг России, принадлежали к тому же слою поселенцев, которые искали новые земли. Их хотели разместить вокруг Одессы. Узнав о мотиве их странствия, им представили все опасности и сложности, их поджидающие, если они упорствовали в своем предприятии.
Ничего не могло их остановить и, продолжая свое паломничество со слепым рвением, они устремились волей-неволей на Кавказ, который мучительно преодолели, спустившись с него и встав караванами в окрестностях Тифлиса в 1817 году, где все удивлялись необыкновенному зрелищу их прибытия.
Генерал-аншеф Ермолов, предупрежденный их странным появлением на южных склонах Кавказа, сначала думал, что имеет дело с безумцами, выслушав их доводы и их замыслы. Вызвав к себе их главных вождей, он их уведомил о невозможности продолжения их пути. Он сообщил им, дескать, очень хорошо, что пока они пребывают на российской земле. А посему – грядите с миром и под защитой Господа, ведь для вас это дело совести; но знайте, что как только вы перейдете нашу границу, то вступите на территорию Персии, магометан, которые вряд ли станут заботиться о вашем паломничестве. Если вожди Армении (которая еще не принадлежала России) вас не сделают рабами, распределив вас по своим владениям, то думаете ли вы, что избежите подобного, попав в руки Курдам: эти безжалостные бандиты вас безобразно ограбят и будут считать, что оказали вам большую честь, не зарезав вас, а отправив стеречь их стада? И даже если вы избежите попасть в лапы Персов или Курдов, разве избежать вам Турок или Арабов в пустыне?
Вождей похода встревожила столь точная картина бесчисленных мытарств, которые ожидали паломников, если бы они продолжали упорствовать в своих замыслах. Впрочем, усталость долгого странствия и болезни, уменьшившие их число, сильно замедлили их рвение. Они согласились с условиями, им предложенными, рассматривать их в качестве колонистов Южной России, предоставив им 35 десятин пахотной земли в собственность семейства, построить им дома, погашение ссуды за которые осуществлялось бы в течение десяти лет и беспроцентно. По прошествии этого срока колонисты облагались налогом в 20 копеек или сантимов за десятину(14). А до тех пор они освобождались от всех податей.
Таковыми были предложенные и принятые условия. Тем не менее, первые моменты этой колонизации оказались очень тяжелыми для новоприбывших. Каждый просил для себя дом и полагал, что правительство могло заставить возникнуть дома из земли, как шампиньоны. Поселенцы жаловались и составляли требования; они раздражали генерал-губернатора, поначалу им благоприятствовавшего и раскаявшегося затем, что допускал в свое губернское правление столь твердолобых людей.
Много раз наш староста отправлялся в депутации к нему, в юмористическом ключе повествуя о своих неприятностях с суровым губернатором Кавказа.
Наконец, все стихло, все упорядочилось, и стала соблюдаться законность; умы и предрассудки смягчились под тяжестью забот материальной жизни. Понадобилось приспосабливаться к климату, и смертность оказалась большой на протяжении первых лет.
Общая численность поселенцев, прибывших последовательно(15) в 1817 и 1818 гг. составляла 2 617 человек. В 1831 году их количество снизилось на 616 человек и долго не поднималось выше 2001 человека. Персидские войны соединились с плевритами, брюшным тифом, чтобы казнить их. В июне 1826 года Геленендорф и Анненфельд были разграблены и опустошены карабахскими Татарами, о чем я рассказывал. В августе месяце пришел черед Катариненфельда. Тридцать убитых поселенцев и 130 уведенных в рабство чудовищно уменьшили население этой деревни, насчитывавшей тогда 85 семейств; те, кто избежал оной участи, спасались в Элизабеттале(16).
Но в 1836 году количество населения уже превысило и его численность, подрастя на 401 человека, достигла 2 402 жителей как благодаря рождаемости, так и из-за возвращения некоторого числа пленников.
Петерсдорф являлась первой из основанных колоний. Благодаря своему изобилию и процветающему состоянию она, наряду с Мариенфельдом, занимает первое место. Остальные классифицируются с тем же соотношением в порядке, только что мной определенном.
Это процветание независимо от площади земельных наделов, которыми обладает каждая колония; поскольку ни Мариенфельд, ни Петерсдорф, ни Геленендорф не получили обещанное им количество пахотной земли, тогда как Элизабетталю достался свой надел. Все зависит от предприимчивости, дерзости и близости с рынками сбыта.
Мариенфельд и Петерсдорф располагают всем, чего можно пожелать: вином, зерном, лошадьми, в изобилии фруктами; и это на пороге Тифлиса. Каждый дом имеет свой виноградник и свой фруктовый сад, и приятно наблюдать красивые чистые дома, удобно выстроенные по линейке. Содержание ирригационного канала, который, по мнению поселенцев, должен был быть отремонтирован за государственный счет, легло на их плечи и стоило им больших затрат.
Я уже говорил о виноградниках Катариненфельда и его полях; я рассматривал также нынешнее состояние и будущее Геленендорфа. Я не знаю, чему приписывать отставание Элизабетталя, за исключением, возможно, характера каменистой, скалистой местности, его окружающей. В остальном, что касается общей площади надела, эта одна из наиболее благоустроенных деревень, поскольку обладает 2 302 десятинами пахотной земли и 467 десятинами пустырей (31 десятина + 6 1/5 десятины на семью), на которых жители высадили 67 900 футов виноградников и 2 658 фруктовых деревьев.
Александерсдорф имеет лишь 23 десятины пахотной земли на семью и 7 1/5 десятин пустырей. Его расположение в долине Куры и близость Тифлиса должны благоприятствовать его малому населению; но, кажется, ему недостает воды, а бедность общины не позволяет ему приступить к работам, которые привели бы воды Куры в большем изобилии. Почва Александерсдорфа ничем не отличается от окрестностей Тифлиса, которая мергелеобразная, сланцевая и скудная; от жары она растрескивается, превращаясь, так сказать, в золу, и только благодаря силе орошения из нее можно что-то получить. Каждый дом обладает своим садом, где довольно мало виноградников и фруктовых деревьев. Поселенцы этой деревни охотно обслуживают повозки и экипажи.
Что касается Тифлисской колонии, то можно сказать, что она только промышленная; поскольку семья владеет лишь 11/17 десятины с 2/5 десятины пустырей; 6 571 виноградная лоза и 943 фруктовых деревьем не могут прокормить население в 184 жителя. Почти все колонисты являются ремесленниками: среди них 3 кузнеца, 1 слесарь, 8 портных, 2 пивовара, 3 каменщика, 1 кожевенник и т. д. Город Тифлис им дает работу.
Несмотря на столь цветущее состояние этих колоний находятся люди, умеющие жаловаться на все. Дескать, по их мнению, этого еще недостаточно для предпринимательства и трудовой деятельности. Они вменяют колонистам в преступление то, что те переняли многие обычаи страны, продиктованные климатом, и даже использовали грузинский плуг. Согласно им, отнюдь не уроженцы Вюртемберга принесли свои деловые навыки, необходимые Грузии; они приглашают жителей Юга Франции, Италии, Греции, людей, сведущих в возделывании оливковых деревьев, инжира, шелковичных червей, индиго, открывать в Грузии, которой присущи все эти культуры, новые экспортные отрасли.
Системе наскучили эти люди, вечные резонеры, которых нельзя никогда удовлетворить. Они даже не в состоянии оценить радость, видя фанатичное население вновь возвращающимся к порядку и становящимся полезными членами общества. Оно этим обязано своим пасторам, людям, достойным всякого почтения благодаря усердию, проявленному ими в его просвещении и в его воодушевлении праведными идеями о деяниях христианства.
Все колонисты принадлежат реформатской религии, за исключением малого числа отделившихся семейств, живущих в основном в Александерсдорфе. Каждая колония имеет свою церковь, своего пастора, свою школу, кроме Петерсдорфа, который в этом плане зависит от Мариенфельда.
Большинство церквей добротно построены; самая красивая из них в Тифлисской колонии. Ее только что завершили, и я имел удовольствие ее подробно посетить в обществе преподобных отцов капуцинов из Тифлиса, которые любезно попросили нас ее показать, настолько любопытно им было узнать особенности нашего культа. Господин пастор Йордан им оказал честь, и своды храма зазвенели впервые от латинских фраз миссионеров из Рима и Базеля. Ибо все колонии окормляются пасторами, присланными Институтом миссий этого последнего города.
Отделившиеся не имеют ни пастора, ни церкви; среди них правит циничная свобода, странным образом контрастирующая с христианской моралью: жены, говорят, у них общие.
Управление делами всех колоний возложено на инспектора. Тот, кто им являлся во время моего пребывания в Тифлисе, сначала служил на таможне и не имел никакого отношения ни к немецким делам, ни к сельскому хозяйству – важнейшим качествам администрации, которая обязана создавать, поощрять и изыскивать новые ресурсы. Его заменили, чем воспользовались, чтобы улучшить способ управления.
Проезд из Тифлиса в Пятигорск через Кавказ
Мцхета
Благодаря диете и заботам моего соотечественника, я вскоре восстановился от повторного рецидива лихорадки, и я выехал из Тифлиса, чтобы пересечь Кавказ, 29 мая / 10 июня в обществе господина Клемана (Clément), советника коллегии и бывшего начальника Тифлисской таможни. Мы с грустью вспоминаем наших друзей из Тифлиса, собравшихся у господина полковника Тритилевича, чтобы попрощаться с нами.
Почтовая дорога из Тифлиса в Мцхету шла по правому берегу Куры; мы ехали по сланцевым и песчаниковым скалам, обрамляющим русло реки, имея на виду в глубине долины белую вершину Казбека. Верхушка холмов в разнородных слоях с песчаником и сланцем состоит, как в Нафтлуги и Авлабаре, из нагромождения крупных булыжников, свернутых обломков сланца, песчаника, а порой и черного известняка: эти булыжники расположены горизонтальными станинами, напоминающими грубый конгломерат, осыпающиеся крупные глыбы которого ограняют путь.
В 4 верстах от Тифлиса мы миновали небольшой ручей Вера, затем на 10 версте мы вошли в расширение долины, называющейся равниной Дигоми, длиной несколько верст на 2 или 3 версты ширины. Она знаменита в истории Фарнаваза, начинающего около 300 года до Рождества Христова череду царей Грузии. В этой легенде, сообщенной мной выше(1), нет ничего невероятного, даже в самом факте пещеры: она могла быть одной из тех, которые в большом количестве выстилают здесь скалу, как это заметно по дороге из Тифлиса в Большую Авталу, поднимаясь вверх по левому берегу реки Куры. Но подлинная ли она? Удостовериться в ней возможно не больше, чем в преданиях, лежащих в основе всех древних историй.
После равнины Дигоми мы вошли в ущелья, с трудом преодолеваемые между скалой и Курой. Пейзаж дикий, и река представляет собой много живописных мест для обзора.
У Мцхеты, недалеко от места, где Его Величество император Николай I едва не очутился в Куре, эта река внезапно меняет направление, делая резкий выпад рукавом: открываются скалы, и темная расселина позволяет Куре избежать верхних бассейнов Картли, чтобы выйти в долину Тифлиса. В этот рукав, называемый Грузинами коленом дьявола, Девис-Намухли, Кура принимает Арагви, текущую с севера на юг.
Мы поднялись в теснину, углубившись в расселину Куры: несколько разодранных скал поднимались из потока; остатки крепостей, башен покрывали эти скалы. Старинный мост, переброшенный с одной скалы на другую, доставлял странника через рукав Куры до подножия древней башни и других руин, которые разделяют малый мост от большего, посередине сделанного из дерева; замененная подобным образом арка давно исчезла; и если это действительно мост, сооруженный Помпеем для преследования Митридата и его спутников, то он давно уже бросил вызов силе стихий.
За мостом, оглянувшись на свои следы, мы прошествовали вдоль скал, над которыми некогда поднималось предместье Сархин(2), осажденное Александром Македонским.
Впрочем, мост на Куре служил сообщением предместья Сархин с горой Картлос, городом и алтарем Армази, расположенных почти напротив, на правом берегу Куры – город занимал глубину небольшой долины, где еще и ныне течет ручей Армази. Сколько богатств еще сокрыто для археолога в этих никем не посещаемых руинах!
Когда мы преодолели руины Сархина, то оказались на древнем месторасположении Мцхеты, на поверхности почти в полторы версты длиной между мостом Сархинети и слиянием Куры с Арагви. Я увидел лишь развалины и опустошение в этой древней столице Грузии, пережившей столько славных столетий, богатой и могущественной.
Древний кафедральный собор Свети-Цховели(3) является первым объектом, поражающим среди печальной сцены разорения. Он находится в центре разваленных фортификационных сооружений и башен. По внутреннему периметру этой стены расположены покои, предназначенные для патриарха; большая часть их оставлены, и каменные портики, вытесанные из зеленого порфира, изящно выстроенные теперь не что иное, как массы, изъеденные временем. Мы разместились в покое, занимаемом митрополитом Грузии, когда он прибывает на службу в Мцхету; нельзя ничего увидеть более прискорбного.
Церковь, возведенная с самым изысканным изяществом грузинского стиля, была первым храмом Грузии. Первые основания его заложил Мириан, обратившийся в христианство по призыву святой Нинон(4).
Мирдат, правивший с 364 по 379 гг. заменил эту первую деревянную часовню на каменную церковь(5). Несомненно, позднее она подвергалась реставрациям и изменениям. Но когда в 1414 году на трон взошел Александр, вся Грузия настолько оказалась разоренной свирепым Тимуром, что не оставалось «камня на камне метрополии Мцхеты, пресвятой кафолической церкви; она была полностью разрушена, как и все другие храмы»(6). Александр восстановил митрополию почти по старому плану, и я обнаружил вящую аналогию между стилем абсид и митрополии Кутаиса.
Купол обрушился в 1656 году и был восстановлен мусульманским царем Ростомом, правившим от 1634 до 1658 гг.(7). Наконец, Вахтанг V, царствовавший от 1704 до 1722 гг., повелел сделать большие украшения для этой церкви.
План церкви такой же, как и у всех грузинских церквей(8). В целом ее размер составляет 178 футов длины, 78 с половиной футов ширины и 111 футов высоты. Это крест, центр которого освещается сводом, а большой неф образует самую протяженную сторону. Узкие проходы отделены от большого нефа двумя аркадами неравных размеров.
Фасад абсид предстает совершенным образчиком грузинского стиля: он декорирован, как и в Кутаиси, двумя прекрасными нишами и искусственными сводами. Стены усеяны рельефами и животными.
Фасады трансцептов или рукавов креста созданы в том же стиле, что и абсиды. Снаружи большой неф украшен четырьмя дугами в форме ниш, опирающихся на крышу проходов, как в Гелати и Кутаисе.
Использовавшийся камень есть зеленый или красноватый порфир, как и в Чамокмоди.
В интерьере церковь украшена картинами, под несколькими из которых надписи на греческом языке; они самые древние; более современные надписи по-грузински.
Коронованные в этой митрополии цари Грузии здесь же по большей части и погребались. В их числе приводятся и Вахтанг-Гургаслан, Давид, сын Лаши, Димитрий-Тавдадебули, Луарсаб Великий, Свимон и Георгий(9). Патриархи также покоятся здесь. Очень мало украшенные надгробные камни все находятся на уровне почвы и несут лишь нечитаемые следы надписей. Могилы двух последних царей, Ираклия и Георгия, расположенные по обеим сторонам от иконостаса, сначала были просто возвышением, вымощенным кирпичом и покрытым большим хлопковым полотном. Император Александр повелел их заменить мраморными саркофагами.
Но истинное святилище этой церкви находится не в ней; оно пребывает в своего рода часовне, заметной слева при входе и освещенной куполом, частично покоящимся на двух колоннах, посреди которых стоит очень почитаемый каменный стол: на нем некогда хранился знаменитый Хитон, одно из разодранных облачений Иисуса Христа. На каждой из этих колонн можно прочесть надписи: одну по-гречески, другую по-грузински. Не имея времени сделать копию их, господин фон Штевен мне позволил воспользоваться сделанной им 19 октября 1804 года копией греческой надписи, опубликованной господами Гаазом из Французского института и Броссе младшим из Санкт-Петербургской академии(10).
«Это божественный и очень почитаемый храм Марии, нашей царицы, Божией Матери и Приснодевы (был…) на средства и благодаря заботам блаженнейшего служителя Божия Пебанпато… Пакрата и по молитве вождя, называемого гуриэлем Кайхосрови Гатером, венчанным князем Божиим…».
Такой смысл, который можно разумно извлечь из этой надписи, обезображенной по обоим краям. Две строки, предшествующие имени Баграта, не поддаются расшифровке, и невозможно разобрать, что общего было у царя Имеретии, повелевавшего в Мцхете, с гуриэлем Кайхосровом.
Однако мы знаем по истории Имеретии(11), что в 1658 году, то есть два года спустя после падения купола Мцхеты, гуриэль Кайхосров получил помощь от Картвелов в походе, предпринятом им против дадиана Мингрелии. Баграт, царь Имеретии, начинал править в ту эпоху; вероятно, что восстановление купола имело отношение к событию, касающемуся обоих князей. Удивило меня то, что об этом факте напоминала греческая надпись; но, кажется, что она не что иное, как перевод грузинской надписи, имевшей место на другой колонне.
На входной двери справа грузинская надпись, скопированная господином фон Штевеном и переведенная господином Броссе(12). Вот она:
«По воле Божией (Отца, Сына и Святого Духа) … мы Бостоганашвили Христофор католикос, предприняли роспись внутреннего свода оной церкви в 334 год ( – 1644 год) во спасение нашей души и оставление наших грехов под руководством Мамантия, монаха монастыря Святого Креста в Иерусалиме. (Кто-нибудь если увидит, пусть помолится за нас), Господь Бог вам окажет милосердие».
На восточном фасаде третья надпись очень грубыми курсивными буквами следующим образом выражает дату царствования Георгия XII.
«И. Х. Правление Георгия (XII), год 7180 от Адама, 1672 от Рождества Христова, 367 пасхальной эры. Боже, смилуйся над Михладзе».
Господин фон Штевен не нашел достойной копирования четвертой надписи курсивными буквами, находящейся на входных дверях с юга.
В 1804 году во время путешествия господина фон Штевена вокруг самой церкви располагалось от 30 до 40 земляных хижин, обитаемых крестьянами. Сегодня статистика господина Евецкого(13) здесь их помещает 124. Все то, что остается от древнего населения, которое, как хорошо отмечает господин фон Штевен, не могло быть сильно большим, ведь Мцхета заключала в себе узкое пространство, сжатое между горой Сархинети и слиянием двух рек. Но здесь существовала лишь крепость, а Мцхета простиралась во все стороны своими предместьями и укрепленными замками, средоточием которых являлась.
Я уже говорил о Сархине и Армази на юге и западе от Мцхеты. Прямо на север простирался обширный квартал Самтавро, узнаваемый в наши дни по прекрасной одноименной церкви, находящейся в 300 или 400 шагах на северо-запад от митрополии(14). Именно Мирдат, правивший от 364 по 379 гг., заложил первые фундаменты этого здания рядом со скромным святилищем Святой Нинон. И поскольку она разделила ту же участь, что и митрополия при Тимуре, то Александр ее повелел восстановить одновременно с митропоией. Стиль архитектуры, расположение плана, использовавшийся камень, работа, украшения – одни и те же для обеих церквей и доказывают факт. И только пропорции Самтавро меньшие.
Если эта церковь немногим и кажется более древней, чем митрополия; если стены и покрыты лишайниковым мхом; то лишь потому, что за ней не столь часто следили, нежели за другой, подвергшейся полной реставрации в начале восемнадцатого столетия. Она выглядит более обветшалой и изъеденной. Снаружи ее нет надписей; я не увидел их и в интерьере.
Старая монашка, занимающая со своими спутницами, столь же возрастными, что и она, старые лачуги, прислоненные к квадратной стене, окружающей церковь, мне открыла врата: говорят, что здесь похоронен царь Мир, правивший в 730 году от Рождества Христова.