Некоторое время дорога идет параллельно горе. Уступчатая зубчатая пирамида Монсеррата вытягивается в длину, меняет очертания, но формы ее по-прежнему необычны. Вскоре мы проезжаем последние скалистые бастионы, и гора начинает уменьшаться, таять вдали; но еще долго видна над равниной ее зубчатая корона. Затем она исчезает, как корабль, скрывшийся за чертой горизонта.
Андорра
Страна между странами
Андоррская легенда говорит, что на горе Эскоб, на северо-востоке Андорры, остановился Ноев ковчег, когда потоп пошел на убыль и земля стала подсыхать. Ной сразу же выпустил свой голодный скот на зеленые пастбища, где трава была густая и сочная, со множеством цветов и ягод, и звери насытились. И тогда тут же у подножия горы Ной построил из камней первое убежище для скота («борд»). Теперь там очень много таких «борд», каменных сарайчиков с грифельными крышами, и один из них – говорят – и есть тот, что был построен Ноем…
Эта легенда не считается ни с библейской традицией, утверждающей, что ковчег остановился на горе Арарат, в Армении, ни с законами времени, но для Андорры она характерна: так зелены и обильны ее горные пастбища.
В слове «Андорра» есть что-то гордое, притягательное, оно звучит как имя из сказки или песни. Ученые дают разные толкования его происхождения. Франсуа Пиферрер считает, что это слово происходит от кельтского «ан» – дыхание, и «дорр» – ворота: «ворота ветра».
Но Этьен Альберт дает другое толкование, от иберийского слова «андо» – «самый высокий», и «оре» – «железная руда»: «самое высокое место рождения железа». Действительно, в горах Андорры на большой высоте находятся залежи железа, богатство которых было известно давно и разработка которых производилась еще в древности. Андоррские кустари и теперь славятся своим искусством ковки железа.
Эта оригинальная маленькая страна (464 км2 и 8000 жителей), зажатая между Францией и Испанией, «Страна между странами», так называет ее краткий путеводитель, изданный английским туристическим обществом, со всех сторон окружена горами, и эта замкнутость, вероятно, явилась цементом, соединившим в одно целое людей, здесь живших и живущих.
Хижина в горах, быть может, «построенная Ноем»
Еще во времена феодализма, когда только формировалась, постоянно меняя свои границы, Испания и Франция, Андорра уже была «сама собой», и границы ее, начертанные самой природой, с тех пор почти не изменились. Тесно связанная узами языка и крови с Каталонией, вместе с ней она пережила эпоху нашествия мавров. Традиция говорит, что когда Шарлемань «очистил от неверных Барселону и прилегавшие к ней земли», он включил Андорру в свою Империю, но оставил ей свободу самоуправления и право избрать себе князя, «какого хотят». Андоррцы обратились к своему испанскому соседу, графу Урхельскому, и как бы стали его вассалами. Но дань, которую они должны были платить графу, по уставу Шарлеманя, была лишь символической: одна или две меры зерна и две или три рыбы из андоррской реки Валиры. И население Андорры сохраняло за собой право свободного пользования лесами и пастбищами своей страны.
В 1133 году граф Урхельский Эрменголл VI передал епископу города Сео Урхель свои права на андоррские долины. Епископ, нуждаясь в опоре, обратился к государю соседнего княжества, виконту де Кабоэ, и предложил ему быть его соправителем в Андорре. Предложение было принято. Права этого князя на Андорру перешли затем в результате брачного договора к другому соседу, графу Кастельбо, а потом, в 1208 году, к графу де Фуа, владения которого находились во Франции (область по соседству с Андоррой, теперь – департамент Ариеж). Таким образом, у Андорры оказались два феодальных господина: один – испанский и другой – французский; между ними долгое время шли споры, закончившиеся, наконец, в 1278 году, договором о паритете: каждый из двух соправителей имеет одинаковые права на Андорру, каждый назначает своего постоянного представителя, которые совместно ведут дела страны в области международных отношений и суда. Подати взимаются по очереди19.
С тех пор прошли столетия, но структура Андорры мало изменилась, она продолжает быть «феодальным княжеством» с двумя «князьями-соправителями» – епископом Урхельским, с одной стороны, и, с другой – президентом Французской ре публики, наследовавшим после падения монархии во Франции права графа де Фуа на андоррские долины.
Андорра живет довольно мирно, в ней никогда не было войны, и если и возникали «воинственные споры» между двумя соправителями и их союзниками, то они обычно разрешались за пределами страны.
Только раз возникла серьезная угроза вековому уставу и спокойному течению жизни граждан Андорры. Во время французской революции феодальные права были уничтожены, и тогда в Андорре создались две партии – одна была за реформу строя, другая стояла за традиции предков. Стране грозила междоусобица. Но когда начались стычки и были две жертвы – один убитый и один раненый – это произвело на народ такое ужасное впечатление, что все стали требовать мира и под крики «Да здравствует мир!», враждующие помирились, и основы законов остались нерушимы. В 1806 году, по просьбе граждан Андорры, Бонапарт восстановил феодальные права двух ее соправителей. И Андорра, «дочь Шарлеманя», по-прежнему живет «вне времени».
Но живет она неплохо. Андоррцы с гордостью говорят – «у нас нет бедных». И действительно, проехав через всю страну, – не только по большой центральной дороге, но и по другим, только ослу и мулу, да еще джипу доступным дорогам и тропинкам, не встретишь той крайней нищеты, которой богаты окраины многих городов больших и могучих стран.
В последние годы сильно способствовали благосостоянию страны рост туризма и индустрии.
В чем же состоят традиции и законы Андорры? Рассказывают, что приехал однажды из Америки эксперт, посланный каким-то заинтересованным обществом в Андорру, чтобы выяснить, «что такое Андорра и каковы ее законы». Он знал все законодательства мира, и для каждого была у него готовая классификация. Но когда он стал спрашивать местных жителей и чиновников: «Какие у вас законы?» – они неизменно отвечали: «Андоррские». Американец добросовестно ознакомился со способами управления и самоуправления этой страны, с декретами, хранящимися за семью замками в «Каза дель Валь» (правительственном здании, где сосредоточено управление страны) и был глубоко изумлен, так как все, что он узнал, нельзя было подвести ни под какую классификацию. Он вспоминал все, что было ему известно, искал в книгах, даже у Аристотеля и Цицерона – нет ли чего похожего, но ничего такого не оказалось, и он записал, что «форма правления андоррского государства, его правительства и законов не поддается никакой классификации, и о ней можно только сказать, что она обязана удовлетворять потребностям всех граждан всей страны и способствовать их веселости и счастью, и что это ей по-видимому, удается».
Несмотря на трудность «классификации андоррских законов», каждый андоррец прекрасно знает, что такое «быть андоррцем». Это значит – как объяснили американцу – «уметь выбирать из существующих уставов и дел только то, что тебе соответствует и что тебе действительно необходимо». – «А что же это для вас?» – задали вопрос крестьянину. Тот ответил сразу и вполне ясно: «Чтобы я мог спокойно работать на моем муле».
Андоррцы любят говорить, что народ их живет «одной семьей». Это – фигуральное выражение, но есть в нем большая доля правды. Идет оно, вероятно, из старых времен, когда все население Андорры жило и считалось «домами» – большими семьями, совместно обрабатывавшими свои земли и пользовавшимися всем имуществом семьи, посевами и лесом, скотом, постройками. В XII веке таких «домов» насчитывалось в Андорре 383. «Домом» управлял глава семьи, и на нем лежала ответственность за благополучие и благосостояние всех домочадцев.
По смерти главы семьи ему наследовал старший сын, и владения оставались неделимыми, и порядок жизни не менялся. Если же владения «дома» должны были перейти к наследнице-дочери (она называлась «пубилла»), главой семьи становился ее муж; то название дома не менялось и оставалось прежним, если новый глава семьи носил иное имя.
В случае если «пубилла» выходила замуж за иностранца (хотя бы испанца или француза), он становился главой семьи и андоррским гражданином. Этот случай – единственный, позволяющий иностранцу получить андоррское гражданство. Иначе – андоррцем можно только родиться. И если иностранец поселится в Андорре и будет жить там постоянно, и его дети – тоже, и дети детей – тоже, то эти последние, т. е. третье поколение поселенцев, только и имеют право сделаться андоррцами.
В Андорре жили люди уже в глубокой древности. Скелет, найденный в гроте Маржинета испанским ученым До Моттом, и осколки сосудов относятся, по его словам, к каменному веку. Были найдены также в разных местах Андорры в большом количестве окаменелые морские ракушки, указывающие как будто на то, что когда-то в незапамятные времена море покрывало часть страны.
Первые «исторические» жители Андорры были иберы. Затем волны народов – кельты, вандалы, аланы, тоты – прошли по Европе, и каждая волна оставляла свой след и в горах Андорры.
Во время гонений и войн, связанных с переменой власти, из Каталонии и из Франции было много беженцев, спасавшихся от преследований в замкнутой горами и труднодоступной Андорре. Быть может, это отразилось в старинной легенде, пытающейся объяснить происхождение шести церковных приходов Андорры. Почему именно шесть? А вот почему – говорит легенда:
«В некотором царстве, некотором государстве жил богатый и могучий царь. У него была любимая дочь, девушка необычайной красоты. Она нарушила волю отца и отдала свое сердце недостойному и была за это лишена наследства и изгнана за пределы родной страны. После долгих скитаний она пришла в Андорру и почти без сил остановилась у входа в пещеру, не решаясь туда войти из страха диких зверей. Но из пещеры донесся человеческий стон. Забыв свой страх, она вошла в пещеру и увидела лежавшего на подстилке из сухих трав юношу. Лицо его было залито кровью. При виде девушки он хотел приподняться, но не мог и со стоном упал на ложе: правая нога его была сломана. Он рассказал, что бежал в горы от преследований врагов и долго скрывался в пещере. Но сегодня рано утром он вышел и поднялся на скалу, чтобы обозреть окрестности – и вот громадный камень отделился от скалы и увлек его за собой, и он упал на острые камни внизу. Израненный, весь в крови, он ползком дотащился до пещеры, где нашла его девушка. Помощи ждать было неоткуда, и он думал уже, что жизнь его подошла к концу.
Девушка пожалела этого человека – такого же изгнанника, как и она сама, ухаживала за ним и выходила его. Они полюбили друг друга и навсегда остались жить в Андорре. Жили дружно и счастливо, построили дом, обрабатывали землю. У них было шесть сыновей: вот почему в Андорре, шесть церковных приходов».
На юге Франции и в Каталонии, в провинциях, прилегающих к Андорре, часто употребляют выражение «faire l’andorran» («вести себя по андоррски»). Это можно перевести приблизительно так: не выскакивать вперед со своим суждением, когда этого не требуется, – «уметь молчать». Это значит «осторожность» и, в конечном счете, мудрость, высшая дипломатия. Не эта ли мудрость сохраняет в равновесии и мире эту маленькую страну и дает ей возможность спокойной и продуктивной работы?
10 километров до Испании, 33 километра до Франции
В Андорре-ла-Велла, столице маленькой страны Андорры в сердце Пиренеев, на площади есть столб, указывающий направление дорог, с надписью: «33 километра до Франции, 10 до Испании».
Автомобилисты, едущие в Андорру, обычно предпочитают дорогу со стороны Испании, она гораздо шире и удобнее. Там горы не так высоки, меньше резких поворотов, и природа Андорры там богаче. Зато северная часть страны с ее высокими горами, многочисленными синими озерами (на берегах некоторых из них даже летом лежит снег) и зелеными, лучшими в Пиренеях, пастбищах, сохранила всю красоту и свежесть нетронутой дикой природы.
Подъезд к Андорре со стороны Франции очень красив. Сначала дорога бежит среди низких холмов, покрытых виноградниками, вдоль реки Ариеж. Затем холмы становятся круче, и вскоре после города Фуа начинается резкий подъем в гору. Долина, по которой мы едем, суживается и постепенно превращается в горное ущелье; в глубине его шумит Ариеж, ставшая бурным потоком – ее покрытые пеной пороги белеют далеко внизу. Горы поднимаются широкими зелеными уступами.
Июнь – месяц буйного цветения. Все цветет. Кусты дикого шиповника усеяны нежными розовыми цветами. Цветут липы, их сладкий, все покрывающий аромат смешивается с горьким запахом трав. Вдоль дороги растут миниатюрные деревца-кустики, сплошь покрытые желтыми цветами, пахнущими горьким миндалем. Красные маки пылают в ярко-зеленой траве.
Дорога все идет вверх, вот уже исчезли леса – мы поднялись в область лугов. Наползает зеленоватый туман, наполняет долину, и кажется, что это внизу белеет вода; горы и дикие крутые скалы напоминают норвежские фиорды.
Краткая остановка – несколько минут – на границе, и вот мы в Андорре. Смутно видны окутанные густым туманом горы. Дорога вьется над пропастью: по краям она обсажена белыми столбиками высотой в человеческий рост. Верхушки их окрашены красным, и в тумане они походят на горящие свечи, мне даже кажется, что я вижу, как колеблется их пламя.
Пейзаж. Дорога на перевал
Мы все поднимаемся. Редкие встречные машины гудками предупреждают о своем приближении, их зажженные фонари, вынырнув из-за поворота, вспыхивают в тумане белесоватым светом.
Наконец, туман начинает редеть, становится все прозрачней, и вдруг – его нет: он остался внизу, белым глетчером лежит в ущелье. Над нами в голубом небе сияет солнце, кругом расстилаются горные луга.
В этом заколдованном зеленом царстве не видно ни людей, ни животных. Но вот – первая встреча: вниз по пустынной дороге идет одинокая белая овца, худенькая, молодая, почти ягненок. Она идет сбоку дороги, как полагается пешеходам. Видно, что она очень устала – голова поникла, одно ухо загнулось назад, другое висит мягкой тряпочкой. В походке этой усталой странницы есть что-то человеческое. Вероятно, она заблудилась, отбившись от стада.
Или, может быть, у нее есть своя определенная цель где-то там внизу, и она знает, куда идет?
Мы осторожно проехали мимо. Я оглянулась: она продолжала идти, и вся ее фигурка выражала покорное усилие: «надо идти – и я иду».
На перевале столб с надписью: «Перевал Энвалира, высота 2407 метров». Дальше – спуск, впереди зеленое плато в форме неглубокой громадной чаши, отороченное черными грифельными скалами, на которых, точно тушью очерченный, лежит снег.
На фоне зеленого и белого – силуэты лошадей. Они пасутся здесь табунами, здесь им привольно, спокойно, и у них счастливый вид. Невольно вспоминаю андоррскую легенду о том, что именно здесь паслись стада праотца Ноя вскоре после того, как прекратился потоп и ковчег остановился на вершине горы Эскоб, на северо-востоке Андорры. И лошади эти – потомки лошадей, что вышли тогда из ковчега.
Пастух и овцы
Теперь вместо ковчега на хребте маячит изящный силуэт белой башенки с круглой шапкой-крышей. Это – радиостанция «Андорра», связь с внешним миром.
Начиная спускаться, проезжаем мимо столба, на котором прибита доска с изображением овцы. Немного дальше – громадное стадо овец, как белый жемчуг, рассыпанный по зеленому бархату поля. Пастух, черноусый андоррец с блестящими глазами, в широкополой шляпе, стоит у дороги, опершись на длинную палку; он смотрит на нас, улыбаясь. Возле него – две овчарки.
Вероятно, от этого стада и отбилась та одинокая путешественница, что мы встретили на дороге во Францию; как далеко она прошла! Поднялась на хребет Энвалира и идет вниз. Где-то она теперь?
По мере того как мы спускаемся в долину, пейзаж оживляется, вдоль дороги и в горах появляются живописные деревушки и городки.
По долине течет река – Валира. В Андорре три Валиры. Северная Валира и Восточная Валира берут начало высоко в горах, в снегах и горных озерах. Они текут на юг и сливаются, образуя третью Валиру – Большую. Главные дороги Андорры проходят – большей частью – вдоль этих рек, и на них расположены города и селения.
Селения Андорры, несмотря на некоторые современные здания, сохранили всю прелесть старины. Особенно хороши церкви и часовни, стиль их совсем особенный, есть в них что-то и от Франции, и от Испании, и от Италии, и от древней Византии.
В излюбленных туристами городах, как Эскальд (курорт, где находятся целебные источники) или Андорра-ла-Велла, по дороге снует множество автомобилей, и тротуары запружены людьми. Магазины, рестораны; живописные кафе, где пьют кофе и испанский херес и андоррский сладкий ром и где можно получить вина всех стран Европы. В магазинах продают всевозможные безделушки – куколки в испанских, французских и андоррских костюмах, фигурки танцующих гитан, тореадоров, быков, толедское серебро с чернью, изделия из кованного железа (специальность Андорры).
Андорра-ла-Велла, столица страны, расположена при слиянии Валиры Восточной и Валиры Северной, т. е. там, где начинается Валира Большая, в окруженной горами солнечной долине. Это очаровательный городок, не испанский и не французский, а именно «андоррский». В нем отразились все характерные черты Андорры, ее старое и ее новое. Тут есть дома с балкончиками и двориками со множеством ходов и переходов – как в старой Испании, и рядом с ними дома в современном стиле, ничуть не нарушающие, впрочем, гармонии целого (архитектор прекрасно справился с трудной задачей). Одной из особенностей Андорры является ее почта. Она так же, как и телеграф, двойная: есть почта испанская и почта французская, и они совершенно равноправны. И Андорра печатает свои испанские и свои французские марки; они очень красивы и разнообразны – большей частью на них изображены пейзажи, цветы, звери. Письмо с испанской маркой надо послать непременно с испанской почты, и оно пойдет непременно через Испанию – куда угодно, даже во Францию; а письмо с французской маркой надо послать непременно с французской почты, и оно пойдет через Францию. Письмо или телеграмма, посланные не с той почты, могут идти несколько дней…
Пейзаж. Горная долина
На французской почте надо платить обязательно французскими деньгами, на испанской – испанскими. Но во всех других местах Андорры можно платить за все, что угодно, по желанию – или французскими франками или испанскими пезетами. У Андорры нет собственных денежных знаков, и французский франк и испанская пезета являются признанными денежными единицами этой страны.
В Андорре-ла-Велла есть несколько очень хороших отелей. Один из них, отель Парк, построенный и организованный по последнему слову, может состязаться с лучшими швейцарскими отелями. Он расположен на склоне горы и окружен большим парком. В парке много великолепных роз и экзотических деревьев, но главной его красотой все же является ручей, бегущий по гладкой розовой скале и питающий большой бассейн для плавания. Под летним солнцем скалы теплые и ласковые, и от озерка бассейна веет прохладой.
Сосредоточием жизни Андорры-ла-Велла является ее центральная площадь. Там помещаются лучшие магазины города, несколько кафе и туристическое бюро, много способствующее росту туризма и благосостоянию города и всей Андорры. На площадь выходит узкая средневековая улочка, состоящая всего из нескольких домов, в глубине которой находится самое важное здание страны – «Каза-дельВалль» («Дворец Долин»). В этом старинном здании сосредоточены бразды правления страны, здесь ведется вся правительственная работа во всех областях – политической, административной, судебной, научной. Это здание мы можем посетить в часы, когда оно «не работает».
Старинные, кованого железа узорчатые ворота ведут во двор. Совсем около входа во дворе находится странный предмет: кубической формы гранитная глыба, в которой выдолблены два круглых углубления (одно – больше, другое – меньше), с двумя отверстиями наружу. Это – древняя мера зерна, которой пользовались еще в Средние века. Зерно, мера или полмеры, насыпалось доверху в углубление, отверстие которого предварительно закрывалось. Когда покупатель уплачивал деньги, отверстие открывали, и зерно просыпалось в подставленный мешок или ящик.
Стены Дворица невероятной толщины, из больших камней старинной кладки; двери – средневековые, высокие и узкие… В залах интересна прекрасная деревянная резьба мебели и дверей и старинные фрески на стенах «Зала Совета». В «Зале Совета» находится и знаменитый резной шкаф с шестью замками, где хранятся все главные документы страны. Ключи от этих замков у шести членов совета, викариев шести церковных приходов Андорры. Каждый из них имеет по одному ключу. Замки и ключи все разные, и открыть шкаф можно только в присутствии всех шести викариев, так как никто из них не имеет права поручать свой ключ кому-либо другому.
Долго можно бродить по улицам этой оригинальной столицы и все время находить что-то новое. Вот – небольшое поле табака, в самом городе, недалеко от его центра. А вот сценка: несколько молодых людей собрались на улице у дверей «бодеги» (небольшое кафе-бар испанского типа). На тротуаре перед ними стоит громадный, пузатый стеклянный сосуд с вином, с ручкой с одной стороны и очень длинным прямым носиком с другой его стороны. Один из присутствующих берет сосуд за ручку, медленно, с трудом поднимает до уровня своей головы и, держа его одного рукой, на весу, осторожно наклоняет к себе и раскрывает рот, и вот из носика сосуда прямо в раскрытый рот силача брызжет рубиновая струя вина! Условия игры: пей, сколько хочешь, пока можешь держать сосуд на весу одной рукой. Но сосуд очень тяжел, и юноша почти сразу опускает его на землю – ведь если сосуд разобьется, придется уплатить за все разлитое вино! Затем еще один из присутствующих пробует повторить опыт, чуть приподымает сосуд, но сразу же опускает. У дверей этой бодеги всегда толпится народ. Мало кому удается поднять пузатый сосуд, и, с сожалением на него поглядев, неудачливые силачи идут в бодегу и заказывают себе порцию вина.
Из Андорры-ла-Велла многочисленные дороги и тропинки ведут в горы. Туристическое бюро устраивает для желающих экскурсии.
Большим успехом пользуется экскурсия к озеру Энголастер. Это очень красивое большое озеро, расположенное высоко в горах, среди густого елового леса. С ним связана легенда о скупой женщине, которой дано было увидеть настоящее чудо; одержимая скупостью, она этого чуда даже не заметила! Тогда злые духи завладели ею и увлекли ее за собой, а хижина ее исчезла в волнах хлынувшей из недр земли воды, образовавшей озеро Энголастер.
В ясные летние ночи в озере чудесно отражаются звезды. Порою падучая звезда чертит светящуюся дугу в небе и, отразившись в озере, исчезает. Поздним летом, когда бывает дождь метеоритов, звезды «падают в озеро» особенно часто; темная глубина воды, вспыхнув на мгновенье их светом, как бы поглощает и гасит их небесные огни. Озеро назвали «Поглотитель звезд» – Энголастер.
Над озером, защищая прохожих от злых духов, стоит часовня.
Франция
Русская королева Франции
У входа в аббатство св. Винсента в городе Санлисе находится мраморная статуя молодой женщины, несколько больше человеческого роста, облаченной в тяжелые одежды византийского покроя. Две длинных косы, выбиваясь из-под покрывала, придержанного на голове короной, обрамляют строгое спокойное лицо с правильными чертами. В руках она держит маленькую модель аббатства.
На пьедестале статуи надпись: «Анна Киевская, королева Франции». Статуя изображает Анну Ярославну, дочь Ярослава Мудрого, жену Генриха I, короля Франции.
Похожа ли она, действительно, на ту молодую русскую княжну, прибывшую из далекой Киевской Земли во Францию в 1051 году, чтобы соединить свою жизнь и судьбу с этой страной и ее королем?
В музее аббатства, в длинной темноватой зале первого этажа есть фреска из собора св. Софии в Киеве, предполагаемый портрет Анны Ярославны: тонкое овальное лицо с очень большими глазами, маленький изящный рот. Голова и плечи закутаны в белое покрывало, по византийской моде. Она похожа на византийскую икону.
Если долго смотреть на это лицо, начинает казаться, что губы слегка улыбаются. Но фреска пострадала от времени, потемнела, и, быть может, эта улыбка на строгом лице иконы – игра воображения.
По свидетельству современников, Анна Ярославна, дочь Ярослава Мудрого и его жены, шведской принцессы Ингегерды, отличалась необыкновенной красотой. Родилась она в 1028 году, в Киеве.
Киев, «Мать городов русских», был тогда богатым и славным престольным городом Киевщины (Киевской Руси). Уже в X веке, вместе с христианской верой, проникла в Киевскую Русь византийская культура, и до середины XII века Киев оставался блестящим ее носителем, «Византией на Днепре». Знаменитый киевский собор св. Софии был построен Ярославом Мудрым по византийским образцам. Науки и искусства, а также торговля и ремесла, процветали, и вся Европа считалась с киевскими князьями династии Рюриковичей.
Через брак киевские князья породнились со многими правителями Европы. И бабушка Анны Ярославны, Анна (быть может, в ее честь было дано это имя дочери Ярослава), была сестрой византийского императора Василия II, сына Романа II из Македонской династии.
Анне Ярославне было 25 лет, когда она покинула родной город для новой родины – Франции. 14 мая 1051 года в Реймсе было торжественно отпраздновано ее бракосочетание с Генрихом I; Анна, княжна Киевская, стала королевой Франции и поселилась в замке французских королей в Санлисе.
Город Санлис, в 29 милях от Парижа, расположен среди обширных лесов, богатых дичью. Короли Франции любили охоту, и замок в Санлисе был их любимым местопребыванием.
Легенда (или – исторический факт?), приводимая многими историками, утверждает, что через несколько месяцев после свадьбы Анна совершила путешествие в Иерусалим, чтобы молить о даровании ей сына, наследника престола; и что, вернувшись, дала обет построить в Санлисе храм, если молитвы ее будут услышаны.
Желание королевы исполнилось – у нее родился сын, будущий король Франции. Его назвали Филиппом. Имя это было новым для Франции. Можно предположить, что оно было дано в память Филиппа, отца Александра Македонского, род которого был в родстве с родом Анны по ее бабушке. Филипп – греческое имя, означающее «любящий лошадей».
Еще два сына родились у королевы – Робер (умерший в раннем возрасте) и Хьюг. Старшего сына, Филиппа, отец еще в детстве как бы возвел в королевское достоинство: «помазание на царство» было совершено во время торжественной церемонии в Реймсе в 1059 году. Регентом был назначен граф Фландрский Бодуэн, дядя Филиппа. Быть может, король предчувствовал близкую кончину – через год после этого он умер. Филипп, которому в то время было около 7 лет, стал королем Франции.
Статуя Анны Ярославны у входа в аббатство
Фреска и хартия в музее аббатства в Санлисе
По-видимому, к этому времени относится постройка, закончившаяся в 1065 году, церкви и аббатства св. Винсента. На постройку были употреблены личные средства королевы – как гласит хартия, подписанная ею (славянскими буквами) и находящаяся в музее аббатства, около фрески, изображающей Анну Ярославну:
«…Я даю мои личные средства, которые Генрих, мой супруг, дал мне свадебным подарком; с согласия короля, моего сына, а также грандов его королевства, я передаю их для постройки церкви и аббатства, чтобы служители Господа, устава св. Августина, могли там жить и день и ночь молиться о прощении грехов короля Генриха и моих детей и моих друзей и моих собственных; чтобы их молитвами я предстала пред Господом без пятна и тени, как заповедал Христос своей Церкви…».
После смерти мужа Анна продолжала жить в Санлисе. Но, по-видимому, она часто выезжала, сопровождая сына в его поездках, и принимала участие в управлении страной – на королевских хартиях и дипломах того времени ее подпись нередко следует за подписью Филиппа. Юный король вместе с регентом много путешествовал, объезжая обширные подвластные ему земли.
И вот в эту – как будто налаженную, устойчивую жизнь неожиданно и странно врывается бурный роман Анны с Раулем, графом де Крэпи. Воспылав страстью к молодой и прекрасной вдове Генриха, Рауль «дает отпускную» своей жене, похищает королеву, увозит ее в свой родовой замок и венчается с нею. Свадьба была отпразднована в церкви со всей надлежащей торжественностью. Анна осталась жить в замке Рауля, но их совместная жизнь, вероятно, была сильно омрачена: Александр II, папа Римский, по жалобе «отпущенной» жены Рауля, отлучил его от церкви за такой своевольный брак. Анна была глубоко религиозна. Но, по-видимому, она придавала мало значения формам обрядности, поскольку формы эти оставались обрядами христианской церкви.
Свадьба ее с королем Франции произошла еще до разделения церквей. Став королевой страны, признавшей Рим своим духовным руководителем, она спокойно приняла перемены в обрядах церковного устава. Сохранилось письмо к ней папы Николая II, из которого следует, что он считал королеву доброй дочерью церкви.
После смерти Рауля в 1074 году Анна возвращается в Санлис. Ее подпись, как матери короля, еще раз появляется на документе 1075 года. Затем она как бы исчезает со сцены. Умерла она, по-видимому, в 1089 году – в этом году король Филипп принес дары церкви в Бовэ и просил молиться за упокой душ его отца и матери.
Могила ее не была найдена, и, вероятно, поэтому последние годы Анны Ярославны окружены легендой. Некоторые историки полагают, что, выполнив свои обязанности королевы Франции, завершив роль, данную ей судьбой, под конец жизни Анна захотела снова стать «Анной Киевской» и вернулась в родной город. Эта легенда не лишена некоторой доли вероятности, принимая во внимание независимый характер Анны Ярославны и свободу, которой пользовалась вдовствующая королева, мать короля Филиппа.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
