Человеку лучше жить в лесном царстве на земле.
Земля пращуров моих, новгородская земля!
В красоте твоей неброской ощущаю корни я.
Здесь великий наш Рахманинов родился и меня
С ним сближает эта древняя русская земля.
В музыке его великой древний русский код сокрыт,
Древний знаменный распев, как глас Божий, в ней звучит,
Вековой колокольный звон, поступь воинских колонн…
Здесь, в Великом Новгороде, памятник Святой Руси возведён.
За Суворовым вослед воскликну: «Я – русская!
Русская! Какой восторг!» Знаю я:
Пока жив восторг в нас – жива русская земля!
Пусть всегда звучит музыка родной русской земли,
Разливается, ликует колокольный звон!
Не любитель пальм и олив —
Русский тот, кто в Россию влюблён.
Человечество когда-нибудь покинет небоскрёбы,
клетки душных городов
И избавится от изнурительных цифровых оков.
И опять увидит небо звёздное, услышит трели соловья…
Но всё это уже будет без меня…
Белая сирень
Сергею Васильевичу Рахманинову
Он белую сирень любил,
Как будто был в ней отблеск счастья
И юной нежной чистоты,
Не знающей отравы страсти.
Вдыхая нежный аромат,
О чём-то думал с сожаленьем,
И трогательным умиленьем
Был полон его грустный взгляд.
Проходит всё, но каждой новою весной
Сирени кисти белые нам возвращают свежесть
Воспоминаний о поре былой,
Тревожат чувства, нарушают безмятежность.
И хочется любить, творить
И жить с восторгом, с упоеньем,
И с каждым мая дуновеньем
Всю душу музыке открыть!
Сирень, как талисман, цвела всегда у его дома
На Родине или в стране чужой и незнакомой.
И майским утром на рассвете
С улыбкою встречал он белые соцветья.
Тихий монастырь
Есть на тихом озере, средь владимирских лесов, монастырь,
А вокруг, куда ни глянь, гладь озёрная да небесная ширь.
На зелёном острове издревле стоит он:
При Петре Великом монастырь был возведён,
Водами озёрными, деревьями ольховыми окружён.
Розы тонким ароматом наполняют монастырский сад,
Дивной красотой своей пленяют они взгляд.
А вокруг разлита Божья благодать!
В тихой пу́стыни дано нам это ощущать.
Слышится из храма неземное пение,
Будто ангелы спустились с неба и поют.
Строгие монахини в тихой островной обители живут,
И для девочек осиротевших создан здесь приют.
В светлых платьицах, в шапочках из кружева
Девочки на праздничную службу в храм идут.
В тишине молитвенной соприкосновение
С горним миром души детские обретут.
Под крылом монашеским девочки растут.
Добрые монахини их наставляют, оступиться не дают:
Учат их молитвам и вести хозяйство,
Школьные предметы, музыку и пение преподают,
И прекрасно в хоре девочки поют,
И потом продолжить могут образованье.
Да хранит Бог юные созданья!
Пусть всегда по совести они живут.
И так хочется, чтобы по всей России
В согласии с законом Божьим люди жили!
Калка
Великому русскому художнику Павлу Викторовичу Рыженко
Павел Рыженко. Картина «Калка». Смотрю я, слёзы горькие
едва сдержав:
Пред ненавистными врагами гордо стоит русский князь Мстислав,
К смерти приговорённый, силками связанный, телом пленённый,
Духом – не сломленный, не побеждённый.
Поганые враги победу празднуют, пируют на бревенчатом помосте,
А под помостом стонут воины поверженные, русские князья,
Униженные и раздавленные, соединённые смертью вместе.
Теперь их никакими силами разъединить нельзя.
Страшней татар князья, кровь братскую пролившие
в междоусобных войнах,
Во грех братоубийства русский народ ввергая.
Но князь победоносный, великий князь Дмитрий Донской грядёт!
Он кинет клич: «Соединяйтесь, братья!» – и Русь спасёт.
Русский художник! Творчеством своим хотел он пробудить
В генах заложенную память русского народа.
Ведь в каждом русском человеке должна жить
Гордость Отечеством своим, способность отдать жизнь
За веру, Православного царя, державу русского народа.
Но в Третьяковку русские картины не пустили:
«Не историческая – современная нам живопись нужна,» —
там пояснили.
И не увидит нынешнее поколение картины из истории страны родной,
А рассужденья о борьбе с фальсификацией истории и с русофобией —
всего лишь разговор пустой
Русский художник, русский гений, в русской галерее места не нашёл.
Напрасно! Живопись его, к примеру «Калка», очень современна.
