Отзвук
Глава
Мы вопрошаем и допрашиваем прошедшее, чтобы оно объяснило нам наше настоящее и намекнуло о нашем будущем. Виссарион Белинский.
Глава 1/
Старший лейтенант милиции Леонид Жаров сидел за столом в своем рабочем кабинете и занимался натуральной ерундой. Он клал спичечный коробок на край стола и резко поддевал его указательным пальцем. Коробок взлетал вверх и с шумом плюхался обратно. Лёня проделывал это раз за разом без устали. Все бы ничего, но в кабинете на данный момент он был не один. Капитан Мещеряков, работавший над бумагами за другим столом напротив, неодобрительно поглядывал в сторону сумасбродного коллеги. Наконец даже его стальные нервы не выдержали.
- Есть ли в твоем занятии хоть какой-нибудь смысл? – возмущение Мещерякова прозвучало все же не грубо, в форме окрика, а в большей степени с издевкой.
- Еще какой! – воскликнул молодой лейтенант с ответным сарказмом после очередного удара. – Если коробок приземлится на ребро, я немедленно пишу рапорт на увольнение из плотных рядов нашей доблестной милиции.
- Пустить бы твое усердие на благое дело, дурные мысли быстро бы из головы испарились, - устало вздохнул капитан.
- Благое дело? – переспросил Лёня, прервав свое бестолковое занятие. – В этих стенах?
Мещеряков промолчал. Он встал, сложил папки в стопку и убрал свое бумажное хозяйство в сейф.
- Зря вы так, старший лейтенант Жаров, - чуть ли не официально изрек он, покидая кабинет. – Не все столь безнадежно в нашем бренном мире. И в этих стенах реально делать добрые дела.
Когда дверь за Мещеряковым захлопнулась, Лёня в сердцах так поддел спичечный коробок, что тот подлетел чуть ли не до потолка и упал на подоконник между двумя кактусами в глиняных горшках. Там он неожиданно встал вертикально, как солдатик, замерев, словно по команде «смирно».
- Надо же, - промычал фаталист, бросивший жребий. – Придется все-таки писать этот чертов рапорт.
Жаров достал пачку чистых листов бумаги, предчувствуя, что одним экземпляром дело не ограничится. Набросав в верхнем углу первого листка положенную по канцелярским требованиям шапку, перешел к основному тексту.
«Прошу уволить меня по собственному желанию ввиду моего несоответствия моральным устоям нашей организации…»
Тут он задумался и через минуту нервно скомкал исписанный листок и выбросил в корзину для мусора.
«Прошу освободить меня от службы в органах МВД в связи с моей профессиональной непригодностью».
- Слишком неопределенно, - скептически пробормотал Леонид и отправил новый вариант своей писанины вслед за предыдущим.
«Увольте! Я адекватный человек и не могу работать в коллективе конченных кретинов и коррупционеров, каковыми являются сотрудники нашего отдела. Мой непосредственный начальник майор Прохоров болтун и циник, человек без чести и совести. Капитан Мещеряков - угрюмый бирюк, бездушный ограниченный тип. Старший лейтенант Виолетта Зыбкина - личность с низкой социальной ответственностью, лизоблюдка и провокатор».
– Вот! Самое то, - одобрил свое очередное творение сочинитель сомнительных документов, но разорвал его с еще большим остервенением.
Дальше он стал писать совсем уже неприличные вещи. Больше для собственного удовольствия.
«Умоляю освободить меня от тягостной службы среди скопища моральных и физических уродов. Майор Прохоров гнусный тип с желтыми зубами, от которого постоянно смердит чесноком. Капитан Мещеряков с обликом вампира ходит в нечищеной обуви и не стрижет ноготь на указательном пальце. Груди старшего лейтенанта Зыбкиной ассиметричны. Ее левый глаз сильно косит и вводит в заблуждение окружающих. Смех ее ужасно неприятен. Остальные сослуживцы ничем не лучше. Особенно несносна эта старая кагэбистка - уборщица тетя Вера. Ее постоянно красная рожа ужасно раздражает мою тонкую душевную конституцию».
- Тьфу! – экстремальный заявитель устыдился собственного пасквиля и брезгливо отправил его в уже переполненную бумагой урну.
Перед новым чистым листом он задумался серьезно. Теперь у него возникла идея видоизменить даже стандартную шапку документа.
«Главному коррупционеру самой преступной организации нашего района…»
От неожиданной каллиграфической смелости Лёня даже побледнел. Как в паранойе он отбросил и этот манускрипт и, не раздумывая, перешел к новому чистому листу.
«Вельзевулу районного представительства преисподней подполковнику Бирюкову В. Д. от ропщущего раба его старшего лейтенанта Леонидоса».
Резкий звук телефонного звонка прервал дьявольские писания глупого милицейского отрока.
- Старшего лейтенанта Жарова в кабинет Бирюкова. Срочно! – пропищал в ухо голос секретарши начальника их районного отдела МВД.
- Есть, - отрапортовал ошеломленный Леонид и очень осторожно положил трубку на место.
Съежившись, он осмотрелся по сторонам, будто выискивая, где прячется то самое всевидящее око.
– Наш шеф и впрямь сатана, - испуганно изрек старший лейтенант самому себе и сунул в свою кожаную папку оставшуюся часть чистых листов.
Запирать кабинет на ключ Жарову не пришлось. Как раз явилась Зыбкина со своей «ассиметричной грудью и раскосым взглядом».
- Куда это ты настрополился? – небрежно поинтересовалась коллега женского пола.
- К самому, - Лёня многозначительно перевел взгляд в направление потолка, чем сразу же заинтриговал женское любопытство молодой сотрудницы.
- С какого перепуга? – хмыкнула она еще более пренебрежительно. – Ботинки шефу зашнуровать.
- Мне отбирать твой хлеб западло. Мне шеф поручит спецзадание. Возможно, с командировкой в столицу. Адью! – Лёня отдал на прощанье шуточную честь двумя пальцами.
- Удачи, Леонид Бонд, - бросила ему в спину Виолетта. – Тебе командировка светит разве что в преисподнюю.
Признаться честно, старший лейтенант Жаров не совсем понимал причину вызова его скромной персоны в высший кабинет власти их правоохранительного учреждения. При своем звании и должности он бывал там лишь на больших совещаниях. Конкретно этот вызов не пробудил в лабиринтах его внутреннего наития каких-то особых опасений, но тем не менее поджилки немного вибрировали. Нагоняй или действительно какое-то особое задание? Не хотелось ни того, ни другого. Служба на страже закона своей противной рутиной уже порядком изъела его, как оказалось, слишком ранимую душу. Иногда прямо до тошноты.
Подполковник Бирюков Виктор Иванович встретил вызванного им сотрудника довольно приветливо.
- Как служится молодежь? – широким жестом он указал на свободный стул перед своим рабочим местом.
- Нормально, - Леонид понимал тонкости служебного такта и не пытался как-то конкретизировать свой ответ на дежурный вопрос, хотя так и подпирало выплеснуть в лицо шефа ведро помоев из их житья-бытья.
– Это хорошо, - Бирюков посмотрел на подчиненного более тяжелым взглядом. – Тогда давай сразу по существу. Ты, надеюсь, в курсе, какое дело ведет сейчас майор Лапин?
Жаров неопределенно передернул плечами. Слишком высокая осведомленность не поощрялась в их заведении.
- Да это и не важно, - подполковник вел разговор без лишних церемоний. – Тут суть в другом. Ствол там засветился один. Я дал распоряжение пошуровать в архивах. Представь, отыскалась еще одна пулька с того же самого оружия, но пятнадцатилетней давности.
Подполковник сделал многозначительную паузу. Старшего лейтенанта это сообщение никак не сразило. Он еще не понимал, как эта сногсшибательная новость относится лично к его персоне.
– Вот такие вот парадигмы, - ввернул начальник заумное слово.
Была у него такая слабость - повышать свою значимость использованием слов из научного лексикона. Само собой разумеется, ему никто не перечил, и он имел амбиции считать, что использует подобные выражения правильно.
Жаров молчал, ожидая продолжения беседы. Бирюков подвинул к нему папку, лежащую на столе.
‒ Вот то давнее дело из архива. Хорошо хоть сохранилось. Так вот, я хочу, чтобы ты покопался в нем.
- Я буду в распоряжении Лапина? - уточнил Лёня.
Этого Лапина недолюбливало все управление. Угодить под его начало ничего приятного не сулило.
- Нет. Это чисто индивидуальное задание лично для тебя.
Подполковник замялся, нервно ерзая на своем кресле.
- Ты хоть и молодой сотрудник, но я уверен, знаешь, что этот Лапин под меня копает. По управлению давно гуляют слухи. Ты хочешь такого начальника вместо меня? Можешь не отвечать. Но если ты мне этого стрелка добудешь из небытия, - шеф похлопал рукой по папке, - то у меня будет козырь. Дело, которое сейчас расследует Лапин достаточно важное. Если он его раскрутит самостоятельно, то там, - он указал пальцем вверх, – это заметят, а меня под белые ручки проводят. А так, с твоей помощью я выложу им преступника, как кролика из шляпы фокусника. Умою этого резвого. Понял?
- Смогу ли я тягаться с майором? – молодой сыскарь был не в восторге от такой перспективы.
- Лапин о том давнем деле ничего не знает. Не переживай. Ты с сегодняшнего дня отправляешься в отпуск, чтобы здесь на службе не светиться, и чтобы ничто тебя не отвлекало.
- Товарищ подполковник, мой очередной отпуск только в декабре.
- Перенесем. В заявлении укажи повод поосновательней. Похороны там или свадьбу. Нет, лучше все-таки бракосочетание. Не будем кликать беду. Садись пиши прям сейчас тут у меня в кабинете. Я сразу завизирую. Бумага есть?
Жаров утвердительно кивнул, доставая из своей папки чистый лист, заготовленный совсем по другому поводу.
- Невеста-то у тебя имеется? – поинтересовался между тем начальник. – У такого бравого офицера должна быть.
- Есть, - еле слышно подтвердил Леонид.
- Как зовут?
- Гала. То есть Галя. Галина…
– Вот и будет вам счастье с моей легкой руки.
Вид Бирюкова в этот момент полностью соответствовал выражению «самодовольство», а точнее «самодурство».
- Запомни, сынок, под Лапиным о марше Мендельсона придется позабыть. Он вам спуску не даст. На службе сгниешь. Любая невеста сбежит, если видеть тебя будет лишь на портрете. Так что старайся, помогай мне обеими руками. Рой землю, докопайся до сути.
Жаров протянул написанное заявление. Лист бумаги подрагивал в его руках.
- Моему начальнику отдела Прохорову следует доложить? – уточнил он.
- Ни в коем случае!
Бирюков размашисто подписал документ.
– Сюда ни ногой. Телефон я твой узнал, адрес тоже. Звонить буду я. Если возникнет необходимость личной аудиенции, укажу тебе место встречи.
В этот миг, принимая в руки папку архивного дела, Лёня явственно прочувствовал серьезность момента. Если шеф удосужился узнать даже его домашний адрес и телефон, значит, напряжение на карьерной лестнице их конторы действительно высокое.
Благодаря протекции начальника отпуск старший лейтенант оформил быстро и сразу же поспешил покинуть опостылевшее учреждение. Хотя согласно народным традициям, которые неукоснительно соблюдались и в их вертепе правопорядка, он обязан был проставиться коллегам от радости, что не будет видеть их целый месяц. Сам Жаров алкоголь не употреблял, но в прошлом году кое-как исполнил свой долг. Пиршество вышло так себе. Вспоминать его особо не хотелось. Прохоров отвез всех на машине в свой гараж. Там и расслабились. Все клонилось к полному безобразию, но до апогея дело не дошло. Виолетта пищала так, что на шум прибежала супруга Прохорова и разогнала гоп компанию самым жестким методом. После товарищ майор доходчиво объяснял своим подопечным, что гараж рядом с домом – удобство очень даже сомнительное.
В нынешней ситуации сервированная поляна для ритуального омовения столь важного события никак не просматривалась. Наоборот, у Лёни появилось ощущение, что он ступил на тропу, ведущую в самые густые дебри жизненного леса.
Ранее возвращение домой всполошило маму. Она выпорхнула из кухни навстречу сыну в прихожую с возгласом, вырвавшимся из самого сердца:
- Что случилось, Лёнечка?
- Мама! - скривил свою физиономию сынок. - На моей оперативной службе предусмотрен ненормируемый рабочий день. Я могу до вечера проваландаться без дела, а если вдруг потребуется, то и в отпуске работать.
Сын уже готов был признаться, что именно сейчас и возникла такая ситуация, но попридержал язык. Он еще не решил, что ему выгоднее.
- Я подумала: вдруг тебя ранили, - попыталась оправдаться мать, но совершенно неуклюже.
- Убили! – совсем уже гаркнул Лёня. – Наповал! Я стал зомби. Притом голодным и злым.
- Сыночек, я еще не успела приготовить ужин.
- Ладно. Я подожду. Поработаю пока у себя в комнате.
В спальне он плюхнулся в свое любимое кресло и раскрыл папку архивного дела. Почти сразу же услышал звук телефонного звонка. Инстинктивно глянул на часы, фиксируя время произошедшего события. Сработала вредная милицейская привычка.
- Лёни нет дома, - раздался мамин голос из прихожей, там располагался их телефонный аппарат.
Жаров сразу догадался, кто звонил. Через минуту мать заглянула в комнату сына и полностью подтвердила его предположение.
- Твоя телефонировала. Доложила, что сегодня не придет. Ее попросили за племянницей присмотреть, - в голосе женщины сквозила откровенная неприязнь к объекту разговора.
- Ты опять соврала? – укорил ее сын. – Я ведь дома.
- Для нее тебя никогда не будет дома. Запомни. И в моем сердце нет места для нее.
Леонид промолчал. Он уже давно сложил руки в бездействии перед этой непримиримой конфронтацией двух дорогих для него женщин. Сразу расхотелось углубляться в макулатурную составляющую полученного задания. Через силу он снова раскрыл папку. Документов в ней оказалось много, но в основном двух категорий: опрос жильцов и экспертизы по баллистике. Через полчаса Жаров устало откинул голову на спинку кресла.
- Какая муть, - пробормотал он. – Полнейший глухарь. Может это подстава, чтобы меня быстрее выпереть из органов. Внутренних, – последнее слово прозвучало озлобленным рыком. - Ну и славненько. Флаг им в руки.
За ужином Лёня поинтересовался у мамы:
- Ты случайно не знаешь актрису Темину?
- А в каком фильме она снималась?
- Мама, Елена Тёмина - актриса нашего драматического театра.
- Так про наш театр тебе самому лучше знать положено. Я там уж сто лет не была.
- Мама, тебе всего пятьдесят девять. И скорее всего лет пятнадцать назад ты посещала культурно просветительские заведения подобного рода.
- Ой, я и тогда никого там не знала. Нас иногда заставляли на заводе ходить в театр в массовом порядке, но многие наши девчонки еще по дороге сбегали.
- Ты тоже, я так понимаю?
- Нет, что ты. Я послушная была. Мне даже нравилось. Но когда это было, а тебя небось современные интересуют.
