– АРГРХЫЫЫЫЫР! – яростно рычит жирдяй и обнажает крупные гнилые зубы.
Зомби бросается на меня. За доли секунды покойник преодолевает разделявшие нас метры, широко расставив руки, словно загоняет ими рыбу в пруду. Невероятно быстро для такого тучного мужчины! Но недостаточно быстро для меня.
В последнее мгновение, я отставляю левую ногу назад и смещаюсь с линии нападения – хватаю его за пиджак в области подмышек и резко дергаю на себя. А дальше сила инерции делает все за меня.
Следующий шаг зомби делает неуклюже, запинается второй ногой и… валится на пол. Кафельные плитки недружелюбно встречают его жестким ударом, размозжив гниющий нос. Однако покойник не обращает на это никакого внимания. Он упирается толстыми, как сардельки, пальцами в потертое напольное покрытие и медленно поднимается.
– А вот это вряд ли, – усмехаюсь я.
Я уперся одним коленом в спину покойника и вновь пригвоздил его к полу. В следующую секунду я быстрым, отточенным движением извлекаю из ножен армейский нож и обрушиваю его клинок на голову зомби. Лезвие легко пробивает черепные кости, словно они из бумаги. Тело мертвого мужчины в тот же момент обмякло и рухнуло на кафельный пол.
Эйфория сражения покидает мое тело и утекает сквозь пальцы, словно песок. Я позволил себе мимолетное развлечение во время работы, но пора возвращаться к своим.
Тяжело вздыхаю, вытираю нож о штаны покойника и убираю его в ножны. Затем я легко поднимаюсь на ноги и заменяю опустевший магазин. Путь чист, и мы можем продолжить путь.
– Группа, выходим. Леха, Машина со мной. Остальные прикрывайте отход. Профессор? – я внимательно смотрю в глаза Панову и дожидаюсь когда он обратит на меня внимание. – Держитесь прямо за моей спиной. Вам ясно?
Профессор тяжело сглотнул, но все же кивает в знак согласия. Отлично! Алексей и Витя уже возле двери. Коченов поворачивает ручку, дергает ее на себя и резко открывает дверь.
Мишин грузно стучит берцами по полу и первым выбегает на улицу. Алексей не мешкает и выскальзывает следом. Оба бойца скрываются из вида, но автоматы сразу говорят вместо них. Следую за ними, и яркий солнечный свет ослепляет меня. Глаза быстро привыкают к освещению, и я вижу около двух дюжин зомби, наступающих слева и справа.
Нас разделяют еще около пятнадцати метров – всего несколько минут, и мертвые обступят нас и зажмут в кольцо. Профессор Панов тоже замечает наступающую угрозу. Однако, хвала Богам, он не убегает без оглядки, а стоит близко и то и дело наталкивается на меня своим тщедушным телом.
Леха и Витя в двух шагах от нас и поливают раскаленным свинцовым дождем зомби справа от нас. Вот падает дряхлый старик в истлевшем коричневом костюме со свежими ранами от пуль, разорвавшими его голову, грудь и живот.
Рядом с ним безвольно заваливается на спину тело свежеобращенной юной покойницы. Ее светлые волосы ниспадают вниз, вторя легкому голубому платью, развевающемуся на ветру. На ее теле всего одна рана – маленькое круглое отверстие между бровями, яростно изогнутыми, подобно крыльям хищной птицы.
Высокий худой парень, двое пожилых мужчин, четверо похожих одна на другую женщин бальзаковского возраста в строгих и элегантных костюмах, покрытых следами грязи, падают один за другим, поверженные смертельными укусами «ос» со стальным сердечником.
– Смена! – командую я.
Плюев и Макарченко послушно выходят вперед, а Леха и здоровяк Витя-Машина отступают за их спины, перезаряжая оружие.
– Не стоим! – командую я, и группа начинает продвигаться вперед.
Шаг за шагом мы разрезаем плотную толпу зомби, словно нож масло. Мы двигаемся полукольцом, оберегая профессора, семенящего за нашими спинами.
– Макарченко, найди мне Васина. Гаубица его нужна позарез! – через плечо я бросаю связисту.
Грохот выстрелов практически безоговорочно оглушил меня. Я не слышу собственных слов, словно их произносит герой немого кино. Не уверен, что связист смог сам разобрать мою речь. Однако Артем отступает на шаг назад и оказывается рядом с профессором, Коченовым и Мишиным. По всему видно, что его слух адаптировался быстрее моего.
Четверо мертвых стариков со сморщенной серой кожей на руках и лицах пользуются заминкой и подбираются вплотную к нашей линии обороны. Однообразные строгие костюмы делают их похожими на группу Битлз, если бы те дожили до наших дней в полном составе. Рты двух оказавшихся впереди зомби оскаливаются в яростном реве.
В их челюсти врезаются стальные ребра автоматных прикладов. Это Витя и Леха, не дожидаясь команды, дружно выступили вперед и заполнили образовавшуюся брешь. В разные стороны брызнули осколки костей.
Мою правую щеку обжигает – это расколотый надвое пожелтевший зуб угодил в скулу. На пару сантиметров выше, и он мог повредить мой глаз.
Быстро работая локтями, парни оттесняют зомбированных врагов. Позади бубнит Макарченко, однако разобрать слова я не в силах.
Я разрываю головы двум стоящим передо мной мертвым женщинам короткой очередью.
Их поверженные тела тут же затаптывают новые зомби. Я жму на спусковой крючок, намереваясь покончить и с ними, но ничего не происходит – магазин опустел.
– Перезаряжаю! – что есть мочи кричу, задрав голову, и отступаю за спины парней.
Профессор рядом со мной напуган, но держится молодцом. Я осматриваю своих подчиненных. Они выбиваются из сил, но уверенно продолжают теснить врага. За нашими спинами образовалась широкая просека из разорванных пулями гниющих тел.
На десяток метров теперь безопасно, но не менее трех дюжин зомби догоняют нас. Я осматриваю улицу поверх макушек моих балбесов. Боже, сколько еще впереди покойников – им же конца и края нет!
До угла здания остается не больше пяти метров, однако наше продвижение застопорилось. Мы словно целая группа Гераклов, сражающихся с лернейской гидрой. Всякий раз отрубая следующую «голову», на ее месте возникают две, а то и три. Они смердят трупным зловонием и падают, пораженные стальными плевками из раскаленных стволов.
Нужно срочно что-нибудь придумать, потому что нынешний план не работает… Вот только полезные мысли упорно не хотят приходить в голову. Я вставляю новый магазин, и автомат лязгает затвором, досылая патрон в патронник.
Глава 21. Андрей
Утро встречает меня яркими солнечными лучами. Сильно хочется в туалет и покушать. Так, тогда сначала природные потребности, а потом набивать желудок едой.
– А-а-аа! Вот зараза, – при попытке встать левый бок пронзает резкая боль.
Почти сразу становится легче, но теперь ребра ноют, даже когда я не двигаюсь. Надо бы осмотреть последствия вчерашних приключений. Я аккуратно сажусь, стягиваю с себя куртку и приподнимаю нижний край футболки.
Ох! Ну и вид открывается. На левом боку от подмышки до надетых джинсов разливается солидное фиолетово-черное пятно синяка.
Осторожно ощупываю ребра. В паре нижних после ДТП образовались трещины, но вроде ни одно не сломано. Хотя точнее я без снимка, конечно, не узнаю. Раз уж это теперь, наверное, никогда не станет известно, буду считать, что у меня нет ни переломов, ни повреждений внутренних органов.
Это как в исследовании Шредингера. В рамках мысленного эксперимента он посадил в ящик кота и поставил миску с отравленной едой. После чего закрыл ящик крышкой. Так вот, согласно выводам ученого, пока кто-нибудь не откроет крышку, нельзя с уверенностью утверждать, что кот отравился. И выходит, пока ящик закрыт, кот и жив, и мертв одновременно.
Не сильно обнадеживает в моем случае. Но я все равно исправить уже ничего не могу, а значит, переживать об этом бессмысленно. Так что пока сделаю то, что могу. Я снимаю грязную футболку и подтягиваю к себе рюкзак. Движения левой руки вызывают легкие приступы боли. Ничего, сейчас станет полегче.
Я вытягиваю из аптечки бинт. Разрываю зубами упаковку, делаю глубокий вдох и ловкими уверенными витками обматываю торс.
Закрепляю перевязку над плечом и втискиваю себя обратно в футболку. Слабая боль остается, но теперь я могу двигать рукой без последствий.
Поразмыслив, я достаю из аптечки антибактериальную таблетку и обезболивающую. А теперь срочно в туалет, пока не случился мокрый конфуз. Закончив дела природной необходимости и умывшись, я шлепаю по кафельному полу обратно в комнату. Слева стоит то самое трюмо, с которого на меня вчера прыгнула кошка. Ох и напугал же меня этот комок шерсти.
Я невольно смотрю в зеркало расположенное в трюмо. Да уж, выгляжу как петух из старого советского мультфильма про Бременских музыкантов – изрядно ощипанный, но непобежденный. К тому же еще за один день отросла щетина на лице. Я ухмыляюсь. Еще неделю в таком режиме, и нужно будет не бриться, а бороду подстригать.
Время завтрака! Крышка проскрежетала металлом о металл, и, вооружившись вилкой, я набрасываюсь на еду. Рыба в банке заканчивается так быстро, что совсем не успеваю наесться. Ничего удивительного: за вчерашний день в моем желудке побывали только сосиски, и те лишь утром.
Дороги же никуда не делись, и машина есть. Возможно, у меня даже получится раздобыть транспорт понадежнее. Буду свободно заправляться в пути на АЗС. Кажется, цены на бензин со вчерашнего дня упали до нуля. Нужно только запастись едой и водой. Наведаюсь в супермаркет, там сегодня зомби-скидки. К сожалению, уверен, что я не один такой находчивый.
Возможно, за припасы придется побороться как с живыми, так и с восставшими из мертвых. Я, конечно, не эксперт в этом вопросе, но фильмы про конец света, как никак, смотрел.
Возможно, за припасы придется побороться как с живыми, так и с восставшими из мертвых. Я, конечно, не эксперт в этом вопросе, но фильмы про конец света, как никак, смотрел.
Со скидкой на вероятных противников, у меня остается катастрофически мало боеприпасов. Где мне достать патроны? Может, найти стрелковый тир? Точно! За последние два дня с оружием, не считая того, кто прострелил окно моей машины, я видел людей в форме. Значит, пора идти мне сдаваться в полицию. Может, в нынешнем мире за это патроны выдают.
Шутки шутками, но сначала я действительно наведаюсь в местное отделение. Помню, что когда вчера я выезжал из города, то перед самой границей видел вывеску «Полиция». Я доедаю рыбу из банки.
Может, телефон еще работает?
Батарейка в нем почти сдохла, но в карте порыться времени хватит. Та-а-ак, а отдел полиции у нас находится… О, это же совсем рядом! Если идти через дворы, то меня от него отделяют всего восемь домов. Значит, нечего рассиживаться.
Я встаю и широко потягиваюсь. Левый бок слегка ноет, но вполне терпимо. Избавившись от мусора и закинув грязную вилку в раковину, я снимаю с крючка небольшое кухонное полотенце, после чего возвращаюсь к софе в прихожую.
Столовые приборы мне еще пригодятся. Поэтому я беру вилку, ложку, нож и открывалку, заворачиваю их в полотенце и кладу в рюкзак рядом с аптечкой.
Где я вчера сбросил куртку?
Как я вообще в ней спать не лег… А, вот ты где! Я надеваю куртку, забрасываю за спину рюкзак и выхожу из квартиры.
Через десять минут неспешной прогулки я добираюсь до места назначения. Двигаюсь осторожно, и по пути мне не встречается ни один зомби. Уже хороший признак.
Передо мной обычное двухэтажное здание, обшитое белыми пластиковыми панелями. Над дверью закреплена прямоугольная табличка: на синем фоне написано «ПОЛИЦИЯ».
Газон и кусты перед отделением идеально подстрижены – ухоженные цветочные клумбы. Все говорит о тщательности с которой поддерживался порядок на территории. Вот только этот порядок безжалостно нарушают восемь трупов.
Семь из них изрешечены пулями и лежат на тротуаре. Из их простреленных голов на асфальт вытекли небольшие мутные, грязно-черные лужицы.
Восьмой труп сидит, прислонившись спиной к распахнутой настежь двери. По поверхности тротуара к его ногам тянутся следы крови. Похоже, беднягу еще живого волокли по земле подальше от зомби. Возможно, его даже укусили во время нападения.
В подтверждение этой теории говорит и простреленная голова парня. Его добили, приставив ствол оружия в упор. На лбу, вокруг входного отверстия пули, остался розово-черный след ожога от раскаленного ствола.
Последняя воля умирающего?
Судя по гражданской одежде, он вполне мог быть одним из следователей или оперов – я слышал, что им разрешено так ходить на работу.
В дверь, за головой трупа, как будто попал огромный пейнтбольный снаряд с темно-красной краской. Из дверного проема откуда-то изнутри доносится грохот.
А вот это как раз логично. Я же не могу оказаться единственным, кто догадался наведаться сюда. Ну что ж, иду знакомиться с коллегами-мародерами.
Я вхожу в помещение и съеживаюсь от холода. Прохладно у ментов в домике! Слева от входа – окошко дежурной части. За стеклом никого не видно. Оружейная комната должна быть там.
На полу, на правом боку, спиной ко мне, лежит труп полицейского. О том, что он не просто прилег поспать на полу, красноречиво говорит кровь на его одежде.
Я обхожу мужчину спереди. На форменной куртке, на груди, висит металлический жетон с надписью «оперативный дежурный». А сразу под ним, на теле сотрудника, через разрезы на ткани видны три колотые раны, но красно-бурое пятно на полу небольшое. Зато все рабочее кресло залито темно-бордовой, запекшейся кровью.
Печально, но с дежурным хотя бы все понятно. А вот с обстановкой в оружейной комнате пока не все так прозрачно.
Может, новый пистолет себе сейчас еще подберу?
В арсенале все перевернуто вверх дном. Повсюду валяются пустые картонные коробки из-под патронов, открытые и девственно чистые деревянные ящики. Дверцы стальных сейфов тоже распахнуты, обнажая их опустевшее нутро. Да уж, вот тебе и обновил пистолет.
Однако на полу то тут, то там, словно выпавшая утренняя роса, сверкает на солнце отполированными боками россыпь патронов.
В одном из сейфовых шкафов я нахожу два магазина к моему пистолету, в другом – еще один и четыре пенала для чистки оружия. Чистить оружие я все равно не умею, так что они мне ни к чему.
Может, после меня сюда кто-нибудь знающий заглянет?
А вот пустые магазины я забираю, все три, тут уж извините. Аттракцион невиданной щедрости заканчивается, не успев начаться. Затем я опускаюсь на пол и собираю патроны, стараясь не оставить ни одного. Ни дать ни взять Золушка, перебирающая крупу, черт бы ее побрал! Я осматриваю все и собираю даже те патроны, которые закатились под массивные сейфы. У меня получается пять полностью снаряженных магазина и еще два неприкаянных патрона для Макарова.
– Тыдых-тыдых, бах-бах, бабах! – грохот раздается совсем рядом.
Я вздрагиваю и подскакиваю от испуга.
– Зараза, – одними губами тихо ругаюсь я.
Я знаю, что во всех фильмах ужасов недалекие главные герои так и норовят сунуть свой нос к источнику странного шума или в особенно темное место. Тоже видел такое кино! Но здесь я точно знаю, какой именно ужастик может меня ждать за этой дверью.
Стараюсь действовать тихо, вынимаю топор из креплений рюкзака и сжимаю его покрепче. Теперь, даже если там зомби, я готов к их появлению. Надеюсь, что готов.
Я выглядываю обратно в помещение дежурки. Три камеры обезьянника без постояльцев, но во второй слева в дальний угол забился мужчина. И я его вполне понимаю. Ведь к нему внутрь через прутья решетки пытается пробраться зомби-полицейский!
Мертвый мужчина стоит вполоборота спиной ко мне. Он разительно отличается от зомби, поднятых неизвестной силой из своих могил. Черные волосы на его голове неряшливой челкой спадают на морщинистый лоб. На потерявшей пигмент серой коже на виске вздулась вена, но кровь в ней не пульсирует.
Застывшая маска лица не кажется высохшей – напротив, она сальная и блестящая. Мужчина облачен в полицейскую форму и упирается окровавленным животом в решетку.
Просунув руки между прутьев, мертвый страж правопорядка без устали рвется к заключенному с яростью дикого кабана. Пальцы согнуты, как у хищной птицы, но до пленника они дотянуться не в силах и руки зомби, раз за разом загребают только воздух.
– Раргрхрн! – кровожадная тварь рычит и бьется телом о решетку.
С каждым новым рывком зомби прутья содрогаются. Оба мужчины, и живой, и мертвый меня не замечали. Я осторожно подхожу к мертвяку на расстояние вытянутой руки, его затылок маячит передо мной вперед-назад.
Я резко поднимаю топор над головой и изо всех сил опускаю его вниз обеими руками. Внезапно мое оружие становится намного легче.
Лезвие топора делает именно то, к чему уже давно были все предпосылки-слетает с рукояти и отправляется в полет куда-то позади меня. Удар по затылку зомби приходится осиротевшей деревянной рукоятью.
Голова мертвеца качается вперед, но видимого эффекта удар не принес. Зомби медленно отклоняется назад и разворачивается ко мне.
Глава 22. Катя
– Пиу-пиу-пиу! – заливается в руках Ванюши желтый пластмассовый «космический бластер». – Ты убита, мам!
Подаренное моему сыну «оружие» сменяет пластинку и теперь завывает не то как пожарная сирена, не то как мерзопакостная автомобильная сигнализация нашего соседа с первого этажа. Ох, чувствую еще немало крови попортит мне эта желтая штуковина по возвращении домой.
– Подожди, дорогой! – стараюсь я ответить максимально мягко – Не видишь, бабушка себя плохо чувствует?
Моя мама лежит на кушетке в дальней комнате и тихо стонет. Она ворочается, как будто смотрит какой-то очень беспокойный сон. В небольшой угловой комнате столпились, кажется, даже те родственники, которые не смогли приехать в этот раз.
Воздух очень сухой и душный, отчего мир вокруг уже начинает немного кружиться. Или это от того, что мне так и не удалось уснуть… Как же безумно чешутся глаза!
– Ванька, возьмешь меня в напарники? – громко и позитивно спрашивает Миша. – Слышишь, во дворе Дружок гавкает? Пошли проверим, может, это врач к бабушке приехал… Или это вражеские шпионы, и нам придется отстреливаться!
– Круто! – восклицает Ваня – Можно мама, можно?
Я с благодарностью смотрю на своего брата и радостно киваю. Мигрень сразу возвращается и едва не раскалывает мою голову надвое.
– Конечно, можно, – отвечаю я и улыбаюсь, превозмогая головную боль. – Только если это все-таки шпионы, то будь осторожен… и стреляй метко!
