– Нет!
Анима панически сжала телефон.
– Не говори! Не говори ему ничего!
– Анима!
– Локк, пожалуйста!
– Да что произошло?!.. – Удивился и растерялся он.
– Потом расскажу!
– Хорошо!
Замолчал.
А потом:
– Я жду тебя к обеду. Иди быстрее!
Спохватился:
– Или за тобой заехать?!
– Нет…
Анима хотела побыть одна.
– Нет! Я скоро буду.
– Хорошо. Жду!
И она шла по улицам городка, шла. Самая не своя, чуть не плача.
Глава 16
Кер лежал на кровати.
Он был, в ужасе.
Сам от себя, – в ужасе!
Почувствовал в себе мужчину…
В ужасе!
Уже и забыл, как это!.. И вдруг – мужчина!
С тех пор как умерла Фелис, он был сыном, братом, другом, деловым партнёром, но не мужчиной!
Он весь горел, – как будто у него – температура, горел!
Он даже не… Не занимался самоудовлетворением – не хотелось, ничего и никого!
Эта хорошенькая девушка… Анима. Умная и добрая.
– Двадцать три года, – Подумал Кер. – У нас с ней разница в возрасте – двадцать три года!
Я сошёл с ума!
Ему стало смешно и захотелось заплакать – сам не знал от чего!
Сумасшедший!
Он вспомнил «– Значит, вы, тот богатый и красивый мужчина, которого искала Анима!?».
– Богатый, – Подумал Кер. – Денег заработал… Красивый? Да нет, наверное…
Как долго ему ничего и никого не хотелось! Никто не был нужен – никто не был интересен! Смерть забрала всё и его мужское я…
Анима вернулась в отель к Локку. Он ждал её в зале ресторана, высокий, красивый, стильно одетый молодой человек!
– Ты плакала!? – Ошеломлённо сказал он, посмотрев ей в глаза.
– Нет…
Анима с усилием улыбнулась.
– Поторопилась снять грим.
– Грим, да!?
– Угу.
– Дурочка!
Локк поднял руку и прикоснулся к её щеке, погладил.
– Я же говорил тебе: не будь такой чувствительной!
– Научи, как!?
Она посмотрела ему в глаза, – подняла голову, и посмотрела.
– Иди ко мне!
Локк обнял её, нежно прижав к груди.
– Любишь ты поплакать!
– Дурочка же!
Анима прижалась к его груди, и… заплакала, – не сдержалась, заплакала, сама не зная, почему.
Он погладил её по голове, – по волосам.
– Любимая!
– Прости!
– Прощаю!
Керу позвонила мама, – Сантана.
– Здравствуй, сын!
– Привет, мам!
Разговаривая с ней, он каждый раз чувствует себя тем ребёнком, которого она однажды привела в свой дом.
Их родители погибли, – его и брата, просто – роковое стечение обстоятельств! Ему было шесть лет, а Коста – четыре года.
– Как дела?
– Хорошо, мам!
Она усмехнулась.
– Я знаю моего сына… Когда ты так говоришь, значит, плохо!
– Как?!
Кер ощутил глухую тоску по матери. Захотелось к ней. Захотелось прижаться и заплакать как в детстве, когда ему снилось, что никого нет…
– Слишком бодро!.. Ты всегда таким был! Никогда не жаловался!
Мама сделала паузу.
А потом:
– Даже тогда, когда нужно было пожаловаться – я бы тебя защитила!
Кер печально улыбнулся, – она и сейчас готова его защищать!
– Мне сорок два года, мама!
– Да? А я не знала!..
Сарказм в её голосе… Ласковый сарказм, любящий.
– Так что случилось, rojo?
– Не знаю!..
– Если не знаешь, значит, знаешь…
Кер почувствовал… как ему плохо. Чувствовал, что плохо Аниме – мама чувствует, что ему плохо, а он чувствует, что плохо Аниме…
– Знаю, мама!
– Конечно, знаешь, hijo…
Ему захотелось спросить её, – всё хотел спросить…
– Почему ты взяла нас с Коста?
– Я не «взяла», – вы, не котята!.. Я просто… Просто всегда была вашей!
Глава
17
Диана Кролл пела «You Go To My Head»:
Ты не выходишь у меня из головы,
Ты засел там, как навязчивая песня.
Ты кружишь у меня в голове,
Как пузырьки в бокале с шампанским.
Анима чувствовала себя счастливой – слушала!
Ты не выходишь у меня из головы,
Словно глоток пенного бургундского пива.
От одного упоминания о тебе
Меня пронимает, как от рюмки-другой.
Улыбалась, – слушала!
Трепет от одной мысли,
Что ты можешь помыслить о моей мольбе,
