Страница 14 из 19
- Овчарку - «Карая» выбраковали, - объясняла соседка, - его еще все трусом обзывали, а вы его жалел и подкармливали. Вспомнили?
- Альбиноса? – Воскликнул Павел Петрович. - И куда его теперь?
- Как куда - на живодерню… Начальство говорит, что он дармоед, не работает, а паек употребляет, - разъясняла соседка.
- Как же так, Зинаида? Он же еще не старый пес, ему от силы года три - четыре будет. Рано ему в расход, да и не трус он вовсе. Он просто добрый и затюканный. А так он смышленый…
- Ну, не нам решать, - рассуждала Зинаида, - начальство говорит, что он не пригоден к сторожевой службе, потому что трус. Да, если и вправду, какой из него сторожевой пес – он сам себя боится…
После чая Зинаида засобиралась домой, а Павел Петрович сунул ей шоколадку и поблагодарил за визит.
Когда соседка ушла, Павел Петрович посидел у раскрытой Библии и, не прочитав ни строчки, отнес ее к божнице.
- Не могу, прости меня, Господи. Что-то совсем ничего в голову не лезет, - оправдывался он перед Богом и подошел к антресоли. Здесь он нашел недопитую чекушку водки и присел за стол.
Со стены на него строго посмотрела жена и он сказал:
- Что, осуждаешь?
Матрона ничего не ответила, а Павел Петрович, пропустив стопочку, стал рассказывать ей последние новости.
- Помнишь овчарку из питомника, кличка у него «Карай»? Я как-то приводил его домой, ну, ты ему еще прозвище придумала - Альбинос, за то, что морда у него была белая. Так вот, Матронушка, беда с ним случилась, попал этот песик под сокращение, в расход его…
У Павла Петровича заблестели глаза, и он потянулся к бутылке.
- Помнится, мы с ним дружили, - рассказывал он, наполняя стопку водкой. – Он-то пес хороший, только с небольшим брачком. Не было у него на морде черной маски, положенной для породных овчарок. От этого и попал он в питомник. А вообще он от элитных родителей – чемпионов, и это было заметно по его экстерьеру. Крупный такой пес, с мощной мускулатурой, да и мордочка смышленая, только без маски, а для таких собак это порок, на выставку дорога закрыта.
Павел Петрович выпил водку и посмотрел на портрет жены.
- Ты, Матрона Ивановна, на меня не ругайся, а лучше послушай, что я тебе расскажу. С этим псом я много провел времени, и знаешь, что я понял? Никакой он не трус, как бы его ни обзывали, он просто очень осторожный и добрый пес, и я бы сказал – человечный…
Павел Петрович потянулся к бутылке, а на подоконник вдруг громко присела крупная птица. Он вздрогнул и заметил, как белый голубь, расхаживая по узкой площадке, заглядывал в окно.
Полюбовавшись птицей, он отставил бутылку и заявил:
- Все, на сегодня хватит, больше не буду.
Голубь тут же улетел, а он заключил:
- Да, и водкой делу не поможешь, надо друга выручать!..
Полночи Павел Петрович не спал, все думал, как спасти собаку.
К утру он определился и стал собираться в питомник.
- Я его выкуплю, - рассуждал Павел Петрович, пересчитывая сбережения, - двадцатка у меня есть, а если не хватит с пенсии донесу…
Подбрив бороду и усы, он надел праздничный костюм с наградами и отправился к начальнику питомника на прием.
Во дворе, заметив хозяина при параде, Шарик вылез из будки и приветливо завилял хвостом. Кот Васька тоже не отставил Павла Петровича без внимания и проводил его до самого конца улицы.
У питомника Павел Петрович заметил, как участилось его дыхание, а сам он волновался и не решался войти на КПП. Вдруг ворота питомника распахнулись, и со двора выехал армейский Уазик. Не проехав и трех метров, он остановился, а из него вышел мужчина в камуфляжной форме. Он подошел к Павлу Петровичу и протянул руку.
- Здравия желаю, Павел Петрович, ты ко мне?
Павел Петрович пожал руку бывшему начальнику и ответил:
- Да, у меня к вам просьба, Иван Иванович.
- Если на работу, - перебил его начальник, - то извини, при всем уважении к тебе, не возьму - своих надо сокращать…
- Мне не на работу, я по другому вопросу, - ответил Павел Петрович и стал рассказывать о своей просьбе.
Он долго путался, подбирая выражения, а когда все-таки разъяснил суть вопроса, протянул бывшему начальнику деньги.
Иван Иванович нахмурил брови и строго спросил:
- Это что?
- Деньги за собаку. Если мало, я с пенсии поднесу…
- Ты чего, Павел Петрович? - возмутился начальник. - Собака выбракована, знаешь куда ей положено? Забирай пса и убери деньги.
Павел Петрович стал благодарить начальника, а он спросил:
- Прокормить-то собаку сможешь? Пенсия небось небольшая?
- Управлюсь, - радовался Павел Петрович быстрому разрешению вопроса, - сам-то я мало ем – проживем…
Иван Иванович приказал своему подчиненному привезти собаку, а на складе получить мешок перловой крупы и ящик тушенки.
- Это вам на первое время, а там сам управляйся, - сказал начальник и добавил: - А езжай-ка ты лучше с водителем, собака теперь твоя. Заберешь пса, продукты, а Сережа вас до дома доставит.
Павел Петрович долго благодарил своего бывшего начальника, а тот злился на него и подгонял к действию:
- Хватит бить поклоны, забирай собаку и домой, у меня и без вас дел хватает. Если что – знаешь, где меня найти.
На прощание начальник пожал руку Павлу Петровичу и ушел на КПП. Через три минуты Павел Петрович уже стоял у вольера «Карая».
Дежурный по питомнику открыл вольер и позвал собаку:
- Трус, с вещами на выход, за тобой пришли!
Павел Петрович погрозил ему своей палкой и осадил парня:
- Какой он тебе трус? Что здесь написано?
Дежурный посмотрел на табличку и, ухмыльнувшись, заявил:
- На заборе, дедушка, тоже написано!.. Какой он «Карай»? Самый настоящий трус, - заключил дежурный по питомнику и, повесив на дверцу вольера ошейник с поводком, оставил Павла Петровича.
Проводив парня взглядом, Павел Петрович позвал собаку:
- Альбинос, это я - Петрович.
Он вошел в вольер, а из конуры вылезла здоровенная овчарка.
Павел Петрович угостил ее конфетой, а она лизнула ему лицо.
С этого момента они жили вместе.
Строгий Павел Петрович даже пустил собаку в дом, где Альбинос, как теперь называл его хозяин, пользовался теми же привилегиями, что и кот Васька. Правда он спал на коврике у двери, и не ложился в постель к хозяину, как это делал кот.
По утрам из дома теперь выходили двое: Павел Петрович и его четвероногий друг. Хозяин кормил животных, а Альбинос, высоко задрав ногу у забора, метил свои владения. Он с уважением относился к своему старшему собрату и первым делом подбегал к Шарику, выражая свое почтение. С Васькой отношения сложились не сразу, высокомерный кот все время угрожал, ревнуя его к хозяину, но после того, как Альбинос во дворе разогнал соседских котов, дружба наладилась.
Так проходило время, и как-то незаметно пришла зима.
Павел Петрович топил печь, и в доме становилось тепло и уютно.
Вечером, после ужина, домочадцы собирались у печки и, разместившись, каждый на своем месте, занимались своими делами. Кот Васька вылизывал свою шерстку, сидя высоко на печи, Альбинос грелся поодаль, с опаской посматривая на огонь, а Павел Петрович, обратив спину к огню, заносил записи в свой дневник наблюдений.
Сегодняшний вечер не был исключением, и все расположились по своим местам. Вдруг дрова в печи громко затрещали, и огонь ярко вспыхнул за стенкой заслонки. Кот наверху не повел и ухом, а Альбинос соскочил с места и спрятался под столом.
Павел Петрович ухмыльнулся выходке собаки и вздохнул.
Посмотрев на портрет жены, он признался:
- У нас так бывает…
- Это еще что, Матрона? Я тут взял его на улицу, так он, испугавшись грузовика, меня до самой калитки волоком тащил.
Павел Петрович невесело улыбнулся и продолжил:
- А вообще он пес хороший, и знаешь, Матрона, мне с ним жить легче. Он и послушает меня, и поплачет со мной, и успокоит, когда мне трудно. Он, конечно, трусишка, но он не подлец и не предатель…
Матрона промолчала, а из-под стола высунулась морда собаки. Альбинос придвинулся к хозяину и положил лапу ему на колени. Павел Петрович погладил пса по голове, а тот в ответ лизнул ему руку.
* * *
Так они пережили зиму и дождались весны.
И хотя повсюду еще лежал снег, а ночами столбик термометра опускался до минус десяти, настроение у всех было весенним. Кот Васька чаще стал уходить со двора, синицы улетели в лес, а Альбинос освоился и превратился в дворового пса. Он уже облаивал прохожих за забором, гонял котов и все чаще высовывал морду на улицу.
Павел Петрович, подмечая положительные сдвиги в поведении собаки, называл это уверенностью в себе. Наблюдая за действиями Альбиноса, он, сравнивая его с человеком, приходил к выводу, что заниженная самооценка порождает неуверенность, а подчас и трусость.
- Вон сколько в нем энергии и силы, - восхищался Павел Петрович, наблюдая, как овчарка нарезала круги по глубокому снегу, – силы, как у хорошего жеребца - чего бояться? И почему крупной собаке нельзя быть доброй? А эта глупая поговорка – «злой, как собака». Кто ее придумал? Посмотрите на Альбиноса, он же весь мир любит, а на прохожих лает беззлобно, будто здоровается с ними.
Конечно, эта собака была доброй и никого не обижала. Альбиносу очень нравилось, когда его гладили по голове и говорили добрые слова. В этот момент он любил всех и выставлял свои чувства напоказ. Размахивая своим длинным хвостом, он изгибался дугой и тут же, как пружина, расправлялся. Этот прием он проделывал несколько раз, и окружающие верили в его доброе расположение.
Но, как подметил Павел Петрович, особые чувства он проявлял к маленьким детям. Здесь он был не только ласковым, но и предельно осторожным. Он будто понимал, что своими резкими движениями мог напугать, а то и причинить вред этим маленьким человечкам.
- Видно, у первого хозяина были дети, - рассуждал Павел Петрович, - вот отсюда любовь и осторожность в поступках. Хотя они могли быть и у второго или третьего хозяина. Этому псу досталось на своем веку. Его с рождения стали ломать. Первые за то, что мордой не вышел и позорил породу, другие, что не оправдал надежд, ну, а следующие за мягкость характера и беззлобность. Так и сломали собаку…
Павел Петрович махнул рукой, а по улице проехало такси.
Через два дома, у старой покосившейся избушки, машина остановилась и из нее вышла девушка с ребенком на руках. Это подметил Альбинос и, подбежав к хозяину, облаял приезжих.
- Это к бабе Шуре внучка приехала, - разъяснил он собаке, и та, будто осознав слова хозяина, убежала вглубь двора.
Из любопытства Павел Петрович вышел за калитку, чтобы рассмотреть прибывшую девушку, а она помахала ему рукой.
- Помнит старика, - приятно удивился он и вошел во двор.
Вечером этого дня Надежда – внучка бабы Шуры зашла к Павлу Петровичу в гости. Они долго пили чай, а маленький Антон, сидя на руках у матери, трогал морду Альбиноса. Пес не сводил глаз с малыша и не мог скрыть своего восторга от гостя. Он то вылизывал ему испачканные руки, то подвывал непонятному лепету ребенка, то касался его тела своим мокрым носом, вызывая у Антона звонкий смех.
Когда кукушка на часах прокуковала десять часов, а ребенок захныкал на руках матери, гости стали собираться домой.
Надежда быстро надевала одежду на расхандрившегося сына, а Альбинос, побоявшись быть безучастным, вылизывал ребенку слезы. Это утешило маленького Антона, и он опять разразился смехом.
У калитки Надежда поблагодарила Павла Петровича за угощение, а Альбинос, приподнявшись на задних лапах, лизнул девушке лицо.
Антон у нее на руках закатился смехом, а Надежда заявила:
- Никогда не видела такого ласкового пса!..
- Это он поблагодарил тебя за чудесный вечер, - пояснил Павел Петрович, – мы гостям завсегда рады, - добавил он и открыл калитку.
Девушка с ребенком на руках тихо пошла по тротуару, а Альбинос вопросительно посмотрел на своего хозяина.
- Ну, чего ты смотришь? Я провожать не пойду – скользко, - заявил ему Павел Петрович и предложил: - Хочешь – иди сам…
Альбинос радостно взвизгнул и помчался за гостями.
Павел Петрович посмотрел ему вслед и произнес:
- Вот что любовь делает! Теперь ему ничего не страшно!..
* * *
Так проходило время. Павел Петрович читал Библию, рассказывал Матроне последние новости и по привычке заносил наблюдения за природой в свой дневник. Альбинос совсем освоился и уже самостоятельно заходил в гости к своему маленькому другу Антону.
Стояла середина апреля, и кое-где на голых ветках деревьев уже можно было увидеть стаи грачей. Но по ночам в доме было еще холодно и Павел Петрович топил печь. Он грел свою больную спину, кот Васька, как обычно, нежился на верхней полке, а Альбинос дремал у ног хозяина, вздрагивая от треска углей. Он больше не прятался под столом, но всегда с опаской наблюдал за пламенем в печи.
Все складывалось хорошо у Павла Петровича, и он совсем стал забывать о смерти, но пришла беда, и она сама напомнила о себе.
Умер его друг Альбинос, погиб на пожаре…
- Загорелся дом у бабы Шуры, - рассказывал он, сидя у портрета жены, - то ли печка худая была, то ли сама чего не доглядела, ей-то, посчитай, годков сто. Не справилась бабка с огнем и на улицу орать…
