– Миледи, только не засыпайте, – попросил Монт. – Поговорить надобно.
– Дайте отдышаться.
Женщина хотела отойти; Янара схватила её за юбку:
– Сходи, узнай, как там Лита. Её унесли в прачечную.
– Это какая Лита? – отозвалась кухарка в белом переднике. – Не та ли, что у Проськи мужа увела?
– Ту, что у Проськи кобеля увела, зовут Люта, – сказала посудомойка, протирая куском льна бронзовый кубок. – А Лита её сестра, шлюха. Солдат обслуживала.
– Хватит! – возмутился Монт. – Не слышали, что приказала миледи?
Круглолицая женщина поставила кружку на выскобленный стол и выскочила из кухни.
– Не слушайте вы их, – прошептала рыжеволосая девка, укрывая Янару одеялом из тряпичных лоскутов. – У них что ни баба, то шлюха, что ни мужик, то кобель.
Кухарка постучала деревянным черпаком по чану:
– А воду нам сегодня принесут? На похлёбку тут не хватит. – Подошла к двери и, выглянув наружу, крикнула кому-то: – Эй! Длинноногий! Принеси ведёрко воды.
– Там пожар тушат, дура! – прозвучало в ответ.
– Мне только ведёрко, а то вместо обеда будешь хрен свой сосать. Так всем и скажи.
Кухарка вернулась к очагу, загремела посудой. Её помощницы, усевшись за стол, принялись лущить бобы, перебирать крупу и резать корень сельдерея.
В кухню вбежала круглолицая женщина:
– Солдаты гутарят, что через тридцать минут опять стрелять начнут.
– Это много или мало? – подала голос рыжеволосая девка, ковыряя пальцем в миске с пшеном.
– Кто ж тебе скажет?
– Так пойди узнай, а то прискакала тут и пужаешь нас умными словесами.
– Да ну вас, – отмахнулась работница и подсела к столу.
– Как там Лита? – спросила Янара.
– Жива ваша Лита, жива. Коновал стрелу вытащил. А там уж что бог пошлёт.
Монт полез в нагрудный карман и вспомнил, что спрятал часы в сумку, а сумку отдал охраннику. Вещь ценная, редкая, на время поездки Хранителем грамот выданная.
Женщины, занятые работой, принялись строить предположения, что такое минута и сколько это – тридцать. Покосившись на них, Монт придвинул табурет к скамейке и наклонился к Янаре:
– Вам надо взять себя в руки, миледи.
Она открыла глаза:
– Я в порядке, господин секретарь-нотарий. Просто немного устала.
– Меня зовут Монт, – напомнил он.
– Спасибо за беспокойство, господин Монт.
Он наклонился к Янаре ещё ниже:
– Сейчас вы встанете, подниметесь со мной на крепостную стену и будете вести себя как хозяйка замка.
– Я не хозяйка.
Монт потёр вспотевшие ладони. На то, чтобы уговорить лорда Мэрита сдать крепость, оставалось совсем мало времени.
– Знаю, знаю. Ваш свёкор тоже не хозяин. Я приехал сюда по приказу Знатного Собрания. Вы знаете, что такое Знатное Собрание?
Янара провела языком по пересохшим губам:
– Совет семи великих лордов.
– Правильно, правильно, – закивал Монт. – Вы очень умная женщина, миледи. Знатное Собрание строго следит за соблюдением законов.
– Мне всё равно, – тихо произнесла Янара и сомкнула веки.
Монт потряс её за плечо:
– Миледи, послушайте! Вы должны знать, что беременной вдове переходят права на владения её покойного мужа вплоть до родов. Есть такой закон. Не буду объяснять тонкости. Это долго. Вдове, а не свёкру или двоюродному брату мужа.
– Я не в тягости.
– Лорд Мэрит думает иначе! Он сам мне сказал, что вы носите ребёнка.
– Я ошиблась. И вообще… Почему вы говорите со мной на эту тему? Это неприлично.
Монт оглянулся на спорящих кухарок и зашептал Янаре в ухо:
– Мы поднимемся на стену. Я скажу лорду, что вы переживаете о своём будущем ребёнке и хотите сдать крепость. Скажу так, чтобы услышали солдаты. Вам надо только поддакнуть.
Янара распахнула глаза:
– Но это неправда!
– Потом, через месяц или два, скажете, что ошиблись. Вам ничего за это не будет. Женщины часто ошибаются, уж поверьте мне.
– Я не могу.
– Мы все умрём от голода. Вы этого хотите?
Янара села. Поправив на коленях одеяло, прислонилась спиной к глинобитной стене:
– Не хочу. Но это неправильно. Я не могу обманывать солдат. Они сдадут крепость и из-за меня, из-за обманщицы, потеряют достоинство и честь.
– В голодной смерти мало чести.
– В голодной? – Янара покачала головой. – Ничего-то вы не знаете, господин Монт. Зайдите в конюшню и посмотрите, сколько там лошадей.
Он от досады сжал руку в кулак:
– Лорд Мэрит никого здесь за людей не считает.
– Для людей превыше всего долг, а не отношение к ним хозяина.
– Да он не хозяин им вовсе.
– И я не хозяйка.
– Печально всё это, – тяжело вздохнул Монт. – Кто вас воспитывал, миледи?
Янара вымучила улыбку:
– Плохо воспитали?
– Нет, наоборот! – поспешил заверить Монт. – Я восхищаюсь вашей непреклонностью.
– Меня воспитывали разные люди. Они не заслуживают вашей похвалы. Дело в том, что мой отец рыцарь. Кстати, он здесь, в крепости. Вы его видели.
– Этот, в стёганом гамбезоне?
Янара кивнула:
– Этот. Если я солгу солдатам, он перестанет меня уважать.
В кухню вошёл долговязый мужик, держа ведро:
– Готовь обед, дурёха! Не хочу помирать с пустым животом. – И вылил воду в чан.
Вытирая руки о фартук, кухарка приблизилась к чану:
– Ты чего это принёс?
– Воду, – ответил мужик, уже переступив порог. – Как ты просила.
– Иди-ка сюда!
Мужик вернулся, заглянул в чан:
– И что?
Кухарка зачерпнула кружкой воду:
– Сам не видишь? В какой луже набрал?
Сведя брови, мужик осмотрел ведро:
– Вроде бы чистое. – Высунулся из дверного проёма и крикнул: – Фалька! Неси сюда воду.
– Приказано бочки наполнить, – прозвучало снаружи.
– Неси, говорю!
Немного погодя через кухню проковылял старичок. Кухарка не дала ему вылить воду в чан.
– Это что такое? – Её голос звенел от возмущения. – Вы где её взяли?
Старик почесал проплешину:
– Чё-т я не понял…
Монт заглянул в ведро. Сердце забилось сильно-сильно. Выбежал из кухни и посмотрел в бочку, стоящую возле конюшни. Приблизился к другой бочке. Забрал бадью у слуги, вышедшего из господской башни, и поднялся на крепостную стену.
Лорд Мэрит обходил солдат, выдавая им по серебряной монете. Скупо улыбаясь, мечники и лучники прятали монеты в сапоги и возвращались к наблюдению за вражеским войском.
– Что это вы, господин секретарь? – спросил Мэрит, приблизившись. – Решили воинов напоить? Похвально. А кружка где? Или вы думаете, что они лошади и будут пить прямо из ведра?
Монт поставил бадью:
– Сомневаюсь, что лошади станут пить это.
Мэрит зачерпнул пригоршню воды:
– Почему мутная?
– Не знаю. Я у вас хотел спросить. Вся вода мутная. Везде.
Мэрит заехал ногой по ведру. Дал знак Сантару, вместе с ним спустился по сходням, пересёк двор и скрылся в господской башне.
Монт запрокинул голову. Из окон продолжал валить густой дым. Судя по всему, слуги уже не тушили в палатах пожар, а ждали, когда там всё выгорит. Благо в шахте с винтовой лестницей гореть нечему. Можно просто поливать каменные стены и ступени, чтобы искры сверху не попали в складские помещения, расположенные в подвале.
Мужики, минуту назад снующие с вёдрами, вдруг расселись рядом с лестницей, ведущей в башню. Сложив руки на коленях, переглянулись.
– Что происходит? – послышался скрипучий голос.
Монт обернулся к подошедшему пожилому человеку в гамбезоне.
Щуря один глаз, тот проворчал:
– Бочки пустые, а они отдыхать надумали.
